Вот как раз в девяностые годы старые дороги, по которым каждый человек брел в свой советский тупик, вдруг закрылись. Но зато открылись новые. Так что мы все – молодые и старые – как бы снова стали детьми, хотя время было очень недетское. Пришлось начинать сначала.
Эта книга нашептана мультикультурным хором внутренних голосов различных политических взглядов, верований, ориентаций, гендеров и идентичностей, переть против которых, по внутреннему ощущению автора, выйдет себе дороже.
– Вот ты самого главного еще не просек, – вздохнул Ринат Мусаевич. – В том-то и дело. Если ты у себя в личном столыпине промолчишь, так и в России у тебя все нормально будет. Потому что Россия, Федя, это столыпин. А столыпин – это Россия. И то, что у тебя есть тайный выход на палубу, ничего не меняет. Понял?
...современная Америка - это тоталитарный совок семьдесят девятого года с ЛГБТ на месте комсомола, корпоративным менеджментом на месте КПСС...
Я вкалываю как бешеный с утра до ночи, а вы все сидите в помойке и толкуете друг другу, что деньги для вас не главное! Они не главное, когда они есть, мама! Вот для меня они почти уже не главное.
"Какою мерою мерите, такою отмерено будет вам и прибавлено будет вам… Ибо кто имеет, тому дано будет, а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет".
Чем убедительнее и глаже человек говорит, тем безоговорочней ему верят. А если при этом называть в разговоре какие-нибудь фамилии, о которых собеседник знает, что они – свои, никакие проверки не потребуются.
- Вы от меня без ума?
- Вы мне даже не нравитесь. Но у вас зеленые глаза, чувство юмора и вы знаете стихи "Каждые выбирает по себе". Пока этого достаточно.
— Тогда романы были не в моде, Владик, — сказал Настин отец, — тогда все строили коммунизм и мечтали, чтобы однажды ночью никого не забрали.
— А ты кто?
Кирилл вздохнул:
— У меня бизнес.
— Что-то моя дочь никогда про твой бизнес не говорила.
— Может, она стеснялась?
— А что, он у тебя какой-то постыдный? Порнографический журнал, что ли, издаешь?
Чашки нужно погреть. Только дикари наливают кофе в холодную глину. Кофе должен быть огненным, он должен возбуждать чувства и радовать сердце.
Он удивился, так как в его представление о жизни никак не укладывалось, что бабушка может водить машину и укладывать волосы феном. Бабушка должна солить огурцы, полоть малину, варить картошку и на ночь расчесывать жидкие седые косы пластмассовой гребенкой.
Моя семья — самое главное в моей жизни. Все имеет смысл, только когда есть семья.
Просто я зверею, когда вижу, что с книгами плохо обращаются.
Какие мы, такие и отношения.
Мы всегда любим то, что нам долго запрещали.
Чаще наглеть, что ли? Недаром же наглость - второе счастье. А первое какое? Наверное быстро сделать ноги, если не срабатывает второе...
Нас всегда сильно сковывают условности… Это некрасиво, это неэстетично, ты плохо поешь, а ты не умеешь двигаться… Глупо. Главное, чтобы человеку было хорошо. А если хорошо, то он будет счастлив. А если счастлив, то так хочется поделиться своими светлыми эмоциями с другими. Разве мало хмурых лиц на улицах? А если встретим улыбающегося человека, то навесим на него ярлык ненормальности. Так получается, признак нормальности – это хмурый вид и неудовлетворенность жизнью? Грустно.
- Нет однозначных понятий, – ответила я, искоса взглянув на погрустневшего спутника. – Нет хороших и плохих, есть те, кто себя такими видит. И ведет соответственно. В любом, на вид самом положительном человеке могут бурлить темные чувства и желания. То же самое и с другой стороной медали…
Хранители... Зверь редкий, в природе встречается только в количестве восьми штук. В хозяйстве чрезвычайно полезный, потому как каждый из них имеет почти неограниченный доступ к своей стихии.
А что есть для тебя любовь, Аля? – задала новый неожиданный вопрос наставница, внимательно глядя на меня.
– Не знаю. Но я думала на эту тему. По моему мнению, это дружба, уважение, поддержка, взаимопонимание и химия тела, конечно, – перечислила я, глядя на вытягивающиеся лица окружающих.
– Ты любовь на составляющие разобрала? – первая пришла в себя Мари.
– А почему нет? – спокойно отозвалась я, задумчиво перебирая струны. – Ведь это все верно. По мне, так если нет хоть чего-нибудь из вышеперечисленного – счастья в отношениях не будет.
– Отстань от нее, Мари! Она и не смогла бы влюбиться в этих мужчин. Они слабее. А при таком раскладе возможно только возникновение материнского инстинкта. –
«ангидрид твою селитру через медный купорос, ты мне за это ответишь»
- В конце концов, всё будет хорошо. - А если не всё хорошо, то это ещё не конец!
– Вот идешь ты спать… Обнаруживаешь у кровати незнакомые женские туфли, но устал настолько, что плюешь на выяснение личности хозяйки и заваливаешься в постель. Уже практически уснул. Тут в спальню проникает непонятное нечто и, тяжко вздыхая, начинает ползать вокруг твоей кровати. Только благодаря ночному зрению с трудом, но опознаешь в этом нечто будущую Императрицу и исключительно поэтому не прибиваешь на месте по инерции.