Цитаты
285470
Такое впечатление, что дети, вообще молодёжь - со всей их гиперчувствительностью по отношению к еде и прочим вещам - не замечают как раз те подробности, что имеют значение. Дети не обращают внимание на мелкие детали. На зажжённую в уголке свечу, которая сразу же меняет настроение в комнате. На подходящий или неподходящий стул, украшающий или обезображивающий интерьер. И напротив - насколько же тонко настроен аппарат чувственного восприятия в моём возрасте. Меня никогда не укачивает в машинах, я могу есть заплесневелый сыр и рыбу с душком. Я могу спокойно жевать жилы и волоконца, не ощущая позывов к рвоте; в детстве я этого не мог. В каше может быть сколько угодно комков. Могу хлестать водку, не ведя бровью. Для ребёнка это невозможно. Но если приоткроется дверь и я почувствую малейший сквозняк у своих ног, тончайшую струйку холода, вот на это я отреагирую. И сильно отреагирую. Это где же не закрыта дверь, задумаюсь я тогда.
«Ресторан „Хиллс“» прежде всего очень изящный, неожиданный, глубокий и тонкий роман о разрушении вековых структур. Главный герой служит официантом в легендарном старинном ресторане в центре Осло, очень этим гордится и старается во всем следовать полуторавековым традициям. У него дар все видеть, слышать и анализировать. За стенами ресторана прошла одна мировая война, затем вторая, почти никак не изменив уклад заведения, описанный в романе виртуозно, со всеми запоминающимися подробностями. Изо дня...
По утрам я вижу в зеркале страшную картину постигшего моё лицо опустошения. Я думаю, подобное же опустошение царит и внутри, в мозгу, в печени, а также в пещеристых телах пениса. И наверняка в нервной системе тоже. Чисто физическое разрушение нервов отчасти может служить объяснением тому, что на смену юношеской самоуверенности по мере старения приходит сокрушительная неуверенность в себе. Разве не должно всё быть наоборот? Чтобы человек с годами становился всё более уверенным в своей правоте? Я пытаюсь мыслить позитивно. Каждый день, видя в зеркале своё старое, увядшее лицо, я говорю себе: сегодня у тебя самое молодое лицо из тех твоих лиц, что тебе предстоит увидеть в дальнейшей жизни.
«Ресторан „Хиллс“» прежде всего очень изящный, неожиданный, глубокий и тонкий роман о разрушении вековых структур. Главный герой служит официантом в легендарном старинном ресторане в центре Осло, очень этим гордится и старается во всем следовать полуторавековым традициям. У него дар все видеть, слышать и анализировать. За стенами ресторана прошла одна мировая война, затем вторая, почти никак не изменив уклад заведения, описанный в романе виртуозно, со всеми запоминающимися подробностями. Изо дня...
Я могу чувствовать себя совершенно несчастным, разбитым, сломленным, измученным горестными мыслями о собственных недостатках, о нанесённых мне обидах и никогда не затягивающихся внутренних ранах; при малейшем нарушении привычного хода вещей или напоминании о прошлых неприятностях меня раздирают душевные муки. Я могу чувствовать всё это, оставаясь совершенно безучастным к страданиям горемычного ближнего, с его собственными недостатками, обидами и сутулостью.
«Ресторан „Хиллс“» прежде всего очень изящный, неожиданный, глубокий и тонкий роман о разрушении вековых структур. Главный герой служит официантом в легендарном старинном ресторане в центре Осло, очень этим гордится и старается во всем следовать полуторавековым традициям. У него дар все видеть, слышать и анализировать. За стенами ресторана прошла одна мировая война, затем вторая, почти никак не изменив уклад заведения, описанный в романе виртуозно, со всеми запоминающимися подробностями. Изо дня...
Одним из важнейших качеств современного человека, если существует такое понятие, является умение справляться с избыточностью, говорит Эдгар. А если человек не обладает таким качеством? Плохи дела такого человека. У меня не всегда получается успешно фильтровать или сортировать непрерывный поток впечатлений, этот постоянный наплыв.
«Ресторан „Хиллс“» прежде всего очень изящный, неожиданный, глубокий и тонкий роман о разрушении вековых структур. Главный герой служит официантом в легендарном старинном ресторане в центре Осло, очень этим гордится и старается во всем следовать полуторавековым традициям. У него дар все видеть, слышать и анализировать. За стенами ресторана прошла одна мировая война, затем вторая, почти никак не изменив уклад заведения, описанный в романе виртуозно, со всеми запоминающимися подробностями. Изо дня...
Складывается ощущение, будто самые "простые" вещи даются Даме-детке наибольшим трудом и скрежетом зубовным. ...Дама-детка оптимистична, позитивна, довольна, воодушевлена, весела. Иными словами: она страдает.
«Ресторан „Хиллс“» прежде всего очень изящный, неожиданный, глубокий и тонкий роман о разрушении вековых структур. Главный герой служит официантом в легендарном старинном ресторане в центре Осло, очень этим гордится и старается во всем следовать полуторавековым традициям. У него дар все видеть, слышать и анализировать. За стенами ресторана прошла одна мировая война, затем вторая, почти никак не изменив уклад заведения, описанный в романе виртуозно, со всеми запоминающимися подробностями. Изо дня...
Это большое счастье - знакомиться с новыми людьми, улыбаться, держать их за руки, заглядывать в глаза.
Но как больно потом с ними расставаться!
Трагикомическая история одной гордой и юной девицы, приехавшей в шальные 90-е из маленькой горной республики покорять Москву. У каждого понаехавшего своя Москва. Моя Москва — это люди, с которыми свел меня этот безумный и прекрасный город. Они любят и оберегают меня, смыкают ладони над головой, когда идут дожди, водят по тайным тропам, о которых знают только местные, и никогда — приезжие. Моя книга — о маленьком кусочке той, оборотной, «понаехавшей» жизни, о которой, быть может, не...
Однажды в России случился дефолт. По своему обыкновению - весьма неожиданно. Сегодня заснул в благополучной стране - завтра проснулся в Суринаме.
Трагикомическая история одной гордой и юной девицы, приехавшей в шальные 90-е из маленькой горной республики покорять Москву. У каждого понаехавшего своя Москва. Моя Москва — это люди, с которыми свел меня этот безумный и прекрасный город. Они любят и оберегают меня, смыкают ладони над головой, когда идут дожди, водят по тайным тропам, о которых знают только местные, и никогда — приезжие. Моя книга — о маленьком кусочке той, оборотной, «понаехавшей» жизни, о которой, быть может, не...
...когда женщина по-настоящему любит – это навсегда.
Трагикомическая история одной гордой и юной девицы, приехавшей в шальные 90-е из маленькой горной республики покорять Москву. У каждого понаехавшего своя Москва. Моя Москва — это люди, с которыми свел меня этот безумный и прекрасный город. Они любят и оберегают меня, смыкают ладони над головой, когда идут дожди, водят по тайным тропам, о которых знают только местные, и никогда — приезжие. Моя книга — о маленьком кусочке той, оборотной, «понаехавшей» жизни, о которой, быть может, не...
- Хоть и дебил, но свой, - говорила она на прощание, обнимаясь по очереди с расстроенными коллегами.Совет: возьмите эту фразу на вооружение. Очень укрепляющая семейные узы фраза.
Трагикомическая история одной гордой и юной девицы, приехавшей в шальные 90-е из маленькой горной республики покорять Москву. У каждого понаехавшего своя Москва. Моя Москва — это люди, с которыми свел меня этот безумный и прекрасный город. Они любят и оберегают меня, смыкают ладони над головой, когда идут дожди, водят по тайным тропам, о которых знают только местные, и никогда — приезжие. Моя книга — о маленьком кусочке той, оборотной, «понаехавшей» жизни, о которой, быть может, не...
— Любовь — это такая нежность, которая разъединяет людей.
— Да ладно!
— А что? Вот смотри: полюбил — ушел от жены к другой. Или: полюбил — ушел от родителей к мужу. Сплошное разъединение!
Трагикомическая история одной гордой и юной девицы, приехавшей в шальные 90-е из маленькой горной республики покорять Москву. У каждого понаехавшего своя Москва. Моя Москва — это люди, с которыми свел меня этот безумный и прекрасный город. Они любят и оберегают меня, смыкают ладони над головой, когда идут дожди, водят по тайным тропам, о которых знают только местные, и никогда — приезжие. Моя книга — о маленьком кусочке той, оборотной, «понаехавшей» жизни, о которой, быть может, не...
— Максюта, пупсик, — вещал он в рацию, стоя в полуметре от Максюты-пупсика, — а сходи-ка ты, малыш, на третий этаж да попроси у Ираидочки нашей Михайловны медицинского спиртику. Немного, буквально граммчиков триста. Обещай от меня тортик. Или цветочки на могилку, если она тебе откажет.
Трагикомическая история одной гордой и юной девицы, приехавшей в шальные 90-е из маленькой горной республики покорять Москву. У каждого понаехавшего своя Москва. Моя Москва — это люди, с которыми свел меня этот безумный и прекрасный город. Они любят и оберегают меня, смыкают ладони над головой, когда идут дожди, водят по тайным тропам, о которых знают только местные, и никогда — приезжие. Моя книга — о маленьком кусочке той, оборотной, «понаехавшей» жизни, о которой, быть может, не...
Ты его мата не пугайся, крепкий русский мужик без мата, что баба без месячных, понятно тебе?
Трагикомическая история одной гордой и юной девицы, приехавшей в шальные 90-е из маленькой горной республики покорять Москву. У каждого понаехавшего своя Москва. Моя Москва — это люди, с которыми свел меня этот безумный и прекрасный город. Они любят и оберегают меня, смыкают ладони над головой, когда идут дожди, водят по тайным тропам, о которых знают только местные, и никогда — приезжие. Моя книга — о маленьком кусочке той, оборотной, «понаехавшей» жизни, о которой, быть может, не...
По большому счету, неважно, где ты работаешь. Всюду жизнь.
Трагикомическая история одной гордой и юной девицы, приехавшей в шальные 90-е из маленькой горной республики покорять Москву. У каждого понаехавшего своя Москва. Моя Москва — это люди, с которыми свел меня этот безумный и прекрасный город. Они любят и оберегают меня, смыкают ладони над головой, когда идут дожди, водят по тайным тропам, о которых знают только местные, и никогда — приезжие. Моя книга — о маленьком кусочке той, оборотной, «понаехавшей» жизни, о которой, быть может, не...
Москва для приезжего — город одиночества. Тут можно целый день через толпу туда-сюда ходить и ни одного знакомого не повстречать. А ведь иногда так хочется с кем-нибудь словечком-другим перекинуться, радикально прожитое детство вспомнить, опять же о международных делах поговорить!
Трагикомическая история одной гордой и юной девицы, приехавшей в шальные 90-е из маленькой горной республики покорять Москву. У каждого понаехавшего своя Москва. Моя Москва — это люди, с которыми свел меня этот безумный и прекрасный город. Они любят и оберегают меня, смыкают ладони над головой, когда идут дожди, водят по тайным тропам, о которых знают только местные, и никогда — приезжие. Моя книга — о маленьком кусочке той, оборотной, «понаехавшей» жизни, о которой, быть может, не...
Не выпить ли нам чего? А то я непривычная в сухомятку с незнакомыми людьми работать.
Трагикомическая история одной гордой и юной девицы, приехавшей в шальные 90-е из маленькой горной республики покорять Москву. У каждого понаехавшего своя Москва. Моя Москва — это люди, с которыми свел меня этот безумный и прекрасный город. Они любят и оберегают меня, смыкают ладони над головой, когда идут дожди, водят по тайным тропам, о которых знают только местные, и никогда — приезжие. Моя книга — о маленьком кусочке той, оборотной, «понаехавшей» жизни, о которой, быть может, не...
Наблюдение: накосячит горстка идиотов — а доказывать, что она не верблюд, целой диаспоре!
Трагикомическая история одной гордой и юной девицы, приехавшей в шальные 90-е из маленькой горной республики покорять Москву. У каждого понаехавшего своя Москва. Моя Москва — это люди, с которыми свел меня этот безумный и прекрасный город. Они любят и оберегают меня, смыкают ладони над головой, когда идут дожди, водят по тайным тропам, о которых знают только местные, и никогда — приезжие. Моя книга — о маленьком кусочке той, оборотной, «понаехавшей» жизни, о которой, быть может, не...
Нужно относиться ко всему проще. Не получается сейчас, получится потом. Обязательно получится. Главное, не унывать и не сомневаться.
Трагикомическая история одной гордой и юной девицы, приехавшей в шальные 90-е из маленькой горной республики покорять Москву. У каждого понаехавшего своя Москва. Моя Москва — это люди, с которыми свел меня этот безумный и прекрасный город. Они любят и оберегают меня, смыкают ладони над головой, когда идут дожди, водят по тайным тропам, о которых знают только местные, и никогда — приезжие. Моя книга — о маленьком кусочке той, оборотной, «понаехавшей» жизни, о которой, быть может, не...
В женский разговор он не встревал принципиально, берег нервную систему.
Трагикомическая история одной гордой и юной девицы, приехавшей в шальные 90-е из маленькой горной республики покорять Москву. У каждого понаехавшего своя Москва. Моя Москва — это люди, с которыми свел меня этот безумный и прекрасный город. Они любят и оберегают меня, смыкают ладони над головой, когда идут дожди, водят по тайным тропам, о которых знают только местные, и никогда — приезжие. Моя книга — о маленьком кусочке той, оборотной, «понаехавшей» жизни, о которой, быть может, не...
- Дурашка! Что ты понимаешь в женской красоте?! Шокировать и укладывать штабелями - вот наше кредо.
Трагикомическая история одной гордой и юной девицы, приехавшей в шальные 90-е из маленькой горной республики покорять Москву. У каждого понаехавшего своя Москва. Моя Москва — это люди, с которыми свел меня этот безумный и прекрасный город. Они любят и оберегают меня, смыкают ладони над головой, когда идут дожди, водят по тайным тропам, о которых знают только местные, и никогда — приезжие. Моя книга — о маленьком кусочке той, оборотной, «понаехавшей» жизни, о которой, быть может, не...
Человек деградирует обратно пропорционально шальным деньгам. Чем больше денег — тем меньше извилин.
Трагикомическая история одной гордой и юной девицы, приехавшей в шальные 90-е из маленькой горной республики покорять Москву. У каждого понаехавшего своя Москва. Моя Москва — это люди, с которыми свел меня этот безумный и прекрасный город. Они любят и оберегают меня, смыкают ладони над головой, когда идут дожди, водят по тайным тропам, о которых знают только местные, и никогда — приезжие. Моя книга — о маленьком кусочке той, оборотной, «понаехавшей» жизни, о которой, быть может, не...
– Семью восемь? – пошла в наступление женщина.
– Пятьдесят шесть, – не дрогнула наша героиня.
– Двенадцать в квадрате?
– Сто сорок четыре!
– Так! Кто по образованию?
– Филолог. Сейчас второе высшее получаю.
– На кого переучиваемся?
– На журналиста.
– Мощно! Мало было одной безденежной профессии, ты решила еще и вторую освоить?
Трагикомическая история одной гордой и юной девицы, приехавшей в шальные 90-е из маленькой горной республики покорять Москву. У каждого понаехавшего своя Москва. Моя Москва — это люди, с которыми свел меня этот безумный и прекрасный город. Они любят и оберегают меня, смыкают ладони над головой, когда идут дожди, водят по тайным тропам, о которых знают только местные, и никогда — приезжие. Моя книга — о маленьком кусочке той, оборотной, «понаехавшей» жизни, о которой, быть может, не...
Наблюдая, как Понаехавшая подкрашивает ресницы тушью:— Нашла что подчеркивать! Ресницы у тебя и так о-го-го. Лучше нос замаскируй.— Чем?— В твоем случае только шарфом.— Наталья, имей совесть!— Ладно, противогазом.
Трагикомическая история одной гордой и юной девицы, приехавшей в шальные 90-е из маленькой горной республики покорять Москву. У каждого понаехавшего своя Москва. Моя Москва — это люди, с которыми свел меня этот безумный и прекрасный город. Они любят и оберегают меня, смыкают ладони над головой, когда идут дожди, водят по тайным тропам, о которых знают только местные, и никогда — приезжие. Моя книга — о маленьком кусочке той, оборотной, «понаехавшей» жизни, о которой, быть может, не...
Наш человек, он ведь особый. Его хлебом не корми, дай театр одного актера устроить. Опять же, с ним не скучно, потому что он непредсказуем. Он как молния – бьет не целясь, и лишь потом, когда проснется совесть (а совесть у нашего человека просыпается всегда, просто она заднеприводная и срабатывает постфактум), так вот, и, только когда просыпается совесть, наш человек начинает разбираться, кого же он случайно, в порыве своей непредсказуемости, испепелил.
Трагикомическая история одной гордой и юной девицы, приехавшей в шальные 90-е из маленькой горной республики покорять Москву. У каждого понаехавшего своя Москва. Моя Москва — это люди, с которыми свел меня этот безумный и прекрасный город. Они любят и оберегают меня, смыкают ладони над головой, когда идут дожди, водят по тайным тропам, о которых знают только местные, и никогда — приезжие. Моя книга — о маленьком кусочке той, оборотной, «понаехавшей» жизни, о которой, быть может, не...
О. Ф. подавилась бутербродом, Наталья нещадно колотит ее по спине:– Смотри, даже лопатки прощупываются!О. Ф., отдышавшись:– Ты на что намекаешь, вражья морда?Наталья, пытаясь исправить ситуацию:– На то, что на спине у вас, слава богу, целлюлита нет. Не то что на ляжках.
Трагикомическая история одной гордой и юной девицы, приехавшей в шальные 90-е из маленькой горной республики покорять Москву. У каждого понаехавшего своя Москва. Моя Москва — это люди, с которыми свел меня этот безумный и прекрасный город. Они любят и оберегают меня, смыкают ладони над головой, когда идут дожди, водят по тайным тропам, о которых знают только местные, и никогда — приезжие. Моя книга — о маленьком кусочке той, оборотной, «понаехавшей» жизни, о которой, быть может, не...
Хвастает новой тушью:– Водонепроницаемая.– Может, все-таки водостойкая?– Как-как?– Водостойкая.– Блин! Еще и водостойкая!!!
Трагикомическая история одной гордой и юной девицы, приехавшей в шальные 90-е из маленькой горной республики покорять Москву. У каждого понаехавшего своя Москва. Моя Москва — это люди, с которыми свел меня этот безумный и прекрасный город. Они любят и оберегают меня, смыкают ладони над головой, когда идут дожди, водят по тайным тропам, о которых знают только местные, и никогда — приезжие. Моя книга — о маленьком кусочке той, оборотной, «понаехавшей» жизни, о которой, быть может, не...