Цитаты
285446
"Всегда предлагай мир дважды, сказал я Александру, - чтобы дать противнику время смирить свою гордыню. Но если и во второй раз ты не будешь услышан, то карай без пощады".
Мориса Дрюона читающая публика знает прежде всего по саге «Проклятые короли», открывшей мрачные тайны Средневековья, и трилогии «Конец людей», рассказывающей о закулисье европейского общества первых десятилетий XX века, о закате династии финансистов и промышленников. Александр Великий, проживший тридцать три года, некоторыми священниками по обе стороны Средиземного моря считался сыном Зевса-Амона. Египтяне увенчали его короной фараона, а вавилоняне – царской тиарой. Евреи видели в нем одного из...
Клянусь Гераклом! Как мало места занял я на земле, а ведь хотел владеть ею целиком...
Мориса Дрюона читающая публика знает прежде всего по саге «Проклятые короли», открывшей мрачные тайны Средневековья, и трилогии «Конец людей», рассказывающей о закулисье европейского общества первых десятилетий XX века, о закате династии финансистов и промышленников. Александр Великий, проживший тридцать три года, некоторыми священниками по обе стороны Средиземного моря считался сыном Зевса-Амона. Египтяне увенчали его короной фараона, а вавилоняне – царской тиарой. Евреи видели в нем одного из...
Следует помнить, что сколь бы ни были велики деяния гениев, все они ничто по сравнению с их невоплощенными замыслами.
Мориса Дрюона читающая публика знает прежде всего по саге «Проклятые короли», открывшей мрачные тайны Средневековья, и трилогии «Конец людей», рассказывающей о закулисье европейского общества первых десятилетий XX века, о закате династии финансистов и промышленников. Александр Великий, проживший тридцать три года, некоторыми священниками по обе стороны Средиземного моря считался сыном Зевса-Амона. Египтяне увенчали его короной фараона, а вавилоняне – царской тиарой. Евреи видели в нем одного из...
Царевич, никогда не убивай сам, если за тебя это может сделать кто-то другой.
Мориса Дрюона читающая публика знает прежде всего по саге «Проклятые короли», открывшей мрачные тайны Средневековья, и трилогии «Конец людей», рассказывающей о закулисье европейского общества первых десятилетий XX века, о закате династии финансистов и промышленников. Александр Великий, проживший тридцать три года, некоторыми священниками по обе стороны Средиземного моря считался сыном Зевса-Амона. Египтяне увенчали его короной фараона, а вавилоняне – царской тиарой. Евреи видели в нем одного из...
Таким образом, у него было все, что нужно, и теперь ему недоставало лишь согласия богов, без которого нельзя рассчитывать на долговременное согласие народов.
Мориса Дрюона читающая публика знает прежде всего по саге «Проклятые короли», открывшей мрачные тайны Средневековья, и трилогии «Конец людей», рассказывающей о закулисье европейского общества первых десятилетий XX века, о закате династии финансистов и промышленников. Александр Великий, проживший тридцать три года, некоторыми священниками по обе стороны Средиземного моря считался сыном Зевса-Амона. Египтяне увенчали его короной фараона, а вавилоняне – царской тиарой. Евреи видели в нем одного из...
Человек боится смерти, когда он созерцает ее мысленный образ; но человек любит свою смерть не видя ее, в каждом из поступков, подводящих его к собственному необходимому уничтожению.
Мориса Дрюона читающая публика знает прежде всего по саге «Проклятые короли», открывшей мрачные тайны Средневековья, и трилогии «Конец людей», рассказывающей о закулисье европейского общества первых десятилетий XX века, о закате династии финансистов и промышленников. Александр Великий, проживший тридцать три года, некоторыми священниками по обе стороны Средиземного моря считался сыном Зевса-Амона. Египтяне увенчали его короной фараона, а вавилоняне – царской тиарой. Евреи видели в нем одного из...
На их глазах была пелена, мешавшая им признать, что боги других народов -- те же, что их боги; они лишь принимают иные формы и имена, чтобы иметь силу в иных землях. Из-за этого заблуждения персам суждено было погибнуть.
Мориса Дрюона читающая публика знает прежде всего по саге «Проклятые короли», открывшей мрачные тайны Средневековья, и трилогии «Конец людей», рассказывающей о закулисье европейского общества первых десятилетий XX века, о закате династии финансистов и промышленников. Александр Великий, проживший тридцать три года, некоторыми священниками по обе стороны Средиземного моря считался сыном Зевса-Амона. Египтяне увенчали его короной фараона, а вавилоняне – царской тиарой. Евреи видели в нем одного из...
Наличие многих - признак отсутствия единственной. Но ты поди, стань ей для мужчины? Да еще для конкретного мужчины, который по уши избалован дамским вниманием.
Война бывает только на фронте? Ох, не скажите. Там она страшная и кровавая, но хотя бы честная. Сила против силы, храбрость против храбрости. И даже если против тебя встало войско – это не повод сдаваться. Маркиз Торнейский и не собирается, он ведь еще жив! Война бывает и с родственниками – в суде, и с соперницами – за сердце мужчины, а уж какие баталии могут разворачиваться за наследство! Матильде и Марии-Элене достается полной чашей. Родные хотят от них денег, мужчины – взаимности, соперницы –...
Почему все так складывается? И те, кто тебе нравится, не обратят на тебя внимания? Или обратят, но не то. Не такое, как ты хочешь?
Война бывает только на фронте? Ох, не скажите. Там она страшная и кровавая, но хотя бы честная. Сила против силы, храбрость против храбрости. И даже если против тебя встало войско – это не повод сдаваться. Маркиз Торнейский и не собирается, он ведь еще жив! Война бывает и с родственниками – в суде, и с соперницами – за сердце мужчины, а уж какие баталии могут разворачиваться за наследство! Матильде и Марии-Элене достается полной чашей. Родные хотят от них денег, мужчины – взаимности, соперницы –...
Одна норма морали для мужчин, вторая для женщин. Так же, как разная физиология и анатомия. Жизнь...
Можно бунтовать. А есть ли смысл? Вон, феминистки допрыгались, пришлось женщинам профессии шпалоукладчиц и каменщиков осваивать. Не хотите камушки потаскать?
Тогда думайте, прежде, чем требовать. А то может, к правам еще и обязанности прилагаться будут?
Война бывает только на фронте? Ох, не скажите. Там она страшная и кровавая, но хотя бы честная. Сила против силы, храбрость против храбрости. И даже если против тебя встало войско – это не повод сдаваться. Маркиз Торнейский и не собирается, он ведь еще жив! Война бывает и с родственниками – в суде, и с соперницами – за сердце мужчины, а уж какие баталии могут разворачиваться за наследство! Матильде и Марии-Элене достается полной чашей. Родные хотят от них денег, мужчины – взаимности, соперницы –...
Маркиз, вы не сошли с ума? Вы знаете, нет... я в него просто еще не приходил.
Война бывает только на фронте? Ох, не скажите. Там она страшная и кровавая, но хотя бы честная. Сила против силы, храбрость против храбрости. И даже если против тебя встало войско – это не повод сдаваться. Маркиз Торнейский и не собирается, он ведь еще жив! Война бывает и с родственниками – в суде, и с соперницами – за сердце мужчины, а уж какие баталии могут разворачиваться за наследство! Матильде и Марии-Элене достается полной чашей. Родные хотят от них денег, мужчины – взаимности, соперницы –...
Иуда в любом мире найдет себе осинку.
Война бывает только на фронте? Ох, не скажите. Там она страшная и кровавая, но хотя бы честная. Сила против силы, храбрость против храбрости. И даже если против тебя встало войско – это не повод сдаваться. Маркиз Торнейский и не собирается, он ведь еще жив! Война бывает и с родственниками – в суде, и с соперницами – за сердце мужчины, а уж какие баталии могут разворачиваться за наследство! Матильде и Марии-Элене достается полной чашей. Родные хотят от них денег, мужчины – взаимности, соперницы –...
Война.
Это не знамена и не марши.
Это кровь, грязь, это смерть близких. И ложатся в землю те, кого ты знал всю свою жизнь.
Война бывает только на фронте? Ох, не скажите. Там она страшная и кровавая, но хотя бы честная. Сила против силы, храбрость против храбрости. И даже если против тебя встало войско – это не повод сдаваться. Маркиз Торнейский и не собирается, он ведь еще жив! Война бывает и с родственниками – в суде, и с соперницами – за сердце мужчины, а уж какие баталии могут разворачиваться за наследство! Матильде и Марии-Элене достается полной чашей. Родные хотят от них денег, мужчины – взаимности, соперницы –...
Женщины, какими ж вы бываете заразами, если вас спустить с цепи? Просто - восхитительными.
Война бывает только на фронте? Ох, не скажите. Там она страшная и кровавая, но хотя бы честная. Сила против силы, храбрость против храбрости. И даже если против тебя встало войско – это не повод сдаваться. Маркиз Торнейский и не собирается, он ведь еще жив! Война бывает и с родственниками – в суде, и с соперницами – за сердце мужчины, а уж какие баталии могут разворачиваться за наследство! Матильде и Марии-Элене достается полной чашей. Родные хотят от них денег, мужчины – взаимности, соперницы –...
— Действия важны, — прохрипела она. — Не намерения.
— Не у ёкаев, — прошептал он. — Действия меняют наш путь, влияют на будущее, но намерения делают нас сильными. Без них мы — ничто.
Эми – камигакари. В считаные месяцы ее жизнь в качестве смертной девушки подойдет к концу, и она станет сосудом для божества. Эми тщательно оберегают от тех, кто стремится ее уничтожить, а сама она без устали готовит разум, тело и душу для единения с богиней – еще ни на миг не усомнившись в предрешенной судьбе. Широ – ёкай, земной дух, враг богини, с которой вскоре сольется Эми. Каждый его шаг окутан тайнами, а в рубиновых глазах блестит лукавство, коим Эми не обладает и коему не осмеливается...
Забрав у Юмея пакет, он опустил его на стол и убрал разбитую чашку.
Юмей зло зашипел.
- Всего лишь чашка. У тебя слишком много мусора. Ты ворон или сорока?
Эми – камигакари. В считаные месяцы ее жизнь в качестве смертной девушки подойдет к концу, и она станет сосудом для божества. Эми тщательно оберегают от тех, кто стремится ее уничтожить, а сама она без устали готовит разум, тело и душу для единения с богиней – еще ни на миг не усомнившись в предрешенной судьбе. Широ – ёкай, земной дух, враг богини, с которой вскоре сольется Эми. Каждый его шаг окутан тайнами, а в рубиновых глазах блестит лукавство, коим Эми не обладает и коему не осмеливается...
— Когда-нибудь ты меня забудешь, маленькая мико, — его голос хрипел сильнее, чем у нее, в нем слышался отголосок рычания.
— Я никогда тебя не забуду, — сказала она ему. – Я буду помнить тебя до своего последнего дня.
— Обещаешь?
Ее сердце ёкнуло.
— Да, обещаю.
Эми – камигакари. В считаные месяцы ее жизнь в качестве смертной девушки подойдет к концу, и она станет сосудом для божества. Эми тщательно оберегают от тех, кто стремится ее уничтожить, а сама она без устали готовит разум, тело и душу для единения с богиней – еще ни на миг не усомнившись в предрешенной судьбе. Широ – ёкай, земной дух, враг богини, с которой вскоре сольется Эми. Каждый его шаг окутан тайнами, а в рубиновых глазах блестит лукавство, коим Эми не обладает и коему не осмеливается...
Порой красота и печаль идут рука об руку.
Эми – камигакари. В считаные месяцы ее жизнь в качестве смертной девушки подойдет к концу, и она станет сосудом для божества. Эми тщательно оберегают от тех, кто стремится ее уничтожить, а сама она без устали готовит разум, тело и душу для единения с богиней – еще ни на миг не усомнившись в предрешенной судьбе. Широ – ёкай, земной дух, враг богини, с которой вскоре сольется Эми. Каждый его шаг окутан тайнами, а в рубиновых глазах блестит лукавство, коим Эми не обладает и коему не осмеливается...
- Я перед тобой в долгу. Назови свое желание, и я его исполню.
- Ж-желание? - едва не утратила дар речи Эми.
Кицунэ вновь ухмыльнулся.
- Услуга за услугу, малышка-мико. Сказал же, я перед тобой в долгу.
- А... ох. Ладно. - Ее щеки вспыхнули. - Меня зовут не "малышка-мико".
- Девица-мико-из-храма-Аматэрасу?
- Меня зовут Эми, - сухо произнесла она, даже не улыбнувшись.
Ухмылка кицунэ стала шире. Представляться по имени было неприлично, однако Эми не хотела раскрывать ему свою фамилию - ведь даже ёкай из гор мог слышать о камигакари Кимуре.
- Эми, - промурлыкал кицунэ, и ее лицо опять запылало.
Она стиснула зубы.
- А у тебя имя есть?
- У меня? - Лисьи уши дернулись. - Можешь звать меня Широ.
- Широ, - недоверчиво повторила Эми. Не то чтобы имя ей не понравилось, но одним из его значений как раз было "белый". Почему-то она сомневалась, что кицунэ действительно так звали.
Эми – камигакари. В считаные месяцы ее жизнь в качестве смертной девушки подойдет к концу, и она станет сосудом для божества. Эми тщательно оберегают от тех, кто стремится ее уничтожить, а сама она без устали готовит разум, тело и душу для единения с богиней – еще ни на миг не усомнившись в предрешенной судьбе. Широ – ёкай, земной дух, враг богини, с которой вскоре сольется Эми. Каждый его шаг окутан тайнами, а в рубиновых глазах блестит лукавство, коим Эми не обладает и коему не осмеливается...
Эми выпрямилась и вскинула брови.
- Ты, кажется, просил звать тебя с собой, если мне опять захочется "впечатлений".
Катсуо поморщился, видимо, жалея, что дал такое опрометчивое обещание.
- Говорил, но моя работа - тебя защищать, и я не могу тебя никуда отпустить после случившегося.
- Вообще-то, - бодро заметила Эми, - ты не можешь меня остановить. Тебе нельзя меня касаться.
У него отвисла челюсть.
- Поэтому, если ты намерен меня защищать, тебе попросту придется пойти со мной. Каннуши Фуджимото поймет, не переживай.
Эми – камигакари. В считаные месяцы ее жизнь в качестве смертной девушки подойдет к концу, и она станет сосудом для божества. Эми тщательно оберегают от тех, кто стремится ее уничтожить, а сама она без устали готовит разум, тело и душу для единения с богиней – еще ни на миг не усомнившись в предрешенной судьбе. Широ – ёкай, земной дух, враг богини, с которой вскоре сольется Эми. Каждый его шаг окутан тайнами, а в рубиновых глазах блестит лукавство, коим Эми не обладает и коему не осмеливается...
Эми повернулась к Широ - а он к ней, и их носы чуть не столкнулись. Она вдруг остро осознала, что он лежит на ней, что его тело тяжелое, теплое. И он без косодэ. В бинтах, но без косодэ. Ее сердце екнуло, и она прижалась к полу, неспособная сбежать.
Его рубиновые глаза обожгли ее, сметая защиту, проникая до самых костей, лишая возможности что-либо скрыть.
- Боишься? - промурлыкал он со смесью льда и пламени в голосе.
Сердце заполошно колотилось. Боялась ли? Да, разумеется, но вовсе не того, что он причинит ей боль. Эми и сама не знала, чего она боится.
- А должна? - шепнула она.
- Я ёай. Ты всегда должна бояться.
Она облизнула губы.
- А что, если не боюсь?
- Тогда ты дурочка.
Ни одно другое слово не смогло бы в тот миг описать ее точнее. Она лежала, прижатая к полу, под сильным, опасным ёкаем, который вполне мог ее убить, в доме другого ёкая, куда более могущественного, который хотел ее убить, в таинственном и страшном царстве ёкаев - и даже не могла толком испугаться за свою жизнь.
- Наверное, мне уже все равно, - сорвались с губ тихие слова.
Эми – камигакари. В считаные месяцы ее жизнь в качестве смертной девушки подойдет к концу, и она станет сосудом для божества. Эми тщательно оберегают от тех, кто стремится ее уничтожить, а сама она без устали готовит разум, тело и душу для единения с богиней – еще ни на миг не усомнившись в предрешенной судьбе. Широ – ёкай, земной дух, враг богини, с которой вскоре сольется Эми. Каждый его шаг окутан тайнами, а в рубиновых глазах блестит лукавство, коим Эми не обладает и коему не осмеливается...
Я не могу убить тебя без чувства вины, маленькая мико, но не заблуждайся. Если дашь мне повод, я тебя убью.
Эми – камигакари. В считаные месяцы ее жизнь в качестве смертной девушки подойдет к концу, и она станет сосудом для божества. Эми тщательно оберегают от тех, кто стремится ее уничтожить, а сама она без устали готовит разум, тело и душу для единения с богиней – еще ни на миг не усомнившись в предрешенной судьбе. Широ – ёкай, земной дух, враг богини, с которой вскоре сольется Эми. Каждый его шаг окутан тайнами, а в рубиновых глазах блестит лукавство, коим Эми не обладает и коему не осмеливается...
— Ты меня переодевал? — выдохнула она. — Не я, — он криво улыбнулся. — Юмей сказал, что мне не доверяет.
Эми – камигакари. В считаные месяцы ее жизнь в качестве смертной девушки подойдет к концу, и она станет сосудом для божества. Эми тщательно оберегают от тех, кто стремится ее уничтожить, а сама она без устали готовит разум, тело и душу для единения с богиней – еще ни на миг не усомнившись в предрешенной судьбе. Широ – ёкай, земной дух, враг богини, с которой вскоре сольется Эми. Каждый его шаг окутан тайнами, а в рубиновых глазах блестит лукавство, коим Эми не обладает и коему не осмеливается...
- И значит для тебя убить меня - все равно, что убить кролика? Испытаешь столько же вины?
- Вовсе нет.
- Потому что я нужна тебе, чтобы избавиться от онэнджу?
Широ застыл; его рубиновый взгляд вновь взметнулся к гаснущим звездам.
- Потому что ты для меня теперь нечто большее. Потому что ты хранишь секреты, как ками, и мне интересно узнать, что ты скрываешь. Потому что ты одинока и напугана, и я не понимаю почему. Потому что ты доверяешь мне, хоть и знаешь, что не должна. Потому что я верю, когда ты говоришь, что сдержишь свое слово.
Эми уставилась на него, чувствуя, как в горле встает ком из незнакомых ей чувств. В ушах застучал пульс.
- Широ...
Он пронзил ее взглядом, и в алых глубинах его глаз не было ни капли тепла.
- Я не смогу убить тебя без вины, малышка-мико, но не заблуждайся... дашь мне повод - убью.
Эми – камигакари. В считаные месяцы ее жизнь в качестве смертной девушки подойдет к концу, и она станет сосудом для божества. Эми тщательно оберегают от тех, кто стремится ее уничтожить, а сама она без устали готовит разум, тело и душу для единения с богиней – еще ни на миг не усомнившись в предрешенной судьбе. Широ – ёкай, земной дух, враг богини, с которой вскоре сольется Эми. Каждый его шаг окутан тайнами, а в рубиновых глазах блестит лукавство, коим Эми не обладает и коему не осмеливается...
– Малышка, слово графа Эридана не подвергается со…
– Да, поняла-поняла, – прервала я его, пока он не произнес очередную напыщенную фразу в стиле «я мегакрут, и точка».
Его боялись миллионы. Он покорил полмира армией нежити, прежде чем удалось заживо запечатать его в могилу, обрекая на вечные страдания. Минуло семьсот лет, некромантия и ожившие мертвецы превратились в страшные сказки. Но сказка всегда может стать реальностью. Что произойдет с миром, если освободится древнее зло? Скоро мы это узнаем. Меня зовут Ангелина, и я сломала печать короля мертвых/