«В наше время так легко и удобно найти любовь у порядочных женщин, что никто не нуждается в услугах нимф» — такое суждение мы то и дело слышим в эпоху старого режима. Казанова пишет: «В наше счастливое время проститутки совсем не нужны, так как порядочные женщины охотно идут навстречу вашим желаниям». Однако эти слова характеризуют лишь всеобщую склонность к разврату и его размеры, а не второстепенную роль проституции в общественной жизни.
Обычай совместного купания — и часто безусловной обнаженности при этом женщины — господствовал до XIII и XIV столетий. Только с этого момента мы встречаем в разных местах постановления, запрещавшие совместное купание мужчин и женщин и отводившие каждому полу особое время, а подчас и особое помещение для купания.
– Непозволительно женщине задавать вопросы... – Короче, «закрой рот, женщина, ты для меня слишком умная»...
– И… вперед вырывается Темный жеребец! – возвестила следящая с возвышения Мика. – А Киран утирает слезы восторга и тащит свою аппетитную…
– Убью, – ласково сказала я.
– Ладно, и тащит свою неаппетитную…
– Повешу…
– И с этой девушкой я делю постель!
– Жилплощадь!
– Между прочим, я отдала тебе свои лучшие годы!
– Да? Я думала, лучшее ты отдала подгузникам.
— Сердце мое, просто скажи, кто тебя обидел?
И в его голосе промелькнули такие нотки, что за обманчиво ласковым тоном мне почудились трупы. Подняла голову и поняла — не почудились.
Правда - всегда бред воспаленного сознания
Замерла?! Да я даже дышать перестала! Потому что из дверей этого дома вышел ОН! Тот самый он, который с синими глазами, волевым лицом, длинными светлыми волосами и загорелым телом. Сердце забилось с утроенной силой, ноги вспомнили о тайм-ауте, руки стали влажными, в горле пересохло. И такое ощущение, что я сейчас упаду в обморок… Или визжать начну, или просто брошусь к нему со всех ног, или… Но я стою, смотрю на него, и сердце бьется все быстрее, быстрее, быстрее…
– Руку, – повторил приказ воин. – Быстро!
И почему-то я побоялась отказать. Нрого периодами был страшнее зверей… всех, вместе взятых. Схватив мое запястье, тар-эн поднес дрожащую и пытающуюся вырваться ладонь к морде зверюги и произнес:
– Охранять. Всегда! Хозяин.
И тут произошло нечто – зверюга ткнулась лбом в мою ладонь… и я растаяла. Это было так… невероятно. И зубастое чудище вдруг как-то сразу перестало восприниматься ходячей машиной смертоубийства и оказалось милым и чудесным пушистиком и шерстюсиком.
– Шерстюсик, – протянула я, опускаясь на колени перед зверюгой и запуская пальцы в белую шелковистую шерсть.
– Угррр, – ответил Икас, тоже опускаясь и устраивая головенцию на моих коленях.
– Уау, – я продолжала гладить это чудо. – Просто – уау!
-Дочь,-начал отче.
-Отец,-в тон ответила я.
Противостояние нарастало.И вот понять бы тебе, морда двухметровая,что не выйдет ничего хорошего из твоей затеи,
так нет, стабилизатор глюченный, решил доказать, кто здесь главный.
-Кнут?- насмешливо вопросил иристанец, который мне почему-то отец.
-Курсанты боли не боятся,-спокойно ответила я. А потом постояла,засунув руки в карманы, подумала и спросила:
-Ты когда-нибудь горел заживо?
У папандра и вторая бровь поползла вверх.
-Значит-нет,-сделала вывод я. -А с поломанной ногой сутки по пустыне полз?
Зауженные глаза сузились еще сильнее.
-Слабак,значит.-Я пожала плечами. -Ну, нам всегда говорили,что качки-это тупое мясо,правда,настолько наглядный пример
вижу впервые.
-То есть в иерархии Иристана место женщины четко определено - ночь,постель,поза "бревно к работе готово" ?
-Язык женщины-покорность.
-Это перебор, папндр, - не сдерживалась я . - Язык - это язык, покорность - это уже из области психологических отклонений!
– Та-ак, – протянула недовольная я, смутно предчувствуя грядущие неприятности, – ты нашел меня, я нашла тебя, теперь давай теряться, ибо время уже.
От меня все чего-то ждут. Так что приходится решать, кого разочаровывать.
Утро вечера мудренее, а седмица жизни в неволе лучше мгновенной смерти. Пока живешь - можешь бороться. Умрешь - будешь лежать и гнить.
Огонь - не вода, охватит - не выплывешь.
Надежды… Им можно предаваться днями и ночами, но ими лишь одними не выживешь. Особенно ночью.
-Да за что ж...
-За то, что поперек воли Цитадели идете. За то, что с нас берете кровью, жизнью, а сами за то готовы лишь деньгами платить. Не все в нашем мире за серебро и золото покупается. Не все. Иной раз и самое дорогое отдавать приходится, чтобы другие жили.
-Человек, девка, - это такая тварь, которая ко всему привыкает. И ты привыкнешь.
Такова судьба обережника - превозмогать себя. Вопреки здравому смыслу, усталости и отчаянию. На нее смотрят. Если она дрогнет - дрогнут все, и тогда смерть. Выжившим не нужна ее слабость. Только сила. А что ото силы той ничего, почитай, не осталось, о том лущанцам знать ни к чему.
-Стать мужская - она не в красоте...
-А в чем же?- спросил Ихтор, дивясь смелости вдовушки.
Но Огняна и тут его удивила, ответив:
-Стать мужская - здесь, - и легонько постучала пальцем по здоровому виску гостя, потом задумалась и добавила: - И здесь.
Теплая ладонь слегка коснулась широкой груди.
-С лица воду не пить. Так матушка говаривала. А мужик добрым должен быть и умным. С таким хоть до ста лет живи - горя знать не будешь.
Охотники были как мертвые: взгляды колючие, лица застывшие. И каждый в своем деле. Молчаливые, хуже покойников. Даже зверь дикий на человека больше похож, чем эти двое.
Любовь слепа, глуха и молчалива, а от боли — еще и глупеет.
От душевной боли умирают лишь женщины. Усыхают с тоски, истончаются, тают. Исходят слезами и причитаниями.
Мужчины же делаются злыми и молчаливыми. Им не остается ничего иного, кроме как безмолвно кричать и крошить зубы.
Разве это её вина, что он пришёл к ней уже конченым. Откуда женщине знать, что за словами, которые говорятся ей, ничего нет, что говоришь просто в силу привычки и ради собственного спокойствия.
Плохо не то, что он лгал, а то, что вместо правды была пустота.