- Прошло шесть лет, Тейт. Поверь мне, когда я говорю тебе... Я готов.
Эти слова стали моими новыми любимыми словами. Поверь. И мне. И когда. И я. И говорю. И тебе. И я. И готов.
Любимые. Каждое из них.
Уродливая любовь становится тобой.
Пожирает тебя.
Заставляет ненавидеть любовь и все что с ней связано.
Заставляет осознать тебя, что все прекрасные стороны любви не стоят этого. Ты никогда бы не рискнул испытать такие же чувства даже с прекрасной частью любви. Ты никогда больше не рискнешь почувствовать все это уродство любви снова.
Поэтому ты просто сдаешься, отказываешься от всего этого. Ты перестаешь хотеть полюбить снова, и уже даже не важно какая любовь это будет, потому что ни один вид любви не стоит того, чтобы пережить уродливую любовь снова.
Я больше не позволю себе полюбить снова, Рейчел.
Никогда.
Моя любимая часть поцелуев с Майлзом - это звук. Звучание его губ, когда они накрывают мои. Звучание нашего дыхания, которое мы поглощаем друг от друга.
Иногда единственный способ двигаться дальше … это двигаться дальше.
Когда нравится то, что выбрал, зачем искать что-то другое? Если чувствуешь, что это твое, значит, оно твое.
Любовь не всегда выглядит привлекательно. Иногда надеешься, что в итоге она превратится во что-то большее. Что-то лучшее. Но не успеваешь оглянуться, как опять стоишь на исходной позиции, потеряв где-то по дороге сердце.
Бог посылает нам что-то уродливое, чтобы мы не воспринимали прекрасное как должное.
- Слышала выражение: «Когда жизнь подсовывает лимоны...»?
- Сделай из них лимонад.
- Нет, не так. Когда жизнь подсовывает лимоны, надо точно знать, в чьи глаза их выдавить.
– Думаешь, мне стоило чуть дольше выбирать?
– Если тебе нравится то, что ты выбрал, ты не должен искать что–то другое. Когда тебе что–то нравится, ты знаешь это наверняка.
Бог преподносит нам ужасные испытания, чтобы мы не воспринимали как должное красивые вещи в нашей жизни.
- Ты никогда не слышала такое выражение: «Когда жизнь дает тебе лимоны…»?
- Сделай лимонад, - говорю я, заканчивая его цитату.
Кэп смотрит на меня и качает головой.
- Это не то продолжение, - говорит он. - Когда жизнь дает тебе лимоны, убедись, что знаешь, в чьи глаза их нужно выжать.
«Среди молодёжи столько же идиотов, сколько их среди взрослых.
Более того, есть подозрение, что возросшие в более искусственных условиях современного мира молодые люди качественно хуже их сверстников из других эпох»
«…нас, человеков, — свыше семи миллиардов. Мы вытоптали, высосали планету. Наши идеалы вполне укладываются в детские голливудские антиутопии. Мы никому не нужны в бездне Хаоса, кроме самих себя. Бесполезное поголовье. Нашу плоть даже никто не ест.
Мы вообразили себя»
Все знают: безответная любовь – рак дружеских отношений.
Серьезно, рано вставать – это дурость. Никогда не доверяйте людям-жаворонкам. У них есть глубоко укоренившиеся психологические проблемы, и я, как человек с глубоко укоренившимися психологическими проблемами, считаю себя экспертом в этом вопросе.
При всем моем цинизме и остроумии мне действительно нравится писать. Но меня нельзя назвать умной в традиционном, академическом понимании. Я скорее сильна в том, чтобы «смотреть много фильмов» и «талантливо высмеивать всех и вся». И так как на уроках не место фильмам и приколам, это не моя любимая среда.
... но проблема в том, что даже на самые простые рабочие места сейчас требуются люди с трехлетним опытом работы, степенью по астрофизике и дважды победившие в Суперкубке, иначе на собеседование не зовут. К сожалению, у меня средний IQ и отсутствуют спортивные достижения, поэтому я все еще безработная.
Женщину проклянут, если она что-то сделала и если не сделала – тоже. Шлюха, если отправила свою фотографию в стиле ню, и ханжа – если нет. Шалава, если занимается сексом, и фригидная – если нет. Сука, если дает отпор, и покорная – если нет.
И почему Пифагору не жилось спокойно? Ведь теперь из-за него все ненавидят обычный треугольник. Это же наплевательское отношение к другим.
Видимо, в Америке считается, что подросткам о сексе надо знать одно: этим не стоит заниматься вообще. Не занимайтесь сексом, потому что вы забеременеете и умрете. В таком духе. Да-а-а, это прямо решает все проблемы.
– Так…
– Ты…
Мы с Карсоном вместе начинаем говорить, а затем оба замолкаем и взмахиваем руками, предлагая друг другу продолжить фразу, чего не делает ни один из нас. Это именно тот феномен, за который я и презираю телефонные разговоры.
Я честно не знаю, почему парни думают, что кто-то возбудится, увидев фото их члена, которое у них даже не просили. Они когда-нибудь вообще видели пенис? Неужели они смотрят на свои гениталии и думают: «Да, выглядит отлично»? Нет. Уверена.
Что мне теперь делать? [Это чисто риторический вопрос. Я очень редко прислушиваюсь к советам других из-за безумного упрямства.]
Я не ищу счастливого конца. Я хочу постоянного счастья.
Счастья, которое надо заслужить. Которое находишь после разбитого сердца или поврежденного колена. После ошибки, которую, как тебе кажется, невозможно исправить.
Важнее всего это постоянство. А счастье у меня уже есть.
Старшая школа — отстой.
Это универсальная истина.
Заставлять сотни подростков проводить вместе десять месяцев в году — совершенно плохая идея. Добавьте сюда уроки физкультуры, школьные танцы, упивающихся властью учителей и кучу домашней работы, и вероятность катастрофы повысится.