- Кто это? - спросила Бет внука, убирая остатки обеда и краем глаза оценивающе поглядывая на девушку.
- То ли фея, то ли демон, а может и то и другое сразу, понятия не имею, в смятении ответил Амбруаз.
И потом, ещё раз говорю: я делаю это ради тех, кто остаётся, чтобы им не пришлось смотреть смерти в ее мерзкую рожу. Вы спрашиваете, почему я выбрал такую работу, а я вам приведу пример: потому что матери легче поцеловать в лоб сына, который как будто мирно спит в вечности, чем всю оставшуюся жизнь видеть перед собой его изглоданное смертью лицо. И если я своим ответом обманул ваши ожидания, прошу прощения, другого у меня для вас нет.
- Секрет хорошего сдобного теста тот же, что у красивой любовной истории, - заявила Бет, водружая на стол полную тарелку булочек.- Всю ночь должно подниматься, тогда будет пышным.
Знаете, скука может быть настоящей мукой. Угнездится тайком, а потом отравляет вам дни и ночи, словно тупая боль, не отпускающая ни на миг. Временами так достанет, прямо до слез, потом схлынет, приходит и уходит, но в итоге вам никуда от нее не деться, потому что скука в девяносто четыре года - совсем не то, что в двадцать лет. Теперь для нее приготовлено место, она просачивается между нашими воспоминаниями и сожалениями, заливает морщины. Настоящий потоп, и кончается он только с последним вздохом.
"Доктор, сколько аутопсий трупов вы произвели?” А тот отвечает: “Я все аутопсии произвожу на трупах”.
Только мертвые рыбы плывут по течению!
Секс без любви – как еда без соли.
- Мне скучно, - однажды призналась она. - Знаете, скука может быть настоящей мукой. Угнездится тайком, а потом отравляет вам дни и ночи, словно тупая боль, не отпускающая ни на миг. Временами так достанет, прямо до слёз, потом схлынет, приходит и уходит, но в итоге вам никуда от неё не деться, потому что скука в девяносто четыре года - совсем не то, что в 20 лет.
Если лгать не приходилось, он нередко прибегал к формуле мэтра Танато: "По жизни я спец по смерти." О, если находило шутливое настроение, сглатывал второй слог в слове "реставратор", отчего тут же возникало недоразумение. В городе? Да, и в городе, и во всей округе. А ресторан какой? С чего вы взяли, что у меня ресторан? Но ты же сказал "ресторатор". Едаа на дом, да? Пицца-суши? Иногда выезжаю на дом, но к кухне это не имеет никакого отношения. Диалог мог продолжаться бесконечно. А, реставратор! Картины реставрируешь? Нет, но уже теплее, подсказывал Амбруаз. Мебель? Нет. Здания! Мимо. Вдоволь наигравшись в угадайку, он наконец ронял два слова, после которых поток вопросов вместо того, чтобы иссякнуть превращался в Ниагару: реставрирую тела.
Очевидно, он рассчитывал предстать героем, спасшим юную деву. Увы, я мало того что давно не дева, так еще и далеко не юная, да и со спасением своим вполне справилась бы сама.
– Отлично провести время за ваш счет – вот чего она хочет. Конечно, на что еще может рассчитывать этакая старая дева! От нее, поди, лошади шарахаются!..
«Ну, это ты зря, – подумала я весело. – Вот как раз лошади меня любят…»
– Вы, разумеется, можете оставить от меня одни угли, но в этом случае я сохраняю за собой право считать вас трусом, уклонившимся от поединка.
Увы, счастливая любовь у королей бывает только в сказках...
Чудес, увы, не бывает, а те, что случаются иногда - либо мошенничество, либо дело чьих-то умелых рук…
– И где это вас учили укрывать дам пыльными портьерами?
– Это не портьера, это гобелен, – несколько обиженно ответил Лауринь.
В душе поднималось глухое раздражение на несправедливость - чувство бесполезное, но неизбежное.
– Уж верно, не мирный человек, – пробурчал Лауринь. – Не нравится он мне, госпожа Нарен…
– А мне, думаете, покойники полувековой давности так уж по сердцу? – хмыкнула я.
Дед с неожиданной прытью ринулся вверх по лестнице, забыв, очевидно, что уже лет десять не расстается с тростью и хромает на обе ноги.
– Я понимаю, что тебе, с твоей страхолюдной рожей, на мужское внимание рассчитывать нечего, – заявил тем временем мой тактичный родственник. – Но зачаровать-то достойного мужика на ночь тебе по силам, я надеюсь?..
Внезапно я сообразила, что неплохо бы поинтересоваться кое-чем. Вообще нужно было сделать это гораздо раньше, но как-то вылетело из головы.
– Лауринь, между прочим, как ваше имя? – спросила я и поняла, что сейчас точно засмеюсь. Очаровательная ситуация, просто классический анекдот: поинтересоваться именем мужчины, только оказавшись с ним в одной постели!
Берегись людей, которые пытаются казаться слабее и глупее, чем есть на самом деле, которые скрывают свое истинное "я", они опаснее тех, кто преувеличивает свои способности, чего бы это ни касалось.
Самый жестокий судья человеку - он сам.
- Женщине столько лет, на сколько она выглядит.
- Вас обманули, Лауринь, - хмыкнула я. - Женщине всегда восемнадцать. По крайней мере, до тех пор, пока восемнадцать не исполнится ее дочери.
Впредь, будьте так добры, не изображайте из себя героя рыцарского романа. Это только они могут проскакать сотню весс с торчащей из головы стрелой... и то лишь потому, что голова пустая.
Забавная это игра: ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь… Вопрос лишь в том, кто знает больше.