Но лучше быть голодным, чем есть нечистый хлеб.
Единственное, чего она хотела, – это почувствовать запах дома.
Такая жажда заслужить чужое уважение рассердила Флору. Она поняла, почему Премудрые презирали ее породу: потому что они стыдились себя.
Флора ничего на это не ответила. Она ощущала другую породу молодых кормилиц и запах тысячи новорожденных самочек. Запаха самца здесь не было.– Я все проверила, здесь самцов нет. Почему это?Сестра Ворсянка уставилась на нее и сказала:– Под конец сезона Пресвятая Мать их уже не делает, – сказала она и встряхнулась. – Хорошего нюха мало, чтобы ты оставила ряды уборщиц. А теперь придержи свой дерзкий язык, и давай проведем этот дурацкий эксперимент.
Таким образом Флора сохранила свое положение служительницы при королевских фрейлинах еще на день, подавая им воду и закуски, пока Королева не отложила тысячу яиц и не вернулась в свою комнату, и тогда приступила к другому заданию.Пока леди прихорашивали друг друга и ужинали, а Королева отдыхала, Флора направилась в Библиотеку. Без других леди, излучающих тревогу, она была спокойна и могла сфокусироваться, и насыщенная энергия этой комнаты больше не подавляла ее. В неподвижном воздухе она распознавала обрывки и следы ароматов истории, когда их живая энергия захватывала ее внимание и высвобождалась, и на этот раз она была намерена не терять самообладания.Очень осторожно Флора вдохнула первую историческую панель. И вот «Медосбор» во всем своем цветущем великолепии, полевки, перекликающиеся на Старом Языке, и где-то там поджидали ужасы Мириадов.Затем следовала «Благодать», где каждая сестра видела свою смерть от руки другой. Далее – третья дверь, с ароматом меда, за которой был хаос – «Явление», и перед ней курился дымок, словно приглашая за собой. Флора отступила назад, и дымок унялся. Королева сказала, что трех панелей будет достаточно, но тело Флоры пульсировало от возбуждения. Если жрицы были слишком заняты, чтобы читать последние три панели, тогда, разумеется, это пойдет на пользу улью, если она сможет выполнить эту службу.
Ее радость от полета была ничем по сравнению с блаженством от скорого возвращения домой.
Любовь - как вязание: вывязываешь петли ряд за рядом, придумываешь красивый орнамент, гордишься им и вдруг сосредоточиваешь все внимание на одной пропушенной петле. Хотя в итоге получается теплый и уютный свитер.
С детства нам прожужжали все уши об идеальной любви, которая не знает кризисов и выдерживает любые испытания. Сердце колотится в груди, бабочки в животе, дрожь, страсть... Нужно приложить немало усилий, чтобы не дать мелким придиркам отравить свою жизнь. Но самое важное – отказаться от иллюзий и перестать верить в идеальную любовь. К этой мысли приходишь, когда долго живёшь с человеком, делишь с ним стол и кров, ежедневно соприкасаешься с ним. Если бы не было падений, то не было бы и взлётов.
Никто не заставит вас страдать, если вы поверите в себя.
– Если бы вы были моей внучкой, я бы вам сказала, что страх – это важное чувство, которое помогает нам избежать некоторых опасностей. Но он также может парализовать волю, если давать ему большую власть над собой. Я не знаю, Джулия, что произошло в вашей жизни, но вы выстилаете свой жизненный путь булыжниками страха. Будь вы моей внучкой, я бы вам сказала, что вы должны приручить ваш страх, чтобы он служил вам горючим, а не тормозом. Чего вы больше всего боитесь?
– Думаю, я боюсь страданий. Мне кажется, что я все время начеку и жду, когда очередное несчастье свалится мне на голову. Ведь это так ужасно, когда рушится устоявшийся мир, причем внезапно, без всяких предупреждений. И мое подсознание стоит на страже, подготавливая меня к страданиям.
– Все это потому, что вы не верите в себя. Ваш самый большой страх – это вы сами. Если бы вы были моей внучкой, я бы вам сказала: освободитесь от этого страха, и вы больше никогда не будете бояться. Никто не заставит вас страдать, если вы поверите в себя.
Давно пора изобрести устройство, на которое при помощи USB разъемов можно было бы переносить наши воспоминания.
Как бы мы ни были окружены любовью и вниманием близких, радости, страдания и тоску мы переживаем в одиночестве.
Чтобы быть счастливым, не обязательно жить в прекрасном мире. Нужно просто не замечать его несовершенства.Аристотель
– У меня из памяти вылетело сорок лет жизни, – продолжала она. – И когда это произошло, я поняла главное, поняла, в чем секрет счастья: жизнь – это настоящий момент, здесь и сейчас. От вчерашнего дня нужно брать только позитив. А от завтрашнего дня не нужно вообще ничего ждать. Мы не можем изменить прошлое и не можем знать будущего. Страх проистекает из прошлого и отравляет будущее.
... живите так, чтобы каждый день оставлял в душе счастливые воспоминания. В конце жизни счастье - единственное, что уносишь с собой.
Les hypocondriaques sont les meilleurs médecins.
C’est moi la psychologue, mais j’ai l’impression que les résidents m’apportent bien plus que le contraire.
Il faudra quand même que je vérifie sur Google si ça fait mal quand on explose de bonheur.
Tu sais, Papa, les souvenirs qui me manquent le plus, c’est ceux que l’on n’aura pas.
Так со всеми трагическими моментами – их переживаешь снова и снова, как будто перед тобой бесконечно прокручивается сцена из знакомого фильма.
— Видишь ли, мой милый, люди думают, что они различаются в зависимости от периода жизни. Все думают, что есть дети, взрослые, пожилые. Но это неправда.
— Нет, это правда! Я – ребёнок, а ты уже старый!
— Так все и считают. Но на самом деле мы остаёмся детьми всю жизнь. Мы меняем только одежду, чтобы скрыть этот факт, и подражаем остальным. Мы примеряем на себя маски подростка, взрослого человека, родителя. Но однажды, когда мы уже так стары, что нам надоедает притворяться, мы становимся теми, кем были всегда, – детьми.
Я предпочитаю смеяться и смешить других, потому что жизнь, в сущности, – это довольно забавная история.
Бывают истории, которые плохо заканчиваются, а бывают и такие, которые плохо заканчиваются дважды.
У горя много недостатков, но оно обладает, по крайней мере, одним положительным свойством: оно объединяет людей.
Люди напрасно стараются скрыть страдания и боль - они проявляются во всем, даже в покрасневшем носе на фоне бледного лица.