Цитаты
284854
Говоря терминами Дарвина, религия, отрицая научные факты и отказываясь менять свои доктрины, напоминает рыбу в пересыхающем пруду, которая не хочет искать место поглубже, потому что не верит в то, что мир изменился.
Профессор символогии и религозной иконологии из Гарварда Роберт Лэнгдон приезжает в Музей Гуггенхайма в Бильбао, чтобы принять участие в презентации открытия, которое «изменит лицо науки навсегда». Хозяин вечера его друг и бывший студент, Эдмон Кирш, сорокалетний технологический магнат, чьи ослепительные изобретения и смелые предсказания сделали его противоречивой фигурой во всем мире. Этот вечер не должен стать исключением: он утверждает, что всех ждет удивительный прорыв, который бросит вызов...
Иногда,чтобы увидеть скрытую истину, нужно просто поменять угол зрения.
Профессор символогии и религозной иконологии из Гарварда Роберт Лэнгдон приезжает в Музей Гуггенхайма в Бильбао, чтобы принять участие в презентации открытия, которое «изменит лицо науки навсегда». Хозяин вечера его друг и бывший студент, Эдмон Кирш, сорокалетний технологический магнат, чьи ослепительные изобретения и смелые предсказания сделали его противоречивой фигурой во всем мире. Этот вечер не должен стать исключением: он утверждает, что всех ждет удивительный прорыв, который бросит вызов...
"- Для человеческого мозга, - объяснил Кирш, - любой ответ лучше отсутствия ответа. Для нас невыносимо оказаться в ситуации " недостаточно данных". Поэтому мозг изобретает недостающие данные и предлагает нам если не сам порядок, то иллюзию порядка - мифы, философские и религиозные системы, так или иначе обьясняющие необьяснимое.
Профессор символогии и религозной иконологии из Гарварда Роберт Лэнгдон приезжает в Музей Гуггенхайма в Бильбао, чтобы принять участие в презентации открытия, которое «изменит лицо науки навсегда». Хозяин вечера его друг и бывший студент, Эдмон Кирш, сорокалетний технологический магнат, чьи ослепительные изобретения и смелые предсказания сделали его противоречивой фигурой во всем мире. Этот вечер не должен стать исключением: он утверждает, что всех ждет удивительный прорыв, который бросит вызов...
Я не обязан верить, что тот же Бог, который одарил нас чувствами, здравым смыслом и разумом при этом требует, чтобы мы отказались от их использования.
Галилей
Профессор символогии и религозной иконологии из Гарварда Роберт Лэнгдон приезжает в Музей Гуггенхайма в Бильбао, чтобы принять участие в презентации открытия, которое «изменит лицо науки навсегда». Хозяин вечера его друг и бывший студент, Эдмон Кирш, сорокалетний технологический магнат, чьи ослепительные изобретения и смелые предсказания сделали его противоречивой фигурой во всем мире. Этот вечер не должен стать исключением: он утверждает, что всех ждет удивительный прорыв, который бросит вызов...
А впрочем, много ли вообще можно узнать о своем ближнем?
Северная Калифорния, бурные 1960-е подходят к завершению. В начале лета одинокая, погруженная в себя 14-летняя Эви Бойд видит в парке компанию девочек. Они разительно отличаются от всех, кого Эви знает. Раскованные манеры, небрежная одежда, свобода в каждом движении, в каждом взгляде и аура отдельности от остального мира. Эви зачарована ими. А вскоре она сама станет одной из этих девочек, вольется в коммуну, где нет места правилам, где жизнь совершенно не похожа на привычную обыденность, где мир...
- Твой отец трахает все, что движется, - сказал он.
- Позвольте забрать вашу тарелку. - Я так опешила, что даже глазом не моргнула.
Этому меня научила мать: прикройся вежливостью. Парируй боль хорошими манерами. Как Джеки Кеннеди. Одно из достоинств того поколения - они умели отбивать обиду, гасить оскорбления формальностью. Но потом это вышло из моды.
Северная Калифорния, бурные 1960-е подходят к завершению. В начале лета одинокая, погруженная в себя 14-летняя Эви Бойд видит в парке компанию девочек. Они разительно отличаются от всех, кого Эви знает. Раскованные манеры, небрежная одежда, свобода в каждом движении, в каждом взгляде и аура отдельности от остального мира. Эви зачарована ими. А вскоре она сама станет одной из этих девочек, вольется в коммуну, где нет места правилам, где жизнь совершенно не похожа на привычную обыденность, где мир...
Не таким я себе представляла этот праздник. От этого несоответствия я немного загрустила. Но тут же напомнила себе - грустить нужно там, в моем старом мире, где люди смиренно хлебали горькую микстуру жизни. Где всех поработили деньги, где все застегивали рубашки до горла, чтобы придушить в себе любовь.
Северная Калифорния, бурные 1960-е подходят к завершению. В начале лета одинокая, погруженная в себя 14-летняя Эви Бойд видит в парке компанию девочек. Они разительно отличаются от всех, кого Эви знает. Раскованные манеры, небрежная одежда, свобода в каждом движении, в каждом взгляде и аура отдельности от остального мира. Эви зачарована ими. А вскоре она сама станет одной из этих девочек, вольется в коммуну, где нет места правилам, где жизнь совершенно не похожа на привычную обыденность, где мир...
— Он сказал, что не хотел ее убивать, ничего такого, просто хотел, чтобы она заболела. — Саша говорила нерешительно, примерялась к этой мысли. — Это же не очень плохо, да?— Не знаю, — сказала я. — Как по мне, так очень плохо.— Но я ведь с ним живу, понимаешь, — сказала Саша. — В смысле, он платит за квартиру и все такое.— Куда-то уйти всегда можно, — сказала я.Бедная Саша. Бедные девочки. Мир раскармливает их обещаниями любви. Как же сильно им нужна эта любовь, только ее почти никому не достанется. Паточная попса, платья, которые в каталогах описывают непременно со словами “закат” и “Париж”. И как грубо потом у них отбирают эти мечты: от рывка разлетаются пуговицы на джинсах, в автобусе мужчина орет на подружку, а на них никто и не смотрит.
Северная Калифорния, бурные 1960-е подходят к завершению. В начале лета одинокая, погруженная в себя 14-летняя Эви Бойд видит в парке компанию девочек. Они разительно отличаются от всех, кого Эви знает. Раскованные манеры, небрежная одежда, свобода в каждом движении, в каждом взгляде и аура отдельности от остального мира. Эви зачарована ими. А вскоре она сама станет одной из этих девочек, вольется в коммуну, где нет места правилам, где жизнь совершенно не похожа на привычную обыденность, где мир...
Лучший способ дать парню отставку — это дать кому-нибудь еще
Северная Калифорния, бурные 1960-е подходят к завершению. В начале лета одинокая, погруженная в себя 14-летняя Эви Бойд видит в парке компанию девочек. Они разительно отличаются от всех, кого Эви знает. Раскованные манеры, небрежная одежда, свобода в каждом движении, в каждом взгляде и аура отдельности от остального мира. Эви зачарована ими. А вскоре она сама станет одной из этих девочек, вольется в коммуну, где нет места правилам, где жизнь совершенно не похожа на привычную обыденность, где мир...
Я никому ничего не сказала, потому что хотела её защитить. Потому что – ну а кто ещё не любил? Кто хоть раз обнял Сюзанну и сказал ей, что вот это самое сердце, которое бьётся у нее в груди, бьётся там не зря?
Северная Калифорния, бурные 1960-е подходят к завершению. В начале лета одинокая, погруженная в себя 14-летняя Эви Бойд видит в парке компанию девочек. Они разительно отличаются от всех, кого Эви знает. Раскованные манеры, небрежная одежда, свобода в каждом движении, в каждом взгляде и аура отдельности от остального мира. Эви зачарована ими. А вскоре она сама станет одной из этих девочек, вольется в коммуну, где нет места правилам, где жизнь совершенно не похожа на привычную обыденность, где мир...
Я видела, как старенькие губные помады "Ярдли" - теперь уже восковое крошево - продают в интернете по сотне долларов за штуку. Чтобы взрослые женщины снова могли вдохнуть этот химический, цветочный дух. Вот чего всем хочется - знать, что их жизни существовали, что люди, которыми они были когда-то, до сих пор живы внутри них.
Северная Калифорния, бурные 1960-е подходят к завершению. В начале лета одинокая, погруженная в себя 14-летняя Эви Бойд видит в парке компанию девочек. Они разительно отличаются от всех, кого Эви знает. Раскованные манеры, небрежная одежда, свобода в каждом движении, в каждом взгляде и аура отдельности от остального мира. Эви зачарована ими. А вскоре она сама станет одной из этих девочек, вольется в коммуну, где нет места правилам, где жизнь совершенно не похожа на привычную обыденность, где мир...
Митч разглядывал меня с испытующей, самодовольной улыбкой. Мгновенная оценка стоимости — это у мужчин легко получалось. И им очень хотелось, чтобы ты с их оценкой согласилась.
Северная Калифорния, бурные 1960-е подходят к завершению. В начале лета одинокая, погруженная в себя 14-летняя Эви Бойд видит в парке компанию девочек. Они разительно отличаются от всех, кого Эви знает. Раскованные манеры, небрежная одежда, свобода в каждом движении, в каждом взгляде и аура отдельности от остального мира. Эви зачарована ими. А вскоре она сама станет одной из этих девочек, вольется в коммуну, где нет места правилам, где жизнь совершенно не похожа на привычную обыденность, где мир...
That was our mistake, I think. One of many mistakes. To believe that boys were acting with a logic that we could someday understand. To believe that their actions had any meaning beyond thoughtless impulse. We were like conspiracy theorists, seeing portent and intention in every detail, wishing desperately that we mattered enough to be the object of planning and speculation. But they were just boys. Silly and young and straightforward; they weren't hiding anything.
Северная Калифорния, бурные 1960-е подходят к завершению. В начале лета одинокая, погруженная в себя 14-летняя Эви Бойд видит в парке компанию девочек. Они разительно отличаются от всех, кого Эви знает. Раскованные манеры, небрежная одежда, свобода в каждом движении, в каждом взгляде и аура отдельности от остального мира. Эви зачарована ими. А вскоре она сама станет одной из этих девочек, вольется в коммуну, где нет места правилам, где жизнь совершенно не похожа на привычную обыденность, где мир...
So much of desire, at that age, was a willful act. Trying so hard to slur the rough, disappointing edges of boys into the shape of someone we could love. We spoke of our desperate need for them with rote and familiar words, like we were reading lines from a play. Later I would see this: how impersonal and grasping our love was, pinging around the universe, hoping for a host to give form to our wishes.
Северная Калифорния, бурные 1960-е подходят к завершению. В начале лета одинокая, погруженная в себя 14-летняя Эви Бойд видит в парке компанию девочек. Они разительно отличаются от всех, кого Эви знает. Раскованные манеры, небрежная одежда, свобода в каждом движении, в каждом взгляде и аура отдельности от остального мира. Эви зачарована ими. А вскоре она сама станет одной из этих девочек, вольется в коммуну, где нет места правилам, где жизнь совершенно не похожа на привычную обыденность, где мир...
«Бедные девочки.Мир раскармливает их обещаниями любви.Как же сильно им нужна эта любовь, только ее почти никому не достанется.Паточная попса, платья, которые в каталогах описывают непременно со словами «закат» и «Париж». И как грубо потом у них отбирают эти мечты: от рывка разлетаются пуговицы на джинсах, в автобусе мужчина орет на подружку, а на них никто не смотрит...»
Северная Калифорния, бурные 1960-е подходят к завершению. В начале лета одинокая, погруженная в себя 14-летняя Эви Бойд видит в парке компанию девочек. Они разительно отличаются от всех, кого Эви знает. Раскованные манеры, небрежная одежда, свобода в каждом движении, в каждом взгляде и аура отдельности от остального мира. Эви зачарована ими. А вскоре она сама станет одной из этих девочек, вольется в коммуну, где нет места правилам, где жизнь совершенно не похожа на привычную обыденность, где мир...
Я оплачивала счета, покупала продукты, ходила к окулисту, а дни сыпались один за другим, будто камешки с утеса. Жить для меня значило вечно пятиться от края.
Северная Калифорния, бурные 1960-е подходят к завершению. В начале лета одинокая, погруженная в себя 14-летняя Эви Бойд видит в парке компанию девочек. Они разительно отличаются от всех, кого Эви знает. Раскованные манеры, небрежная одежда, свобода в каждом движении, в каждом взгляде и аура отдельности от остального мира. Эви зачарована ими. А вскоре она сама станет одной из этих девочек, вольется в коммуну, где нет места правилам, где жизнь совершенно не похожа на привычную обыденность, где мир...
That was part of being a girl--you were resigned to whatever feedback you'd get. If you got mad, you were crazy, and if you didn't react, you were a bitch. The only thing you could do was smile from the corner they'd backed you into. Implicate yourself in the joke even if the joke was always on you.
Северная Калифорния, бурные 1960-е подходят к завершению. В начале лета одинокая, погруженная в себя 14-летняя Эви Бойд видит в парке компанию девочек. Они разительно отличаются от всех, кого Эви знает. Раскованные манеры, небрежная одежда, свобода в каждом движении, в каждом взгляде и аура отдельности от остального мира. Эви зачарована ими. А вскоре она сама станет одной из этих девочек, вольется в коммуну, где нет места правилам, где жизнь совершенно не похожа на привычную обыденность, где мир...
Poor Sasha. Poor girls. The world fattens them on the promise of live. How badly they need it, and how little most of them will ever get. The treacled pop songs, the dresses described in the catalogs with words like 'sunset' and 'Paris.' Then the dreams are taken away with such violent force; the hand wrenching the buttons of the jeans, nobody looking at the man shouting at his girlfriend on the bus.
Северная Калифорния, бурные 1960-е подходят к завершению. В начале лета одинокая, погруженная в себя 14-летняя Эви Бойд видит в парке компанию девочек. Они разительно отличаются от всех, кого Эви знает. Раскованные манеры, небрежная одежда, свобода в каждом движении, в каждом взгляде и аура отдельности от остального мира. Эви зачарована ими. А вскоре она сама станет одной из этих девочек, вольется в коммуну, где нет места правилам, где жизнь совершенно не похожа на привычную обыденность, где мир...
You wanted things and you couldn't help it, because there was only your life, only yourself to wake up with, and how could you ever tell yourself what you wanted was wrong?
Северная Калифорния, бурные 1960-е подходят к завершению. В начале лета одинокая, погруженная в себя 14-летняя Эви Бойд видит в парке компанию девочек. Они разительно отличаются от всех, кого Эви знает. Раскованные манеры, небрежная одежда, свобода в каждом движении, в каждом взгляде и аура отдельности от остального мира. Эви зачарована ими. А вскоре она сама станет одной из этих девочек, вольется в коммуну, где нет места правилам, где жизнь совершенно не похожа на привычную обыденность, где мир...
I waited to be told what was good about me. All that time I had spent readying myself, the articles that taught me life was really just a waiting room until someone noticed you- the boys had spent that time becoming themselves.
Северная Калифорния, бурные 1960-е подходят к завершению. В начале лета одинокая, погруженная в себя 14-летняя Эви Бойд видит в парке компанию девочек. Они разительно отличаются от всех, кого Эви знает. Раскованные манеры, небрежная одежда, свобода в каждом движении, в каждом взгляде и аура отдельности от остального мира. Эви зачарована ими. А вскоре она сама станет одной из этих девочек, вольется в коммуну, где нет места правилам, где жизнь совершенно не похожа на привычную обыденность, где мир...
We had been with the men, we had let them do what they wanted. But they would never know the parts of ourselves that we hid from them—they would never sense the lack or even know there was something more they should be looking for.
Северная Калифорния, бурные 1960-е подходят к завершению. В начале лета одинокая, погруженная в себя 14-летняя Эви Бойд видит в парке компанию девочек. Они разительно отличаются от всех, кого Эви знает. Раскованные манеры, небрежная одежда, свобода в каждом движении, в каждом взгляде и аура отдельности от остального мира. Эви зачарована ими. А вскоре она сама станет одной из этих девочек, вольется в коммуну, где нет места правилам, где жизнь совершенно не похожа на привычную обыденность, где мир...
Поэтому-то и страшно жить одной. Некому приглядеть за твоими прорехами, за тем, как ты выдаешь самые примитивные свои желания. Обрастаешь коконом из своих обнаженных склонностей, да так и не встраиваешь его в реальную жизнь.
Северная Калифорния, бурные 1960-е подходят к завершению. В начале лета одинокая, погруженная в себя 14-летняя Эви Бойд видит в парке компанию девочек. Они разительно отличаются от всех, кого Эви знает. Раскованные манеры, небрежная одежда, свобода в каждом движении, в каждом взгляде и аура отдельности от остального мира. Эви зачарована ими. А вскоре она сама станет одной из этих девочек, вольется в коммуну, где нет места правилам, где жизнь совершенно не похожа на привычную обыденность, где мир...
Я дожидалась, когда мне расскажут, чем я хороша. Потом я все думала, уж не из-за того ли на ранчо женщин больше, чем мужчин. Журналы учили нас, что, пока тебя не заметили, жизнь – всего лишь зал ожидания.
И вот пока я ждала и готовилась, мальчики это же время тратили на то, чтобы вырасти в самих себя.
Северная Калифорния, бурные 1960-е подходят к завершению. В начале лета одинокая, погруженная в себя 14-летняя Эви Бойд видит в парке компанию девочек. Они разительно отличаются от всех, кого Эви знает. Раскованные манеры, небрежная одежда, свобода в каждом движении, в каждом взгляде и аура отдельности от остального мира. Эви зачарована ими. А вскоре она сама станет одной из этих девочек, вольется в коммуну, где нет места правилам, где жизнь совершенно не похожа на привычную обыденность, где мир...
Быть девочкой значило и это тоже – быть готовой конечно всему, что о тебе скажут. Обиделась – ну тогда ты чокнутая, никак не отреагировала – стерва. Поэтому оставалось только улыбаться из угла, в который тебя загнали. Присоединиться ко всеобщему смеху, даже если смеются над тобой.
Северная Калифорния, бурные 1960-е подходят к завершению. В начале лета одинокая, погруженная в себя 14-летняя Эви Бойд видит в парке компанию девочек. Они разительно отличаются от всех, кого Эви знает. Раскованные манеры, небрежная одежда, свобода в каждом движении, в каждом взгляде и аура отдельности от остального мира. Эви зачарована ими. А вскоре она сама станет одной из этих девочек, вольется в коммуну, где нет места правилам, где жизнь совершенно не похожа на привычную обыденность, где мир...
admin
добавил цитату
из книги
«Размышления на каждый день для женщин, которые любят слишком сильно»
7 лет назад
Помните, что большинство жертв зависимости, каким бы ни был объект их пристрастия, не исцеляются. Большинство рано или поздно погибают от своей зависимости.Постарайтесь относиться к своей зависимости от отношений так же серьезно, как вы отнеслись бы к заболеванию раком, если бы доктора поставили вам такой диагноз. Вы должны быть готовы пойти на любые меры, чтобы исцелиться.
Культовая книга Робин Норвуд «Женщины, которые любят слишком сильно», ставшая международным бестселлером и классическим практическим руководством по терапии созависимости, перевернула наши представления о любви и помогла нескольким поколениям женщин во всем мире разобраться в своих чувствах, выйти из неблагополучных отношений и перестать страдать от несчастной или неразделенной любви. «Размышления на каждый день для женщин, которые любят слишком сильно» — своеобразная путеводная карта,...