Цитаты
284775
Сложно ценить чужую жизнь, когда не знаешь цену собственной.
Он не тот, за кого себя выдает, и настолько привык притворяться кем-то иным, что давно позабыл, как выглядит собственное лицо. Он не любит причинять людям боль, но не расстается с кастетом и выкидным стилетом. Он – Петр, Пьер, Пьетро и Питер, но никто не знает, каким именем нарекли его при рождении. Не знает этого даже он сам. А попробуй разберись с собственным прошлым, если перешел дорогу анархистам, гангстерам и заезжим чернокнижникам! В этом мире наука заняла место религии, пар и...
Очень легко и просто сделать приятное человеку, когда тебе это ничего не стоит.
Он не тот, за кого себя выдает, и настолько привык притворяться кем-то иным, что давно позабыл, как выглядит собственное лицо. Он не любит причинять людям боль, но не расстается с кастетом и выкидным стилетом. Он – Петр, Пьер, Пьетро и Питер, но никто не знает, каким именем нарекли его при рождении. Не знает этого даже он сам. А попробуй разберись с собственным прошлым, если перешел дорогу анархистам, гангстерам и заезжим чернокнижникам! В этом мире наука заняла место религии, пар и...
Впрочем, какой толк беспокоиться о грядущем, если ты никак на него не можешь повлиять и лишь реагируешь на внешние раздражители?
Он не тот, за кого себя выдает, и настолько привык притворяться кем-то иным, что давно позабыл, как выглядит собственное лицо. Он не любит причинять людям боль, но не расстается с кастетом и выкидным стилетом. Он – Петр, Пьер, Пьетро и Питер, но никто не знает, каким именем нарекли его при рождении. Не знает этого даже он сам. А попробуй разберись с собственным прошлым, если перешел дорогу анархистам, гангстерам и заезжим чернокнижникам! В этом мире наука заняла место религии, пар и...
Страхи пронизывают жизнь человека от рождения и до смерти, а чего может бояться человек, который даже не знает, кто он такой? Страх так и остаться беспамятным навсегда? Нет, это, скорее, сродни зубной боли, которая не отпускает ни на минуту. Неприятно, но можно жить и так.
Боязнь умереть? А чем ценна моя жизнь? Ради чего цепляться за нее? Что заставляет это делать помимо инстинкта самосохранения?
Он не тот, за кого себя выдает, и настолько привык притворяться кем-то иным, что давно позабыл, как выглядит собственное лицо. Он не любит причинять людям боль, но не расстается с кастетом и выкидным стилетом. Он – Петр, Пьер, Пьетро и Питер, но никто не знает, каким именем нарекли его при рождении. Не знает этого даже он сам. А попробуй разберись с собственным прошлым, если перешел дорогу анархистам, гангстерам и заезжим чернокнижникам! В этом мире наука заняла место религии, пар и...
Семейные узы – якорь, но они же и волнорез, который не дает натиску стихии разорвать сознание и разметать его в прах.
Он не тот, за кого себя выдает, и настолько привык притворяться кем-то иным, что давно позабыл, как выглядит собственное лицо. Он не любит причинять людям боль, но не расстается с кастетом и выкидным стилетом. Он – Петр, Пьер, Пьетро и Питер, но никто не знает, каким именем нарекли его при рождении. Не знает этого даже он сам. А попробуй разберись с собственным прошлым, если перешел дорогу анархистам, гангстерам и заезжим чернокнижникам! В этом мире наука заняла место религии, пар и...
Людям прекрасно известно, что они умеют делать, а чего делать не умеют. Зачастую они заблуждаются в оценке собственных способностей, но знать – знают наверняка.
Он не тот, за кого себя выдает, и настолько привык притворяться кем-то иным, что давно позабыл, как выглядит собственное лицо. Он не любит причинять людям боль, но не расстается с кастетом и выкидным стилетом. Он – Петр, Пьер, Пьетро и Питер, но никто не знает, каким именем нарекли его при рождении. Не знает этого даже он сам. А попробуй разберись с собственным прошлым, если перешел дорогу анархистам, гангстерам и заезжим чернокнижникам! В этом мире наука заняла место религии, пар и...
Единственный секрет, что человек не выболтает ни под пытками, ни случайно, – это тот, в который его не посчитали нужным посвятить.
Он не тот, за кого себя выдает, и настолько привык притворяться кем-то иным, что давно позабыл, как выглядит собственное лицо. Он не любит причинять людям боль, но не расстается с кастетом и выкидным стилетом. Он – Петр, Пьер, Пьетро и Питер, но никто не знает, каким именем нарекли его при рождении. Не знает этого даже он сам. А попробуй разберись с собственным прошлым, если перешел дорогу анархистам, гангстерам и заезжим чернокнижникам! В этом мире наука заняла место религии, пар и...
Все было плохо, оставалось лишь понять, насколько именно.
Он не тот, за кого себя выдает, и настолько привык притворяться кем-то иным, что давно позабыл, как выглядит собственное лицо. Он не любит причинять людям боль, но не расстается с кастетом и выкидным стилетом. Он – Петр, Пьер, Пьетро и Питер, но никто не знает, каким именем нарекли его при рождении. Не знает этого даже он сам. А попробуй разберись с собственным прошлым, если перешел дорогу анархистам, гангстерам и заезжим чернокнижникам! В этом мире наука заняла место религии, пар и...
Иногда я готов убить, лишь бы только остаться в тишине. Особенно когда нет никакой возможности махнуть на все рукой и уйти, а от неприятных звуков натуральным образом раскалывается голова.
Он не тот, за кого себя выдает, и настолько привык притворяться кем-то иным, что давно позабыл, как выглядит собственное лицо. Он не любит причинять людям боль, но не расстается с кастетом и выкидным стилетом. Он – Петр, Пьер, Пьетро и Питер, но никто не знает, каким именем нарекли его при рождении. Не знает этого даже он сам. А попробуй разберись с собственным прошлым, если перешел дорогу анархистам, гангстерам и заезжим чернокнижникам! В этом мире наука заняла место религии, пар и...
Иногда я готов убить, лишь бы только остаться в тишине.
Он не тот, за кого себя выдает, и настолько привык притворяться кем-то иным, что давно позабыл, как выглядит собственное лицо. Он не любит причинять людям боль, но не расстается с кастетом и выкидным стилетом. Он – Петр, Пьер, Пьетро и Питер, но никто не знает, каким именем нарекли его при рождении. Не знает этого даже он сам. А попробуй разберись с собственным прошлым, если перешел дорогу анархистам, гангстерам и заезжим чернокнижникам! В этом мире наука заняла место религии, пар и...
Покудова жив человек, ему надобна радость.
В исторической повести «У Дона Великого на берегу» рассказывается о подготовке к Куликовской битве и на Руси, и в Золотой Орде и о сражении на Куликовом поле 8 сентября 1380 года между русской ратью и монголо-татарским войском, которое закончилось победой русских воинов. В битве погибло очень много защитников Отечества, но победа показала превосходство русских над монголо-татарами. Это было важнейшее событие для исторической судьбы Русского государства. Центральное место в книге занимает образ...
Отец Браун вскочил с неожиданной яростью:
- Стало быть, его обвинила собака? Разоблачил вещий пёс? А не заметили вы, летали в это время птицы и, главное, где: справа или слева? Осведомлялись вы у авгуров, какие принести жертвы? Надеюсь, вы вспороли собаке живот, чтобы исследовать её внутренности? Вот какими научными доказательствами пользуетесь вы, человеколюбцы-язычники, когда вам взбредёт в голову отнять у человека жизнь и честное имя.Вещая собака
Честертон Гилберт Кийт (1874–1936) – классик английской литературы, чьи детективные романы приобрели широкую мировую известность. В нашей стране он известен прежде всего как автор детективных историй о патере Брауне. Рассказы этого сборника объединяет детективная сюжетная линия с одним главным героем – отцом Брауном, которому подвластна разгадка любого, даже самого запутанного преступления. Содержание: Алая луна Меру (в переводе Наталии Трауберг) Волшебная сказка отца Брауна (в переводе...
...Уж вам-то совсем не пристало быть Фомой Неверующим. Вы бы дожны защищать всё то, что эти дураки называют суевериями. Да, в россказнях о талисманах, приворотах, серебряных пулях что-то кроется! Что вы, католик, скажете на это?
- Скажу, что я агностик, - улыбнулся отец Браун.
- Вздор! - нетерпеливо крикнул Элмер. - Ваше дело верить в разные штуки.
- Да, в некоторые штуки я верю, - согласился отец Браун. - Именно поэтому я не верю в другие.Крылатый кинжал
Честертон Гилберт Кийт (1874–1936) – классик английской литературы, чьи детективные романы приобрели широкую мировую известность. В нашей стране он известен прежде всего как автор детективных историй о патере Брауне. Рассказы этого сборника объединяет детективная сюжетная линия с одним главным героем – отцом Брауном, которому подвластна разгадка любого, даже самого запутанного преступления. Содержание: Алая луна Меру (в переводе Наталии Трауберг) Волшебная сказка отца Брауна (в переводе...
- Мы должны дать им не кусок хлеба, а Святое Причастие, - продолжал он. - Мы должны сказать слово, которое спасёт их от ада. Мы одни остаёмся с ними, когда их покидает ваша, человеческая милость. Что ж, идите своей нетрудной дорогой, прощая приятные вам грехи и модные пороки, а мы уж, во мраке и тьме, будем утешать тех, кому нужно утешение; тех, кто совершил страшные дела, которых не простит мир и не оправдает совесть. Только священник может простить их. Оставьте же нас с теми, кто низок, как низок был Пётр, когда ещё не запел петух и не занялась заря.Последний плакальщик
Честертон Гилберт Кийт (1874–1936) – классик английской литературы, чьи детективные романы приобрели широкую мировую известность. В нашей стране он известен прежде всего как автор детективных историй о патере Брауне. Рассказы этого сборника объединяет детективная сюжетная линия с одним главным героем – отцом Брауном, которому подвластна разгадка любого, даже самого запутанного преступления. Содержание: Алая луна Меру (в переводе Наталии Трауберг) Волшебная сказка отца Брауна (в переводе...
- Собака, если бы умела говорить, могла бы рассказать чуть ли не всё об этом деле, - сказал священник. - Вас же я осуждаю за то, что вы, благо пёс говорить не умеет, выступаете от его имени, заставляя его изъясняться языками ангельскими и человеческими. Вас коснулось поветрие, которое в наше время распространяется всё больше и больше. Оно узупаторски захватило власть над умами. Я нахожу его в газетных сенсациях и даже в модных словечках. Оттесняя ваш старинный рационализм и скепсис, лавиною надвигается новая сила, и имя ей - суеверие.Вещая собака
Честертон Гилберт Кийт (1874–1936) – классик английской литературы, чьи детективные романы приобрели широкую мировую известность. В нашей стране он известен прежде всего как автор детективных историй о патере Брауне. Рассказы этого сборника объединяет детективная сюжетная линия с одним главным героем – отцом Брауном, которому подвластна разгадка любого, даже самого запутанного преступления. Содержание: Алая луна Меру (в переводе Наталии Трауберг) Волшебная сказка отца Брауна (в переводе...
- Вот оно, первое последствие неверия. Люди утратили здравый смысл и не видят мир таким, какой он есть. Теперь стоит сказать: "О, это не так просто!" - и фантазия разыгрывается без предела, словно в страшном сне. Тут и собака что-то предвещает, и свинья приносит счастье, а кошка - беду, и жук - не просто жук, а скарабей. Словом, возродился весь зверинец древнего политеизма - и пёс Анубис, и зеленоглазая Баст, и тельцы васанские. Так вы катитесь назад, к обожествлению животных, обращаясь к священным слонам, крокодилам и змеям; и всё лишь потому, что вас пугает слово "вочеловечился".Вещая собака
Честертон Гилберт Кийт (1874–1936) – классик английской литературы, чьи детективные романы приобрели широкую мировую известность. В нашей стране он известен прежде всего как автор детективных историй о патере Брауне. Рассказы этого сборника объединяет детективная сюжетная линия с одним главным героем – отцом Брауном, которому подвластна разгадка любого, даже самого запутанного преступления. Содержание: Алая луна Меру (в переводе Наталии Трауберг) Волшебная сказка отца Брауна (в переводе...
Я только хочу сказать вам, что на свете было бы гораздо меньше скандалов и неприятностей, если бы люди не идеализировали грех и не стремились прославиться в роли грешников.Скандальное происшествие с отцом Брауном
Честертон Гилберт Кийт (1874–1936) – классик английской литературы, чьи детективные романы приобрели широкую мировую известность. В нашей стране он известен прежде всего как автор детективных историй о патере Брауне. Рассказы этого сборника объединяет детективная сюжетная линия с одним главным героем – отцом Брауном, которому подвластна разгадка любого, даже самого запутанного преступления. Содержание: Алая луна Меру (в переводе Наталии Трауберг) Волшебная сказка отца Брауна (в переводе...
Будучи практичным, здравомыслящим человеком, я понимаю, что кто-то убил премьер-министра. Но будучи практичным здравомыслящим человеком, я не думаю, что премьер-министр важнее кого-то другого. Если смотреть с позиции важности человеческой жизни, я бы сказал, что его практически не существует. Неужели вы полагаете, что, если бы его и других общественных деятелей завтра убили всем скопом, не нашлось бы других людей, которые бы точно так же вставали и разглагольствовали о том, что "были предприняты все неодходимые меры" или "правительство держит этот вопрос под строгим контролем"?Убийство на скорую руку
Честертон Гилберт Кийт (1874–1936) – классик английской литературы, чьи детективные романы приобрели широкую мировую известность. В нашей стране он известен прежде всего как автор детективных историй о патере Брауне. Рассказы этого сборника объединяет детективная сюжетная линия с одним главным героем – отцом Брауном, которому подвластна разгадка любого, даже самого запутанного преступления. Содержание: Алая луна Меру (в переводе Наталии Трауберг) Волшебная сказка отца Брауна (в переводе...
Он чувствовал себя всеведущим и всемогущим - неразумное чувство, мудрое чувство, которое приходит к человеку, когда он на какой-то миг уловит на неком лице некое выражение.
Честертон Гилберт Кийт (1874–1936) – классик английской литературы, чьи детективные романы приобрели широкую мировую известность. В нашей стране он известен прежде всего как автор детективных историй о патере Брауне. Рассказы этого сборника объединяет детективная сюжетная линия с одним главным героем – отцом Брауном, которому подвластна разгадка любого, даже самого запутанного преступления. Содержание: Алая луна Меру (в переводе Наталии Трауберг) Волшебная сказка отца Брауна (в переводе...
Он понял: во тьме неведения надо было идти туда, куда направляет вас первый указатель, каким бы странным он ни был.
Честертон Гилберт Кийт (1874–1936) – классик английской литературы, чьи детективные романы приобрели широкую мировую известность. В нашей стране он известен прежде всего как автор детективных историй о патере Брауне. Рассказы этого сборника объединяет детективная сюжетная линия с одним главным героем – отцом Брауном, которому подвластна разгадка любого, даже самого запутанного преступления. Содержание: Алая луна Меру (в переводе Наталии Трауберг) Волшебная сказка отца Брауна (в переводе...
- ..., а ведь сознайтесь, если бы вас пригласили в гости к царю или английскому королю, вы бы пошли из любопытства. Как бы вы ни относились к миллионерам и царям, человек, имеющий такую власть, не может быть неинтересен. Надеюсь, ваши принципы не препятствуют вам посещать современных императоров вроде Мертона.
- Никоим образом, - невозмутимо ответил отец Браун. - Мой долг - навещать узников и всех несчастных, томящихся в заключении.Небесная стрела
Честертон Гилберт Кийт (1874–1936) – классик английской литературы, чьи детективные романы приобрели широкую мировую известность. В нашей стране он известен прежде всего как автор детективных историй о патере Брауне. Рассказы этого сборника объединяет детективная сюжетная линия с одним главным героем – отцом Брауном, которому подвластна разгадка любого, даже самого запутанного преступления. Содержание: Алая луна Меру (в переводе Наталии Трауберг) Волшебная сказка отца Брауна (в переводе...
— Что вы наделали! — Делмар тут же накинулся на меня с укорами. — Уже к вечеру вся столица узнает о нашем браке. Мои косточки будут полоскать во всех домах Аверлени.— Простите, но вы сами виноваты, — я пыталась оправдаться. — Не нужно было распускать любовницу, у хорошего хозяина лошадь всегда покорна.— Замечательно сравнение, — скривился Делмар. — Видимо у вас совсем беда с умственном процессом, не понимаете очевидное. Сейчас, когда весь свет узнает о нашем браке, мы не сможет его аннулировать, как я планировал.— Какая, в сущности, разница? — спрашиваю я. — Оформим развод и освободимся друг от друга.
Что делать, если нужно срочно выйти замуж, буквально в течение нескольких часов, а на горизонте нет ни одного поклонника? Выход есть, но он не слишком законный, и так случилось, что именно им и воспользовалась попавшая в трудное положение Каринтия Эвинсель. Спешное венчание, долгожданные документы о браке на руках, но… Что такое? Почему невеста в ужасе?
— А матушка вас разве не учила, что брать чужие вещи нехорошо? — прошипел Делмар, угрожающе нависнув надо мной. — Хотя кому я это говорю, вы же и мужа для себя взяли без спроса, не то, что какие-то там важные улики
Что делать, если нужно срочно выйти замуж, буквально в течение нескольких часов, а на горизонте нет ни одного поклонника? Выход есть, но он не слишком законный, и так случилось, что именно им и воспользовалась попавшая в трудное положение Каринтия Эвинсель. Спешное венчание, долгожданные документы о браке на руках, но… Что такое? Почему невеста в ужасе?
Вы так сильно ревновали меня? – ахнула я. А по нему и не скажешь, на лице все время выражение мороженой селедки.
Что делать, если нужно срочно выйти замуж, буквально в течение нескольких часов, а на горизонте нет ни одного поклонника? Выход есть, но он не слишком законный, и так случилось, что именно им и воспользовалась попавшая в трудное положение Каринтия Эвинсель. Спешное венчание, долгожданные документы о браке на руках, но… Что такое? Почему невеста в ужасе?
— Боги, она еще страшнее, чем на рисунке, который я видела в газете, — прошептала я, выглядывая в окно со своей стороны.— Вот-вот, если будете и дальше заниматься мошенничеством, выделю вам здесь уютную комнату, — ехидно процедил сквозь зубы Делмар.— Я требую суд присяжных, — выдохнула я. Мой гадкий супруг внезапно рассмеялся, а вслед за ним и Ардет.— Мисс, вы что думали, мы вас решили засадить в казематы? — хохоча, выдавил из себя любитель пирожков с капустой. — Ну, Дел достаточно хорошо воспитан, чтобы не отправлять свою супругу на виселицу.— Да? — недоверчиво протянула я. — А он мне как раз это и обещал.— Бросьте, сейчас он решит одно серьезное дело и займется вами, да не бледнейте вы так. Займется — это образное выражение, просто поедете в церковь и расторгнете брак, он ведь не консуммирован, как я понимаю? Или все же Дел успел сорвать нежный бутон.— Нет, точно такого не было! — категорически помотал головой мистер Ривс.— Может, вы просто ничего не помните, — хмыкнула я. — Да ладно, не злитесь, не было, не было. Клянусь своим приданым.— И велико ли у вас приданое? — с интересом осведомился Делмар.— Сто восемьдесят фунтов, — немного смущаясь, выпалила я. — Деньги лежат в банке, мой супруг сможет получить их сразу после венчания.— Ух, друг, да ты теперь богач, — присвистнул Ардет.— Да у меня сапоги дороже стоят, — заявил мистер Ривс, чем окончательно вогнал меня в краску.
Что делать, если нужно срочно выйти замуж, буквально в течение нескольких часов, а на горизонте нет ни одного поклонника? Выход есть, но он не слишком законный, и так случилось, что именно им и воспользовалась попавшая в трудное положение Каринтия Эвинсель. Спешное венчание, долгожданные документы о браке на руках, но… Что такое? Почему невеста в ужасе?