Цитаты

— И вам не хворать, ваша светлость, — спокойно откликнулась я, мысленно пожелав ему как минимум простудиться. Это бы отменило наше свидание. — Только стоит избавиться от привычки подкрадываться, а то до инфаркта доведете кого-нибудь.
Парень усмехнулся:
— Не переживайте, леди Лириана, вас я спасу в любом случае.
— Слава богам, со мной и так все в порядке.
— Будущее непредсказуемо, — философски заметил наследник герцога.
— Это угроза? — сухо спросила я, в недоумении приподняв бровь.
— Намек на то, что вам всегда есть к кому обратиться за помощью, — наклонившись ближе, промурлыкал Риган.
— Вы слишком дорого берете за свои услуги. — Я немного отодвинулась. Близость мужчины нервировала. — Я еще за предыдущую не рассчиталась.

МГУ для ведьмы

Светлана Ушкова

Я всегда мечтала стать дипломированной ведьмой. И Магический государственный университет такую возможность мне предоставил. Вот только о спокойной учебе пришлось забыть в первый же день. Как избежать общения с настырным старшекурсником, который своим излишним интересом не дает спокойно учиться? Как не погибнуть от рук неизвестного убийцы, стремящегося уменьшить количество успешных адептов МГУ? Сцепить зубы, помнить о благоразумии и найти поддержку в лице темного колдуна, у которого...

Может быть, даже в самых долгих, близких, самых успешных семейных союзах один партнер не всегда знает, о чем думает другой. Влезть в голову другому невозможно. Как невозможно узнать, о чем другой думает. Его мысли. А ведь мысли – самое главное. Мысль – это реальность. Поступки можно подделать.

Думаю, как все закончить

Иан Рэйд

Джейк пригласил подругу на отдаленную ферму к своим родителям. У молодых людей все как будто хорошо складывается, но она почему-то уверена, что их отношения надо прекратить. Вот только как это сделать? Она постоянно получает странные, пугающие сообщения от незнакомца. Ей страшно, но она не решается рассказать о нем Джейку. В старом, темном доме в одной из комнат на ферме она увидела фотографию ребенка. На вопрос, кто это, ей ответили, что это Джейк. Но она вдруг понимает: на фото изображена...

Постепенно узнавая кого-то, мы как будто складываем из кусочков нескончаемый пазл.

Думаю, как все закончить

Иан Рэйд

Джейк пригласил подругу на отдаленную ферму к своим родителям. У молодых людей все как будто хорошо складывается, но она почему-то уверена, что их отношения надо прекратить. Вот только как это сделать? Она постоянно получает странные, пугающие сообщения от незнакомца. Ей страшно, но она не решается рассказать о нем Джейку. В старом, темном доме в одной из комнат на ферме она увидела фотографию ребенка. На вопрос, кто это, ей ответили, что это Джейк. Но она вдруг понимает: на фото изображена...

В течение многих лет моя жизнь была плоской. Понятия не имею, как ее лучше описать. Раньше я никогда в таком не признавалась. У меня нет депрессии – во всяком случае, мне так кажется. И говорю сейчас о другом. Раньше моя жизнь была плоской в том смысле, что мне было все равно. Многое казалось случайным, ненужным, произвольным. Моей жизни не хватало объема. Видимо, чего-то недоставало.

Думаю, как все закончить

Иан Рэйд

Джейк пригласил подругу на отдаленную ферму к своим родителям. У молодых людей все как будто хорошо складывается, но она почему-то уверена, что их отношения надо прекратить. Вот только как это сделать? Она постоянно получает странные, пугающие сообщения от незнакомца. Ей страшно, но она не решается рассказать о нем Джейку. В старом, темном доме в одной из комнат на ферме она увидела фотографию ребенка. На вопрос, кто это, ей ответили, что это Джейк. Но она вдруг понимает: на фото изображена...

Похоже, в наши дни большинство людей если не депрессивны, то несчастны.

Думаю, как все закончить

Иан Рэйд

Джейк пригласил подругу на отдаленную ферму к своим родителям. У молодых людей все как будто хорошо складывается, но она почему-то уверена, что их отношения надо прекратить. Вот только как это сделать? Она постоянно получает странные, пугающие сообщения от незнакомца. Ей страшно, но она не решается рассказать о нем Джейку. В старом, темном доме в одной из комнат на ферме она увидела фотографию ребенка. На вопрос, кто это, ей ответили, что это Джейк. Но она вдруг понимает: на фото изображена...

Сейчас кажется, что все ощущают на себе давление из-за необходимости постоянно быть счастливым. Что невозможно.

Думаю, как все закончить

Иан Рэйд

Джейк пригласил подругу на отдаленную ферму к своим родителям. У молодых людей все как будто хорошо складывается, но она почему-то уверена, что их отношения надо прекратить. Вот только как это сделать? Она постоянно получает странные, пугающие сообщения от незнакомца. Ей страшно, но она не решается рассказать о нем Джейку. В старом, темном доме в одной из комнат на ферме она увидела фотографию ребенка. На вопрос, кто это, ей ответили, что это Джейк. Но она вдруг понимает: на фото изображена...

Чем больше мы твердим себе, что всегда должны быть счастливы, что счастье – самоцель, тем хуже все становится.

Думаю, как все закончить

Иан Рэйд

Джейк пригласил подругу на отдаленную ферму к своим родителям. У молодых людей все как будто хорошо складывается, но она почему-то уверена, что их отношения надо прекратить. Вот только как это сделать? Она постоянно получает странные, пугающие сообщения от незнакомца. Ей страшно, но она не решается рассказать о нем Джейку. В старом, темном доме в одной из комнат на ферме она увидела фотографию ребенка. На вопрос, кто это, ей ответили, что это Джейк. Но она вдруг понимает: на фото изображена...

Мне хочется, чтобы кто-нибудь узнал меня. По-настоящему узнал. Узнал меня лучше, чем кого-то другого и, может быть, даже меня самой. Разве мы не поэтому начинаем с кем-то встречаться? Не ради секса. Если бы дело было только в сексе, мы бы не создавали семью с кем-то одним. Мы бы все время искали новых партнеров.

Думаю, как все закончить

Иан Рэйд

Джейк пригласил подругу на отдаленную ферму к своим родителям. У молодых людей все как будто хорошо складывается, но она почему-то уверена, что их отношения надо прекратить. Вот только как это сделать? Она постоянно получает странные, пугающие сообщения от незнакомца. Ей страшно, но она не решается рассказать о нем Джейку. В старом, темном доме в одной из комнат на ферме она увидела фотографию ребенка. На вопрос, кто это, ей ответили, что это Джейк. Но она вдруг понимает: на фото изображена...

Но разве в одиночестве мы не ближе к себе настоящим? В одиночестве мы ни к кому не привязаны, не растворяемся в обществе других, не разделяем их суждения…

Думаю, как все закончить

Иан Рэйд

Джейк пригласил подругу на отдаленную ферму к своим родителям. У молодых людей все как будто хорошо складывается, но она почему-то уверена, что их отношения надо прекратить. Вот только как это сделать? Она постоянно получает странные, пугающие сообщения от незнакомца. Ей страшно, но она не решается рассказать о нем Джейку. В старом, темном доме в одной из комнат на ферме она увидела фотографию ребенка. На вопрос, кто это, ей ответили, что это Джейк. Но она вдруг понимает: на фото изображена...

Жаль, что я не могу выключить себя, как компьютер.

Думаю, как все закончить

Иан Рэйд

Джейк пригласил подругу на отдаленную ферму к своим родителям. У молодых людей все как будто хорошо складывается, но она почему-то уверена, что их отношения надо прекратить. Вот только как это сделать? Она постоянно получает странные, пугающие сообщения от незнакомца. Ей страшно, но она не решается рассказать о нем Джейку. В старом, темном доме в одной из комнат на ферме она увидела фотографию ребенка. На вопрос, кто это, ей ответили, что это Джейк. Но она вдруг понимает: на фото изображена...

В основном мои прошлые романы напоминали пакеты молока с истекшим сроком годности. Отношения доходят до определенной точки и скисают; хотя от них еще не тошнит, этого достаточно, чтобы заметить перемену во вкусе.

Думаю, как все закончить

Иан Рэйд

Джейк пригласил подругу на отдаленную ферму к своим родителям. У молодых людей все как будто хорошо складывается, но она почему-то уверена, что их отношения надо прекратить. Вот только как это сделать? Она постоянно получает странные, пугающие сообщения от незнакомца. Ей страшно, но она не решается рассказать о нем Джейку. В старом, темном доме в одной из комнат на ферме она увидела фотографию ребенка. На вопрос, кто это, ей ответили, что это Джейк. Но она вдруг понимает: на фото изображена...

Ей велели быть сильной,и она старалась из-за всех сил. Вот только силы, кажется, подходили к концу...

Змеевы дочки

Татьяна Корсакова

Перед тем как отправить Галю в Чернокаменск, бабушка предупредила внучку, что ее ждет непростое испытание. Ведь в венах девушки течет серебряная кровь, а остров для нее не только источник силы, но и место, проверяющее на прочность. Ожидания оправдались в полной мере, тем более что Галке пришлось заботиться и о себе, и о детях-сиротах, оказавшихся во власти жестокой директрисы детского дома, расположенного в старой усадьбе. Зима в тот год выдалась суровая, а тихий уездный город всполошили...

...но только сейчас он осознал, что у страха, оказывается, бывают грани.

Змеевы дочки

Татьяна Корсакова

Перед тем как отправить Галю в Чернокаменск, бабушка предупредила внучку, что ее ждет непростое испытание. Ведь в венах девушки течет серебряная кровь, а остров для нее не только источник силы, но и место, проверяющее на прочность. Ожидания оправдались в полной мере, тем более что Галке пришлось заботиться и о себе, и о детях-сиротах, оказавшихся во власти жестокой директрисы детского дома, расположенного в старой усадьбе. Зима в тот год выдалась суровая, а тихий уездный город всполошили...

Одна из причин черно-белого восприятия, конечно, заключается в том, что Стамбул, красивый город с удивительной историей, обнищал, состарился и поблек, впал в небрежение и оказался отодвинутым на обочину жизни. Другая же причина — в том, что даже во времена самого пышного расцвета Османской империи ее архитектуре были свойственны простота и строгость. Печаль, оставшаяся после падения огромной империи, и ощущение того, что по сравнению с жителями Европы, которая географически расположена не так уж и далеко, стамбульцы приговорены к вечной бедности, похожей на неизлечимую болезнь, питают дух замкнутости Стамбула.
Благодаря черно-белой атмосфере, объединившей стамбульцев единой судьбой и поэтому неистребимой, отчетливее ощущается, насколько печален этот город. Чтобы лучше понять эту атмосферу, нужно прилететь в Стамбул на самолете из какой-нибудь богатой европейской столицы и сразу отправиться на людные улицы или зимним днем выйти на Галатский мост в самом сердце города и увидеть идущих по нему людей, облаченных в одежды неопределенного тускло-серого цвета. Современные стамбульцы, в противоположность нашим богатым и надменным предкам, очень редко одеваются ярко — красного, оранжевого или зеленого цвета здесь не увидишь. При взгляде на них иностранцу кажется, что эти люди в силу неких тайных моральных принципов стремятся не привлекать внимания к своему внешнему виду. Но дело тут не в моральных принципах, а в тяжелой печали, порождающей скромность. Ощущение поражения и утраты, постепенно проникавшее в город на протяжении последних полутора веков, оставило отпечаток бедности и обветшания на всем — от черно-белых пейзажей Стамбула до одежд его обитателей.

Каждый раз, когда я начинаю рассказывать о красоте Стамбула, Босфора и его темных улиц, некий внутренний голос говорит мне: ты, подобно писателям предыдущих поколений, преувеличиваешь красоту своего города, чтобы скрыть от самого себя изъяны собственной жизни. Если город представляется нам красивым и необыкновенным, значит, и наша жизнь такова. Каждый раз, когда я читал у писателей предыдущих поколений описания Стамбула и его головокружительной красоты, я, конечно, увлекался завораживающим языком повествования, но в то же время вспоминал о том, что эти писатели уже не жили в том большом городе, о котором рассказывают, и о том, что они предпочитали удобства уже европеизировавшегося Стамбула. У них я научился пониманию того, какова цена способности с неумеренным лирическим восторгом петь хвалу Стамбулу — обладать ею может только тот, кто уже не живет в городе, который описывает; для того, чтобы видеть красоту вещи, нужно смотреть на нее со стороны. Если писатель, в глубине души испытывающий чувство вины за это, берется разглагольствовать о ветхости и печали своего города, то он должен рассказать и о том таинственном отсвете, который они бросают на его жизнь; а если он увлеченно пишет о красоте города и Босфора, то должен помнить и о нищете своей жизни, о том, что его времена отнюдь не похожи на те, ушедшие в прошлое, времена побед и счастья.

Неистовое стремление к успеху в духе бальзаковского Растиньяка, столь свойственное жителям современных городов, не имеет ничего общего со стамбульской печалью, гасящей любые попытки противостоять порядкам и ценностям общины и весьма способствующей возникновению желания довольствоваться малым, быть таким, как все, и скромным во всем. Печаль, заставляющая придавать большое значение сплоченности и взаимопомощи — а без них не выжить во времена нужды и бедности, — дает возможность поставить с ног на голову понимание жизни и истории города. Представлять унижение и бедность не как следствие определенных исторических событий, а как достойный выбор, сделанный предками еще до твоего рождения, — такой образ мыслей, конечно, заслуживает уважения, но ведет он в тупик. Итак, неизлечимость, непобедимость и неизбежность бедности, растерянности и черно-белой палитры жизни стамбульцы воспринимают не как несчастье, а как достоинство.

людей вежливых и благовоспитанных принято вести себя так, будто разделения людей на умных и глупых не существует (равно как и религиозных, расовых, классовых, имущественных и — называемых все время в последнюю очередь — культурных различий).

... самое лучшее - жить так, как тебе подсказывает твое собственное сердце, деньги сами по себе - не источник счастья, а лишь один из способов его достижения...

... жизнь, в сущности, очень коротка, и хорошо, если человек знает, чего от нее хочет...

...мы никогда не сможем выяснить, в чем заключается смысл жизни и где спрятано счастье, — может быть, потому, что и не хотим этого знать...

Порой кто-нибудь выглядывал в окно, чтобы проводить глазами плывущий по Босфору устрашающих размеров советский военный корабль, снабженный радаром необычной формы.
...
Одной туманной ночью (если быть точным, в четыре часа утра 4 сентября 1963 года), когда видимость составляла не более десяти метров, 5500-тонный советский грузовой корабль «Архангельск», везущий оружие из Новороссийска на Кубу, врезался в берег в Балтылиманы, уйдя на десять метров в глубь суши.
...
В лицее у меня был одноклассник, уверявший, что любое подозрительное судно (старое, ржавое и потрепанное или плывущее непонятно под каким флагом) несомненно тайком везет из Советского Союза или оружие для повстанцев в такой-то и такой-то стране, или нефть, чтобы устроить хаос на мировых рынках.
...
Одним таким утром, когда я, съежившись от холода под одеялом, учил стихотворение, мои глаза вдруг увидели нечто такое, чего раньше им никогда видеть не доводилось. Очень хорошо помню, как я застыл в изумлении, позабыв про зажатую в руке книгу. Из ночной темноты выдвигалась и вырастала над морем таинственная громада, настоящий левиафан, наползающий, казалось, прямо на ближайший к морю холм (с которого я за ним и наблюдал). Словно вышедший из моих страшных снов призрак — советский военный корабль! Огромная плавучая крепость, вырастающая, будто в сказке, из ночного тумана! Моторы корабля были приглушены, и он плыл беззвучно, но столько в нем было мощи, что дрожали оконные рамы и деревянный пол, в темноте на кухне позвякивали небрежно повешенные печные щипцы, кастрюли и кофейники, а в отапливаемых комнатах, где спали родители и брат, дребезжали стекла. Легонько сотрясалась брусчатка переулка, ведущего к морю, и стоящие у дверей мусорные ведра тоже дребезжали, словно в нашем мирно спящем квартале случилось небольшое землетрясение. Так значит, правдой было то, о чем перешептывались стамбульцы: после полуночи по Босфору неслышно проходили русские военные корабли.
На какое-то мгновение мной овладело тревожное чувство ответственности. Весь город спал, и лишь я один видел этот огромный советский крейсер, направляющийся неведомо куда, чтобы натворить неизвестно каких бед.

Волнения жизни, подобно переливам мелодии и перипетиям захватывающей истории, рано или поздно подойдут к концу, а проплывающие перед нашими глазами образы города навсегда останутся с нами в наших мечтах и воспоминаниях.

Если город представляется нам красивым и необыкновенным, значит, и наша жизнь такова.

Я до сих пор люблю, проходя по вечерней улице или глядя из окна, всматриваться в окна чужие, в пространство чужой домашней жизни. Иногда я вижу женщину, в одиночестве гадающую на картах, — когда-то долгими зимними вечерами, если папа не возвращался домой, точно в такой же позе, раскладывая пасьянс, сидела мама и курила, курила… Иногда я вижу, как в маленьком полуподвальном помещении, освещенном таким же оранжевым светом, как когда-то наша гостиная, сидит за вечерней трапезой семья; глядя на то, как эти люди мило беседуют друг с другом, я наивно заключаю, что они счастливы. В Стамбуле чаще, чем где бы то ни было, приезжие из-за рубежа забывают, что для понимания сути города мало наблюдать происходящее на виду — нужно знать и то, что происходит за стенами, в укромных местах, куда нет доступа посторонним.

Однако для художника важна не суть вещей, а их форма, для романиста значение имеет не последовательность событий, а их взаимосвязь, а для мемуариста самое главное — не правдивость воспоминаний о прошлом, а их симметрия.