Цитаты

Даже крылатое выражение возникло: «Если Создатель и вправду существует, единственное, что Он в процессе Творения запечатал семью печатями — это скорость света».

Вечная жизнь Смерти

Лю Цысинь

Прошло полвека после Битвы Судного дня. Стратегия устрашения связывает руки трисолярианским захватчикам и не дает им напасть на Солнечную систему. Достигнутое равновесие шатко, однако знания и технологии трисоляриан привели человечество к ранее невиданному процветанию. Земная наука быстро развивается, Трисолярис перенимает достижения земной культуры; всё указывает на то, что обе цивилизации могут сосуществовать на равных без чудовищной угрозы полного взаимного уничтожения. Но не стало ли...

Сказки Юнь Тяньмина стали чем-то вроде пустых корзин, в которые можно запихнуть всё что угодно.

Вечная жизнь Смерти

Лю Цысинь

Прошло полвека после Битвы Судного дня. Стратегия устрашения связывает руки трисолярианским захватчикам и не дает им напасть на Солнечную систему. Достигнутое равновесие шатко, однако знания и технологии трисоляриан привели человечество к ранее невиданному процветанию. Земная наука быстро развивается, Трисолярис перенимает достижения земной культуры; всё указывает на то, что обе цивилизации могут сосуществовать на равных без чудовищной угрозы полного взаимного уничтожения. Но не стало ли...

В тот вечер, когда я закончил строить этот маяк, я сел в лодку и отплыл в море, чтобы полюбоваться им издалека. И тут вдруг ко мне пришла мысль: Смерть — это единственный маяк, который горит всегда. Неважно, куда ты плывёшь, в конце концов повернёшь к нему. Всё в мире проходит, и лишь Смерть живёт вечно.

Вечная жизнь Смерти

Лю Цысинь

Прошло полвека после Битвы Судного дня. Стратегия устрашения связывает руки трисолярианским захватчикам и не дает им напасть на Солнечную систему. Достигнутое равновесие шатко, однако знания и технологии трисоляриан привели человечество к ранее невиданному процветанию. Земная наука быстро развивается, Трисолярис перенимает достижения земной культуры; всё указывает на то, что обе цивилизации могут сосуществовать на равных без чудовищной угрозы полного взаимного уничтожения. Но не стало ли...

Если мы теряем нашу человеческую натуру, мы теряем многое, но если мы теряем нашу звериную натуру, мы теряем всё.

Вечная жизнь Смерти

Лю Цысинь

Прошло полвека после Битвы Судного дня. Стратегия устрашения связывает руки трисолярианским захватчикам и не дает им напасть на Солнечную систему. Достигнутое равновесие шатко, однако знания и технологии трисоляриан привели человечество к ранее невиданному процветанию. Земная наука быстро развивается, Трисолярис перенимает достижения земной культуры; всё указывает на то, что обе цивилизации могут сосуществовать на равных без чудовищной угрозы полного взаимного уничтожения. Но не стало ли...

Сейчас мы знаем, что такова дорога любой цивилизация: проснуться в тесной колыбели, сделать первые шаги, совершить первый полет, летать быстрее и дальше, и наконец объединить свою судьбу с судьбой Вселенной.
Всем разумным существам предначертано стать настолько же великими, насколько велики их устремления.

Вечная жизнь Смерти

Лю Цысинь

Прошло полвека после Битвы Судного дня. Стратегия устрашения связывает руки трисолярианским захватчикам и не дает им напасть на Солнечную систему. Достигнутое равновесие шатко, однако знания и технологии трисоляриан привели человечество к ранее невиданному процветанию. Земная наука быстро развивается, Трисолярис перенимает достижения земной культуры; всё указывает на то, что обе цивилизации могут сосуществовать на равных без чудовищной угрозы полного взаимного уничтожения. Но не стало ли...

Смерть - это единственный маяк, который горит всегда. Неважно, куда ты плывешь, в конце концов повернешь к нему. Все в мире проходит, и лишь Смерть живет вечно.

Вечная жизнь Смерти

Лю Цысинь

Прошло полвека после Битвы Судного дня. Стратегия устрашения связывает руки трисолярианским захватчикам и не дает им напасть на Солнечную систему. Достигнутое равновесие шатко, однако знания и технологии трисоляриан привели человечество к ранее невиданному процветанию. Земная наука быстро развивается, Трисолярис перенимает достижения земной культуры; всё указывает на то, что обе цивилизации могут сосуществовать на равных без чудовищной угрозы полного взаимного уничтожения. Но не стало ли...

Чэн Синь с АА путешествовали по почти необитаемым континентам Земли. Летали над бескрайними лесами, скакали на лошадях по травянистым равнинам, лениво валялись на пустынных пляжах… Большинство городов заросло лесом и лианами, лишь кое-где оставались маленькие очажки цивилизации — там жили немногочисленные земляне. Всего планету населяло примерно столько же людей, сколько в конце неолита.
Чем дольше путешественницы оставались на Земле, тем больше вся история цивилизации казалась им похожей на сон.

Вечная жизнь Смерти

Лю Цысинь

Прошло полвека после Битвы Судного дня. Стратегия устрашения связывает руки трисолярианским захватчикам и не дает им напасть на Солнечную систему. Достигнутое равновесие шатко, однако знания и технологии трисоляриан привели человечество к ранее невиданному процветанию. Земная наука быстро развивается, Трисолярис перенимает достижения земной культуры; всё указывает на то, что обе цивилизации могут сосуществовать на равных без чудовищной угрозы полного взаимного уничтожения. Но не стало ли...

Их Старший любил приговаривать: «Как бы ты ни был быстрым, в космосе найдется кто-нибудь еще быстрее; каким бы ты ни был медленным, в космосе найдется кто-нибудь еще медленнее».

Вечная жизнь Смерти

Лю Цысинь

Прошло полвека после Битвы Судного дня. Стратегия устрашения связывает руки трисолярианским захватчикам и не дает им напасть на Солнечную систему. Достигнутое равновесие шатко, однако знания и технологии трисоляриан привели человечество к ранее невиданному процветанию. Земная наука быстро развивается, Трисолярис перенимает достижения земной культуры; всё указывает на то, что обе цивилизации могут сосуществовать на равных без чудовищной угрозы полного взаимного уничтожения. Но не стало ли...

И все же истинное могущество принадлежит времени. Оставить после себя след труднее, чем создать мир. Цивилизация подошла к своему концу, а единственное, что смогло сделать человечество, - это то же, что делало в далеком прошлом, когда было еще младенцем: высекло слова в камне.

Вечная жизнь Смерти

Лю Цысинь

Прошло полвека после Битвы Судного дня. Стратегия устрашения связывает руки трисолярианским захватчикам и не дает им напасть на Солнечную систему. Достигнутое равновесие шатко, однако знания и технологии трисоляриан привели человечество к ранее невиданному процветанию. Земная наука быстро развивается, Трисолярис перенимает достижения земной культуры; всё указывает на то, что обе цивилизации могут сосуществовать на равных без чудовищной угрозы полного взаимного уничтожения. Но не стало ли...

Разные люди по-разному смотрят на вещи. Жители Мира III говорили, что там просто рай - правда, не знаю, считают ли они так же и сейчас. Как только мир заключают в «световую могилу», ни одно сообщение не может выйти наружу. Но мне кажется, что люди там вполне счастливы. Для некоторых безопасность - непременное условие счастья.

Вечная жизнь Смерти

Лю Цысинь

Прошло полвека после Битвы Судного дня. Стратегия устрашения связывает руки трисолярианским захватчикам и не дает им напасть на Солнечную систему. Достигнутое равновесие шатко, однако знания и технологии трисоляриан привели человечество к ранее невиданному процветанию. Земная наука быстро развивается, Трисолярис перенимает достижения земной культуры; всё указывает на то, что обе цивилизации могут сосуществовать на равных без чудовищной угрозы полного взаимного уничтожения. Но не стало ли...

— Ну, за прекрасных дам, Пит. Чем больше их встречаешь, тем легче забываешь!

Будущее всегда лучше прошлого.

Но в сердце моем была зима, и я искал дверь в Лето.

............
Той зимой Пит взял за правило подходить к своей двери, обнюхивать ее — и поворачивать обратно. Его, видите ли, не устраивало противное белое вещество, покрывавшее землю и все вокруг. Он начинал приставать ко мне, чтобы я открыл ему человечью дверь, ибо был твердо убежден: хоть одна из дверей да должна открываться в лето. Поэтому всякий раз мне приходилось обходить вместе с ним все одиннадцать дверей и приоткрывать их по очереди, дабы он убедился, что за каждой из них та же зима. И с каждым новым разочарованием росло его недовольство мною. И все-таки он оставался дома до тех пор, пока гидравлика естества не понуждала его выходить наружу. Когда он возвращался, льдинки на лапах стучали по полу, словно башмаки на деревянной подошве. Он свирепо посматривал на меня и отказывался мурлыкать, пока не слизывал льдинки, после чего милостиво прощал меня — до следующего раза. Но он никогда не прекращал искать Дверь в Лето..........
Однако Пит, как подобает настоящему коту, предпочитает выходить на улицу. И он не оставил надежду, что одна из дверей, которую ему еще не открывали, все-таки должна быть Дверью в Лето. Знаете, я думаю, что он прав.

Абсолютной безопасности не бывает. Если уж человек живет, он должен рисковать. И надо, в конце концов, доверять людям.

Мой старик говаривал, что чем больше законов, тем больше жуликов. А еще он говорил, что мудрый человек должен быть всегда готов бросить свой багаж.

большинство детей — маленькие дикари, и, только став взрослыми, они научатся вести себя. Впрочем, далеко не все из них будут при этом цивилизованными людьми.

Я медленно досчитал в уме до десяти в двоичной системе.

Жить вообще смертельно опасно: от этого умирают.

чем запутанней закон, тем проще жулику его обойти.

занимать деньги – это все равно, что плавать с кирпичами в руках…

На свете есть коты и есть все прочие, причем большинство из прочих терпеть не могут котов.

— Ты уж лучше сиди тут, парень, и карауль машину. Если кто сунется — быстро кричи «стой!» три раза подряд и стреляй в грудь.
— Мяу!

Вы когда-нибудь пробовали обсуждать с подростком тему, на которую тот не желает разговаривать? Пользы столько же, сколько от крика под водой

Еще будучи пушистым котенком, Пит выработал для себя простую философию, согласно которой я отвечал за жилье, еду и погоду, а он – за все остальное. За погоду он взыскивал с меня особенно строго.