Цитаты
284318
Так я на собственном горьком опыте узнала, что счастье, если его не с кем разделить, становится невыносимым.
На четвертом этаже лондонского особняка живет маленькая Черити Тиддлер. На календаре — конец XIX века, и, стало быть, все цели в жизни юной леди предопределены: приличное образование — пение, танцы, музыка, рисование, вышивание — и удачное замужество. Но во все времена рождаются девочки, которым интереснее изучать окружающий, мир и его обитателей, чем наряжаться и охотиться за мужьями. Черити — из таких. С ранних лет ей живется одиноко, но вовсе не скучно. Ведь вокруг столько всего интересного:...
В этом и заключалось дело: у Энн драгоценности должны были быть драгоценнее,чем у сестры, вуаль- длиннее, подружек невесты и гостей- больше. И конечно, чтобы уже совсем всех перещеголять, мужу надлежало быть старше и уродливее.
На четвертом этаже лондонского особняка живет маленькая Черити Тиддлер. На календаре — конец XIX века, и, стало быть, все цели в жизни юной леди предопределены: приличное образование — пение, танцы, музыка, рисование, вышивание — и удачное замужество. Но во все времена рождаются девочки, которым интереснее изучать окружающий, мир и его обитателей, чем наряжаться и охотиться за мужьями. Черити — из таких. С ранних лет ей живется одиноко, но вовсе не скучно. Ведь вокруг столько всего интересного:...
МАМА
- Кто только у нее не умирал: отец, обе бабушки, оба дедушки, старший брат, младшая сестра…
ПАПА
- Не везет бедняжке.
МАМА
- Альберт, мне кажется, она уже во второй раз хоронит мать.
ПАПА
- Чтобы наверняка.
На четвертом этаже лондонского особняка живет маленькая Черити Тиддлер. На календаре — конец XIX века, и, стало быть, все цели в жизни юной леди предопределены: приличное образование — пение, танцы, музыка, рисование, вышивание — и удачное замужество. Но во все времена рождаются девочки, которым интереснее изучать окружающий, мир и его обитателей, чем наряжаться и охотиться за мужьями. Черити — из таких. С ранних лет ей живется одиноко, но вовсе не скучно. Ведь вокруг столько всего интересного:...
- «Все мы барахтаемся в грязи, но некоторые глядят на звезды».
- Это мистер Уайльд?
- Да.
- Зачем вы мне это говорите?
- Потому что рядом с вами даже из адской пропасти мне всегда видно небо…
На четвертом этаже лондонского особняка живет маленькая Черити Тиддлер. На календаре — конец XIX века, и, стало быть, все цели в жизни юной леди предопределены: приличное образование — пение, танцы, музыка, рисование, вышивание — и удачное замужество. Но во все времена рождаются девочки, которым интереснее изучать окружающий, мир и его обитателей, чем наряжаться и охотиться за мужьями. Черити — из таких. С ранних лет ей живется одиноко, но вовсе не скучно. Ведь вокруг столько всего интересного:...
Джульетте Капулетти было четырнадцать, и я предполагала, что, если бы ей подарили на день рождения «Книгу новых чудес», она могла бы заняться чем-нибудь достойным. Как и я, она узнала бы, что бесполые спорофиты
гораздо сдержаннее в проявлении своих чувств, чем Монтекки.
На четвертом этаже лондонского особняка живет маленькая Черити Тиддлер. На календаре — конец XIX века, и, стало быть, все цели в жизни юной леди предопределены: приличное образование — пение, танцы, музыка, рисование, вышивание — и удачное замужество. Но во все времена рождаются девочки, которым интереснее изучать окружающий, мир и его обитателей, чем наряжаться и охотиться за мужьями. Черити — из таких. С ранних лет ей живется одиноко, но вовсе не скучно. Ведь вокруг столько всего интересного:...
- Она безумная. Декламирует Шекспира шайке зверья!
Не знаю, откуда она получила эти сведения, но вынуждена признать: это была предельно точно изложенная суть моей жизни.
На четвертом этаже лондонского особняка живет маленькая Черити Тиддлер. На календаре — конец XIX века, и, стало быть, все цели в жизни юной леди предопределены: приличное образование — пение, танцы, музыка, рисование, вышивание — и удачное замужество. Но во все времена рождаются девочки, которым интереснее изучать окружающий, мир и его обитателей, чем наряжаться и охотиться за мужьями. Черити — из таких. С ранних лет ей живется одиноко, но вовсе не скучно. Ведь вокруг столько всего интересного:...
Настоящий талант совершенствуется в одиночестве.
На четвертом этаже лондонского особняка живет маленькая Черити Тиддлер. На календаре — конец XIX века, и, стало быть, все цели в жизни юной леди предопределены: приличное образование — пение, танцы, музыка, рисование, вышивание — и удачное замужество. Но во все времена рождаются девочки, которым интереснее изучать окружающий, мир и его обитателей, чем наряжаться и охотиться за мужьями. Черити — из таких. С ранних лет ей живется одиноко, но вовсе не скучно. Ведь вокруг столько всего интересного:...
Циник — это тот, кто всему знает цену и ничего не ценит.
На четвертом этаже лондонского особняка живет маленькая Черити Тиддлер. На календаре — конец XIX века, и, стало быть, все цели в жизни юной леди предопределены: приличное образование — пение, танцы, музыка, рисование, вышивание — и удачное замужество. Но во все времена рождаются девочки, которым интереснее изучать окружающий, мир и его обитателей, чем наряжаться и охотиться за мужьями. Черити — из таких. С ранних лет ей живется одиноко, но вовсе не скучно. Ведь вокруг столько всего интересного:...
Тех, у кого есть честолюбивые устремления, нередко считают эгоистами.
На четвертом этаже лондонского особняка живет маленькая Черити Тиддлер. На календаре — конец XIX века, и, стало быть, все цели в жизни юной леди предопределены: приличное образование — пение, танцы, музыка, рисование, вышивание — и удачное замужество. Но во все времена рождаются девочки, которым интереснее изучать окружающий, мир и его обитателей, чем наряжаться и охотиться за мужьями. Черити — из таких. С ранних лет ей живется одиноко, но вовсе не скучно. Ведь вокруг столько всего интересного:...
Деньги, особенно лично заработанные, прибавляют уверенности в себе.
На четвертом этаже лондонского особняка живет маленькая Черити Тиддлер. На календаре — конец XIX века, и, стало быть, все цели в жизни юной леди предопределены: приличное образование — пение, танцы, музыка, рисование, вышивание — и удачное замужество. Но во все времена рождаются девочки, которым интереснее изучать окружающий, мир и его обитателей, чем наряжаться и охотиться за мужьями. Черити — из таких. С ранних лет ей живется одиноко, но вовсе не скучно. Ведь вокруг столько всего интересного:...
Любовь не может наделить человека новыми качествами. Она лишь обостряет те качества, которые заложены в нем от природы.
На четвертом этаже лондонского особняка живет маленькая Черити Тиддлер. На календаре — конец XIX века, и, стало быть, все цели в жизни юной леди предопределены: приличное образование — пение, танцы, музыка, рисование, вышивание — и удачное замужество. Но во все времена рождаются девочки, которым интереснее изучать окружающий, мир и его обитателей, чем наряжаться и охотиться за мужьями. Черити — из таких. С ранних лет ей живется одиноко, но вовсе не скучно. Ведь вокруг столько всего интересного:...
Не знал, что эта книга являет собой пятую часть "приключений фельдъегеря", так как предыдущие не читал. Что сказать - не дурно. Ю. Корчевский на своей волне. Читая просто отдыхаю.
Короткое, но яркое царствование Федора Алексеевича ознаменовалось важными реформами. Проведена общая перепись населения, в армии отменено местничество, при котором для занятия командной должности учитывались не личные заслуги и боевой опыт, а «заслуги предков». Государь набирает в свою команду молодых и энергичных людей. Алексей Терехов, бывший офицер спецслужб, волей случая заброшенный в XVII век, делает при царском дворе головокружительную карьеру – от простого стрельца до сотника личной...
Говорят, если утром очень резко встать с кровати, есть риск забыть в ней что-то важное вроде некоторых мыслей и даже части собственной души.
Что делать, если на сложнейшее дипломатическое задание тебя, уникального специалиста по контактам с иными мирами, отправляют под защитой невыносимого, грубого и непредсказуемого Одержимого? А от успеха задания зависит судьба Империи? Только сохранять спокойствие и не реагировать на провокации.
Вета Чалова, особый дипломат Его Императорского Величества, прекрасно знает: выдержка и хладнокровие – лучшее оружие. Но только сработает ли оно на этот раз?
— С прогрессирующим артритом, должно быть, трудно держаться в седле. Или подняться с кресла вам мешает подагра?
— Я бы продемонстрировал тебе собственное здоровье, да только скелетами не интересуюсь, — фыркнул он, не меняя позы.
— Стало быть, мне невероятно повезло, — медленно кивнула я.
Да, это будут сложные переговоры!
Что делать, если на сложнейшее дипломатическое задание тебя, уникального специалиста по контактам с иными мирами, отправляют под защитой невыносимого, грубого и непредсказуемого Одержимого? А от успеха задания зависит судьба Империи? Только сохранять спокойствие и не реагировать на провокации.
Вета Чалова, особый дипломат Его Императорского Величества, прекрасно знает: выдержка и хладнокровие – лучшее оружие. Но только сработает ли оно на этот раз?
Царица не ответила, сделав вид, что не поняла вопроса. Хотя я была уверена: промолчала она исключительно от хорошего воспитания и нежелания оскорблять хозяйку отрицательным ответом.
Что делать, если на сложнейшее дипломатическое задание тебя, уникального специалиста по контактам с иными мирами, отправляют под защитой невыносимого, грубого и непредсказуемого Одержимого? А от успеха задания зависит судьба Империи? Только сохранять спокойствие и не реагировать на провокации.
Вета Чалова, особый дипломат Его Императорского Величества, прекрасно знает: выдержка и хладнокровие – лучшее оружие. Но только сработает ли оно на этот раз?
Я на мгновение запнулась , растерянно разглядывала мужчину и пытаясь понять, серьезно он сейчас или издевается. Выглядел серьезным.
Что делать, если на сложнейшее дипломатическое задание тебя, уникального специалиста по контактам с иными мирами, отправляют под защитой невыносимого, грубого и непредсказуемого Одержимого? А от успеха задания зависит судьба Империи? Только сохранять спокойствие и не реагировать на провокации.
Вета Чалова, особый дипломат Его Императорского Величества, прекрасно знает: выдержка и хладнокровие – лучшее оружие. Но только сработает ли оно на этот раз?
О силах и способностях Одержимых ходило много слухов, и большинство из них - довольно жуткие.
Что делать, если на сложнейшее дипломатическое задание тебя, уникального специалиста по контактам с иными мирами, отправляют под защитой невыносимого, грубого и непредсказуемого Одержимого? А от успеха задания зависит судьба Империи? Только сохранять спокойствие и не реагировать на провокации.
Вета Чалова, особый дипломат Его Императорского Величества, прекрасно знает: выдержка и хладнокровие – лучшее оружие. Но только сработает ли оно на этот раз?
Хватит с меня на сегодня Ветрова, да и не только на сегодня. Кажется , с таким стимулом, как возможность больше не видеть этого человека, я способна свернуть горы и вывернуть этих варов вместе с их плащами наизнанку.
Что делать, если на сложнейшее дипломатическое задание тебя, уникального специалиста по контактам с иными мирами, отправляют под защитой невыносимого, грубого и непредсказуемого Одержимого? А от успеха задания зависит судьба Империи? Только сохранять спокойствие и не реагировать на провокации.
Вета Чалова, особый дипломат Его Императорского Величества, прекрасно знает: выдержка и хладнокровие – лучшее оружие. Но только сработает ли оно на этот раз?
Мужчины, с которыми я бы охотно потанцевала, все без исключения не танцуют. Марлен Дитрих
Что делать, если на сложнейшее дипломатическое задание тебя, уникального специалиста по контактам с иными мирами, отправляют под защитой невыносимого, грубого и непредсказуемого Одержимого? А от успеха задания зависит судьба Империи? Только сохранять спокойствие и не реагировать на провокации.
Вета Чалова, особый дипломат Его Императорского Величества, прекрасно знает: выдержка и хладнокровие – лучшее оружие. Но только сработает ли оно на этот раз?
Очень хотелось целиком спрятаться к нему под локоть и попытаться убедить себя, что вокруг ничего не происходит, но я волевым усилием заставила себя отогнать трусливые мысли и , прижавшись щекой к груди мужчины, наблюдала за происходящим.
Что делать, если на сложнейшее дипломатическое задание тебя, уникального специалиста по контактам с иными мирами, отправляют под защитой невыносимого, грубого и непредсказуемого Одержимого? А от успеха задания зависит судьба Империи? Только сохранять спокойствие и не реагировать на провокации.
Вета Чалова, особый дипломат Его Императорского Величества, прекрасно знает: выдержка и хладнокровие – лучшее оружие. Но только сработает ли оно на этот раз?
Вообще, сегодня он был хоть и ворчлив , но удивительно благодушен. Если сравнить с прежним поведением - практически эталон обходительности.
Что делать, если на сложнейшее дипломатическое задание тебя, уникального специалиста по контактам с иными мирами, отправляют под защитой невыносимого, грубого и непредсказуемого Одержимого? А от успеха задания зависит судьба Империи? Только сохранять спокойствие и не реагировать на провокации.
Вета Чалова, особый дипломат Его Императорского Величества, прекрасно знает: выдержка и хладнокровие – лучшее оружие. Но только сработает ли оно на этот раз?
Танцы — это искусство отдергивать свою ногу раньше, чем на нее наступит партнер.
Что делать, если на сложнейшее дипломатическое задание тебя, уникального специалиста по контактам с иными мирами, отправляют под защитой невыносимого, грубого и непредсказуемого Одержимого? А от успеха задания зависит судьба Империи? Только сохранять спокойствие и не реагировать на провокации.
Вета Чалова, особый дипломат Его Императорского Величества, прекрасно знает: выдержка и хладнокровие – лучшее оружие. Но только сработает ли оно на этот раз?
Молодой человек, вы пейте пиво, пока оно ещё холодное
Ленинград, 1930 год. Уже на полную силу работает машина террора, уже заключенные инженеры спроектировали Большой дом, куда совсем скоро переедет питерское ОГПУ-НКВД. Уже вовсю идут чистки – в Смольном и в Публичке, на Путиловском заводе и в Эрмитаже. Но рядом с большим государственным злом по-прежнему существуют маленькие преступления: советские граждане не перестают воровать, ревновать и убивать даже в тени строящегося Большого дома. Связать рациональное с иррациональным, перевести липкий ужас...
Зайцеву на миг стало жутко. Там, в тюрьме, он был для этих людей физической субстанцией, у которой не могло быть ничего человеческого: чувств, привычек, желаний, мыслей, прав. Только способность бояться и испытывать боль. А теперь, казалось, чем дальше отдалялся он от тюрьмы, тем полнее совершал обратное превращение. Воплощался в человека. Советского гражданина. С ним снова можно было разговаривать, стрелять сигаретки, прикасаться, делиться практическими советами.
Ленинград, 1930 год. Уже на полную силу работает машина террора, уже заключенные инженеры спроектировали Большой дом, куда совсем скоро переедет питерское ОГПУ-НКВД. Уже вовсю идут чистки – в Смольном и в Публичке, на Путиловском заводе и в Эрмитаже. Но рядом с большим государственным злом по-прежнему существуют маленькие преступления: советские граждане не перестают воровать, ревновать и убивать даже в тени строящегося Большого дома. Связать рациональное с иррациональным, перевести липкий ужас...
Глядя на Катьку, Зайцев недоумевал особенно: как это люди находят себе супругов? Разглядеть в эдакой, например, туше свою единственную. А ведь выбрал ее муж эту свою Катерину Егоровну. Уму непостижимо, размышлял он, жуя хлеб. Решают. Записываются. Тащат в комнату примусы, матрасы, потом детские кроватки и корытца. Вьют гнездо. Эта сторона обычной человеческой жизни казалась Зайцеву невообразимой. И эти все ритуалы. Походы на танцы. А потом непременный мужской пиджак поверх девичьих плеч, с бесконечной невской набережной в качестве декорации. Стишки еще, цветочки… Зайцев поморщился. Стряхнул крошки и залпом опрокинул оставшийся кофе.
Ленинград, 1930 год. Уже на полную силу работает машина террора, уже заключенные инженеры спроектировали Большой дом, куда совсем скоро переедет питерское ОГПУ-НКВД. Уже вовсю идут чистки – в Смольном и в Публичке, на Путиловском заводе и в Эрмитаже. Но рядом с большим государственным злом по-прежнему существуют маленькие преступления: советские граждане не перестают воровать, ревновать и убивать даже в тени строящегося Большого дома. Связать рациональное с иррациональным, перевести липкий ужас...