Имея ограниченное время невозможно растянуть удовольствие.
Женщины печально знамениты тем, что делятся всеми своими проблемами.
Маленькая драма придает остроты.
You could jump so much higher, when you had somewhere safe to fall.
Есть ли что-нибудь привлекательнее мужчины, который стремится иметь детей?
У каждого есть другая жизнь про запас, которая могла бы сделать человека счастливым.
Пожилые женщины бывают суровыми, а вот мужчины с возрастом, похоже, делаются мягче, эмоции захватывают их врасплох, словно со временем изнашивается некий защитный барьер.
Поможет ли ей это стать «неунывающей» молодой женщиной? Да, вероятно поможет. Ничто так не укрепляет дух, как толика остракизма.
-Руби! Иди сюда! Ужин.
Руби, сидевшая на полу в окружении кукол и мягких игрушек, подняла глаза. Она разместила их вокруг себя, подражая "кружку чтения" в дневной группе и делая вид, что читает им про любопытного Джорджа. Она держала книгу точно так же, как, по-видимому, воспитательница, и, переворачивая страницу, каждый раз лизала палец.
-Пора спать! - бодро произнесла Руби и небрежным движением опрокинула игрушки в положение для сна.
Оставалось только надеяться, что этого в дневной группе не делали.
Работа не должна опираться на эмоции, и тогда получишь от неё удовольствие.
Если есть куда безопасно упасть, можно прыгать гораздо выше.
Только потому, что вы можете что-то сделать, не означает, что делать это нужно.
Угрюмость отнимает меньше времени и не так утомляет, как приветливость.
На самом деле не так уж важны все эти почести, награды, титулы. Семья – вот что важно на самом деле.
Друзей нужно беречь - их ведь много не бывает.
И прекратите вздыхать над этой вашей чахлой розой, лучше обнимите меня! И живите, живите назло всем...
Выйти замуж не напасть, как бы замужем не пропасть! Все ничего, но и днем дел полно, и ночью...
-Если бы ты хотела спасти меня, то вернула бы мне цветок, - вкрадчиво проговорил Грегори.
-Но он завял... - прошептала Летти.
-Значит, не для тебя моя розочка цвела, - ухмыльнулся он.
—Главное, знать, кому и в какой форме давать слово, - продолжила я, не слушая. - Отец хорошо это умел и научил Манфреда.
—И тебя, надо думать?
—О чем вы, сударь? Девочек такому не учат, - невольно улыбнулась я, - правда, они очень быстро учатся сами, если нужда заставит. Некоторые, правда, живут всю жизнь в уверенности, что любая клятва нерушима, а всякое данное слово необходимо сдержать.
Похоже хозяин на самом деле линял хуже собаки, а убирать за ним не убирали, потому что шерсти слуги вынесли мешка три. Хорошая, кстати, шерсть - ее и напрясть можно. Собачья шерсть, говорят помогает от прострела, а эта была примерно такой же.
Умение вовремя прикусить язык - не последняя человеческая добродетель.
Имелась у меня кубышка на черный день: сберечь кое-что не так уж сложно, если не разбрасываться деньгами попусту.
Есть мириады тонкостей, по которым мгновенно опознается скоробогатый человек, пробившийся в высший свет за очень большие деньги. Хоть сияй он бриллиантами с головы до ног, не поможет! А обедневшего дворянина можно узнать издалека, будь он хоть в рубище...
Манфред говорил, что у меня ядовитый язык, и если я вдруг решу утешить умирающего, тот вскочит и погонится за мною с кочергой
– А… чудовище?
– А что такого? – спросила я негромко. – Чудовище как чудовище. Иных послушать, мужья похуже будут – и бьют, и неволят, и насильничают, как в голову взбредет…