Давай останемся здесь с нашими драгоценными чашками и спокойно напьемся в одиночку. Все прекрасно. Зачем портить веселье, окружая себя страшными людьми и вещами?
Я понимаю, что красота – это разновидность доброты. Нужно уметь отдавать, и я пытаюсь быть щедрой.
Девушки выглядят просто потрясающе. Каждая ростом не меньше 180 см, с длинными, волнистыми волосами, практически без макияжа. Они словно сошли с рекламы зубной пасты. На их фоне я чувствую себя замарашкой. Какой смысл пытаться, когда в мире существуют такие девушки?
Я должна грустить и тосковать. И я сижу в тишине, а Крейг веселится, потому что для него не существует правил этикета после аборта. Он не понимает, что произошедшее случилось с нами обоими. Я впервые задумываюсь: а может быть, Крейг и не такой уж золотой мальчик.
Теперь тело-мой учитель, и я многому научилась. Боль и любовь-это те места, для посещения которых мне потребуется смелость. Смелость возникнет из понимания того, что я смогу справиться со всем, что ждёт меня там. Я создана не только для того, чтобы пережить боль и любовь, но ещё и в процессе этого стать цельной. Я-Воин.
Я говорю себе: "Женщина может испытывать голод, Гленнон. Женщина может удовлетворять свой аппетит, получать удовольствие от еды. Помни: ты не должна быть леди-ты должна быть Воином. Воин питает все три свои "я": разум, дух и тело".
Конец-это начало.
Мне нужно сказать ему: "Ты-не то, что ты сделал. Ты любим, и всегда был любим, и всегда будешь любим. И ты не просто любим, ты и есть любовь. Я не знаю, останусь ли с тобой. Не знаю, смогу ли доверять тебе. Но я могу сказать тебе истину, которую ты забыл. Я могу быть беспристрастным свидетелем любви для тебя. Любовь-это то, из чего ты создан. Благодать даруется свободно всем. Благодать и достоинство твои по праву".
Мы-отдельные фрагменты одного и того же пазла, поэтому, причиняя боль друг другу, мы причиняем боль себе.
Бог создал женщину как Воина. Я-Воин.
определенность, достигнутая в спешке, ничего хорошего не сулит.
***
мы строим предположения относительно людей, а потом наш мозг ищет информацию, которая подтверждает наши гипотезы.
***
входи. садись со мной. и не уходи, пока не научишь меня всему, что я должна знать.
***
мы не должны быть счастливы постоянно. наша жизнь тяжела и болезненна. и не потому, что мы живем не правильно, а потому, что она болезненна для всех. не избегайте боли. она вам нужна. она предназначена для вас. относитесь к ней спокойно. пусть она приходит и уходит. она дает вам топливо, которое вы сжигаете, чтобы выполнить свою работу на этой земле.
***
Я люблю их. Я люблю их и люблю свою сестру. Я люблю своих друзей. Думаю, я люблю своих близких больше, чем обычные люди. Моя любовь настолько огромна, всеобъемлюща, тяжела и сложна, что мне нужно прятаться от нее. Жизнь и любовь требуют от меня слишком многого. Я просто не готова к такому. То, с помощью чего я прячусь от боли, причиняет боль всем остальным. Я могу выжить, только причиняя боль близким. Не потому, что я их не люблю, а потому что люблю слишком сильно. Я могу лишь прошептать: "Я вас люблю", но мои слова звучат жалко. Они похожи на ложь.
Мы начинаем понимать, что такое родительство. Это значит однажды оглядеться вокруг и понять, что ты на аттракционе с другим человеком. Ты сидишь с ним в одной кабинке, прочно пристегнутый к креслу, и никогда, никогда не сможешь сойти. Теперь у нас одни чувства на двоих: восторг и паника, замирание сердце и счастье. Никто не сможет понять твоих чувств, кроме того, кто пристёгнут рядом с тобой.
Она права. Она понимает, что я пытаюсь избавиться от боли с помощью определенности, словно правильное решение принесет мне облегчение. Я погружаюсь в зыбучие пески тревожности: чем отчаяннее я пытаюсь выбраться, тем глубже тону. Единственный способ выжить -не делать резких движений, смириться с дискомфортом и обрести покой без ответов. Я не знаю. Истина заключается в том, что я просто не знаю, что с нами будет.
Я говорю, что любая зависимость -это маленькое, безопасное тайное место где прячутся чувствительные люди. Они хотят знать, что единственными, кто может причинить им вред, могут быть только они сами. Мы можем контролировать уровень боли. Никаких сюрпризов. Конечно, главная проблема зависимости заключается в том, что она причиняет боль всем, кого мы любим, приводит некоторых из нас в психиатрическую больницу или того хуже.
Проблемы нужно либо решить раз и навсегда, либо оставить кому-то другому
Бог создал женщину как Воина.
Горе-это напоминание о любви. Это доказательство того, что мы когда-то любили. Горе-это расписка, которой мы машем, чтобы сказать миру: "Посмотрите! Когда-то у меня была любовь! Я любила! Вот цена, которую я заплатила".
Эту книгу я купила на HR-выставке на стенде МИФ, по совету продавца. Я сейчас вообще активно ищу и собираю все возможные источники идей по управлению данными. Переведенных западных книг сейчас на рынке не так много, поэтому я стараюсь покупать каждый новый релиз.
Книга пригодится людям, которые поняли, что полагаться только на интуицию в ведении бизнеса уже не получится, и надо искать другие управленческие рычаги. Описаны основные принципы поиска и накопления данных, источники их получения даже при минимальном ИТ-обеспечении компании, гипотезы и способы их проверки.
Автор излагает мысли простым понятным языком, без излишней подстройки сверху, даже вступая в диалог с читателем. По крайней мере после прочтения некоторых глав я еще крутила в уме, как можно протестировать ту или иную гипотезу, и где её можно применить.
Прочитала я её достаточно быстро, но не могу сказать что там есть какие-то революционные идеи. Скорее это Data for Dummies, примерно такой вот КПД.
И тут я увидел. Правда целый город. Потерянный карандаш рисовал что-то в потерянном блокноте. Оторванная пуговица смотрела на меня через очки без стёкол. Два ключика, позвякивая о чём-то своём, пили чай из забытого кем-то термоса.
– Они ждут, пока их найдут? – спросил я у Вилли.
– Да нет, уже не ждут. Просто живут тут, и всё. Если уж потерялся, то ведь лучше не одному жить. А с кем-то, кто тоже потерялся.
Обычно я пытаюсь проскочить в класс незаметно. Просунуть нос в дверь и, когда Анна Сергеевна отвернётся, проскользнуть по стенке на свою последнюю парту. Но она всегда замечает. Всегда!
Привет, воробьи! Здравствуй, утренний трамвай! («Дзынь!» – сказал он мне в ответ.) Как же это здорово – набрать с утра целый мешок «здравствуй». И солнца. И ветра в ушах.
— Знаешь, Севка, а давай поедем с тобой к морю, — сказала мама. То есть на самом деле она сказала: — Ешь аккуратно, не кроши.
Но мне неинтересно слушать такие скучные вещи. Поэтому я часто слышу совсем не то, что мне говорят.
тот, кто имеет дело с книгами, не обходится вытиранием рук о штаны.
И я пошёл домой через парк, чтобы отвлечься. Правда, парк не совсем в той стороне, где мой дом, – даже, можно сказать, совсем в противоположной. Но я же не виноват, что парк так неудобно расположен. Зато там каштаны. А по дороге к моему дому каштанов нет