– А ты простила бы? – Глеб поднял глаза на Лену.
– Конечно.
– Даже если бы была очень-очень обижена на кого-то и не хотела его видеть?
– Да.
– Тогда почему ты не можешь простить бабу Липу? Она ведь искренне раскаивается.
Лена уставилась на Глеба, открыв рот от изумления.
– Что, других учить легче? – усмехнулся тот.
– Ну так как? Изменил свое мнение? Что все-таки важнее – интеллект или физическая сила?
– Когда все это вместе, – сказал Глеб.
– А почему ты не можешь ей сказать, чтобы она тебя не пасла как маленького? – не выдержал Глеб. – Это что, нормально – шестиклассник ходит везде с бабушкой за ручку? Над тобой весь класс смеется, Карась!
– Пусть. Они мне никто. А бабушка – это моя семья. Как я могу ее обидеть? Тем более сейчас, – проговорил Юрасик.
А в понедельник у нас был звонок о заложенной бомбе…
— Чтобы контрольную сорвать? — предположил водитель.
— Чтобы снять на телефон панику. И разместить видео в интернете.
— Да ладно, не было у него никакой депрессии, — шепотом отозвалась Лена. — У эгоистов депрессии не бывает, потому что они любят только себя.
— А ему больше некого любить, — заметил Юрасик. — У него никого нет.
-Тебе, Юрок, надо что-то менять в своей жизни. Иначе ты до одиннадцатого класса будешь мишенью для всяких дураков вроде Мухина. Бросай шахматы и иди заниматься боксом. Ну, или борьбой для толстых людей. Как она там называется?
-Сумо, что ли?
-Во-во, сумо. В тебе же столько весу, как в трех Мухиных! Чего ты ему не врезал, как следует?Кго же по кускам потом собирали бы!
-Я не могу ударить человека, - смущенно признался Юрасик.
-Не можешь ударить? - Глеб почесал затылок. - Да, это проблема. Тогда в следующий раз знаешь что? Ты просто на него сядь!
Кто-то отлично ведет хозяйство и печет пироги, а кто-то превосходно мусорит, пачкает тарелки и виртуозно эти пироги поедает.
Они хохотали так легко и весело, как только могут хохотать друзья, которым очень хорошо вместе
Кто не интересуется прошлым, у того нет будущего.
— Что случилось? — рявкнул милорд Верд.— С кем? — испугалась я.— С вами! — Еще и глазами черными засверкал — страсти какие.— Пока вы не принялись меня пугать — все было хорошо, — честно ответила я, не отказывая себе в удовольствии полюбоваться мужчиной. А что — роскошный экземпляр. Широкоплечий. Серебристоволосый. С черными глазами… Да что я… Я ж так — только с эстетической точки зрения.— Тогда зачем вы поднялись? — гневался он.— Постель делает человека больным, — процитировала я кого-то из древних греков.— Идиот с кулаками делает человека больным. — Он подошел совсем близко и даже уже протянул руку, чтобы погладить меня по щеке… но… решительно шагнул назад. — Простите.
— Аспирант — это зародыш специалиста, а вы, студенты первого курса… Я даже боюсь предположить, кто вы относительно разумности.
— Мужчина должен быть мужчиной. Уметь принимать решение и нести за него ответственность. А матерям, уж простите меня, свойственна гиперопека. А потом они удивляются, что вырос не сын, а размазня.
— Слухи, порочащие репутацию, вы называете нелепостью?
— Именно так. И всегда не понимала: зачем это кому-то надо… Ну, занимайся своей жизнью и не лезь в чужую… И все будет гораздо спокойнее и приятнее.
— А скрываться надо там, где много народу, — задумчиво протянула я. — Знаете, по принципу листьев в лесу: когда их неисчислимое количество, сложно найти нужный.
Зачем рядом мужчина, который не защищает свою семью ценой собственной жизни? Оставь его.
Подростки вообще любят испытывать границы дозволенного. И чем подросток больше любит — тем решительнее он будет прощупывать эту границу.
— Зачем? Он хочет свободы?
— Нет. Он хочет, чтобы ему показали, что мир — нормален, граница есть и он в безопасности.
— То есть Паша… Пауль нарочно провоцировал меня, чтобы ему указали его место?
— Совершенно верно.
— Я не знаю, как в вашем мире, но в моем… Вы красивы, но у вас нет защиты — значит, вас будут добиваться. И не всегда пристойными способами. Вы искренни — для нашего общества это недостаток. А по поводу веры в людей… Знаете, иной раз хочется собраться, уехать на необитаемый остров…
Луиза всегда была до отвращения правильной. И удивительно приличной. Это в какой-то момент начинает действовать как зубная боль. Такое совершенство… Но ты однажды начинаешь понимать, что за этой правильностью — пустота. А ты женат на статуе, говорящей приятным тихим голосом абсолютно правильные вещи. И это сводит с ума…
— Я как-то приучился не замечать людей, которые пытаются поставить меня в щекотливую ситуацию.
— И как вам это удается?
— Я выбрал нескольких человек, мнение которых для меня важно. В глазах которых мне хочется выглядеть… прилично. И все. Мнения остальных для меня попросту не существует. Иначе бы я с ума сошел, кому-то что-то доказывая.
Есть вещи, которые обсуждать с кем-либо так же тяжело, как вырыть из-под земли гроб и открыть крышку. Есть вещи, которые мы храним внутри себя, как хранят лекарства: в запертых шкафах, в старых коробках, в темноте, вне досягаемости тех, кто сможет ими отравиться.
Невинных нет. Хотя некоторые умеют чертовски хорошо маскироваться под них.
Когда используешь месть как бомбу, смотри не подорвись на ней сама.
«Генетика – это на всю жизнь только для тех, кто боится плюнуть ей в лицо.»
Сравнивай диаметр проблемы не с прыщом на заднице,а ну хотя бы с венком на гробовой крышке...
Поверь, когда мужчина заинтересован, он может быть очень изобретательным. Но мы без конца тешим себя иллюзиями, что ему мешают обстоятельства. Ты смеешься, а на самом деле это межнациональный женский спорт! Называется "придумай оправдание тому, кто тебя не хочет".