Цитаты
283426
Даже если кто-то там написал книгу, это еще не дает ему права черкать в моей
личной копии, особенно если почерк у него мерзкий, как у аптекаря, и он непременно использует умные слова, за которыми надо лезть в словарь и выяснять, что автор всего-то имел в виду пожелать нам «приятного чтения».
Семь лет между рождением сына и смертью отца… Это были для Этгара Керета хорошие годы, пусть и полные тревог. Лео родился в самый разгар очередной атаки террористов. У отца диагностировали рак. Угроза войны мрачной тенью нависала над их домом. Стараясь вырваться из угрюмой действительности, Керет записывал свои размышления, глубокие и не очень, печальные и смешные, абсурдистские и реалистичные – обо всем, что творилось вокруг. И получились истории – о хрупкости, странности, невозможности жизни,...
- Я люблю жизнь. Если она хорошего качества - отлично. Нет - ну, значит, нет. Я не переборчивый.
Семь лет между рождением сына и смертью отца… Это были для Этгара Керета хорошие годы, пусть и полные тревог. Лео родился в самый разгар очередной атаки террористов. У отца диагностировали рак. Угроза войны мрачной тенью нависала над их домом. Стараясь вырваться из угрюмой действительности, Керет записывал свои размышления, глубокие и не очень, печальные и смешные, абсурдистские и реалистичные – обо всем, что творилось вокруг. И получились истории – о хрупкости, странности, невозможности жизни,...
Я молчал. Опыт научил меня, что есть ситуации, когда лучше сидеть тихо. То есть я старался сидеть тихо. Жизнь дает мне хорошие советы, но иногда я отказываюсь им следовать.
Семь лет между рождением сына и смертью отца… Это были для Этгара Керета хорошие годы, пусть и полные тревог. Лео родился в самый разгар очередной атаки террористов. У отца диагностировали рак. Угроза войны мрачной тенью нависала над их домом. Стараясь вырваться из угрюмой действительности, Керет записывал свои размышления, глубокие и не очень, печальные и смешные, абсурдистские и реалистичные – обо всем, что творилось вокруг. И получились истории – о хрупкости, странности, невозможности жизни,...
Восстанавливая в памяти истории, которые папа рассказывал мне на ночь много лет назад, я понимаю, что дело там было не только в захватывающих сюжетах: эти истории должны были стать для меня важным уроком. Уроком о почти отчаянной потребности находить хорошее даже в самых неподходящих местах. Уроком о стремлении не столько приукрашивать реальность, сколько упорно искать ракурс, способный представить уродство в более выгодном свете — и тем самым породить нежность и участие в каждой оспине и каждой морщине на покрытом шрамами лице.
Семь лет между рождением сына и смертью отца… Это были для Этгара Керета хорошие годы, пусть и полные тревог. Лео родился в самый разгар очередной атаки террористов. У отца диагностировали рак. Угроза войны мрачной тенью нависала над их домом. Стараясь вырваться из угрюмой действительности, Керет записывал свои размышления, глубокие и не очень, печальные и смешные, абсурдистские и реалистичные – обо всем, что творилось вокруг. И получились истории – о хрупкости, странности, невозможности жизни,...
Помню, я думал, что и в моём будущем появится эта самая вера в Бога. В конце концов, мой брат знает всё на свете, и, если он верит в Создателя, Создатель просто обязан существовать.
Семь лет между рождением сына и смертью отца… Это были для Этгара Керета хорошие годы, пусть и полные тревог. Лео родился в самый разгар очередной атаки террористов. У отца диагностировали рак. Угроза войны мрачной тенью нависала над их домом. Стараясь вырваться из угрюмой действительности, Керет записывал свои размышления, глубокие и не очень, печальные и смешные, абсурдистские и реалистичные – обо всем, что творилось вокруг. И получились истории – о хрупкости, странности, невозможности жизни,...
Я как раз прочитал в газете, что зарубежные счета, иностранные гражданства и полноприводные автомобили - главные тренды этого лета.
Семь лет между рождением сына и смертью отца… Это были для Этгара Керета хорошие годы, пусть и полные тревог. Лео родился в самый разгар очередной атаки террористов. У отца диагностировали рак. Угроза войны мрачной тенью нависала над их домом. Стараясь вырваться из угрюмой действительности, Керет записывал свои размышления, глубокие и не очень, печальные и смешные, абсурдистские и реалистичные – обо всем, что творилось вокруг. И получились истории – о хрупкости, странности, невозможности жизни,...
– Ро-арк, – обратился к ней Люсьен, – я полон к тебе всяческого уважения. Я считаю тебя ровней. Уверен в твоем праве на равную оплату за равный труд. Я признаю за тобой право самой решать, рожать ли тебе ребенка или делать аборт. Словом, я верю во всю эту чушь. Будучи женщиной, ты в моих глазах не располагаешь никакими привилегиями, как-то связанными с твоим полом. – Сунув руку в карман, Люсьен достал комок смятых купюр. – А поскольку ты к тому же еще и клерк, то есть существо бесполое, ты остаешься единственным среди нас человеком, способным пойти и купить ящик холодного «Коорса».
Есть ли задача сложнее, чем добиться оправдания убийцы? Оправдания человека, который отважился на самосуд и пошел на двойное убийство?
На карту поставлено многое — жизнь мужчины, преступившего закон ради чести семьи, и репутация молодого адвоката, вопреки угрозам и здравому смыслу решившегося взяться за это дело.
Любая его ошибка может стать роковой, любое неверное слово — обернуться смертным приговором…
Он являл собой сдержанный голос рассудка посреди океана ненависти и раздоров.
Есть ли задача сложнее, чем добиться оправдания убийцы? Оправдания человека, который отважился на самосуд и пошел на двойное убийство?
На карту поставлено многое — жизнь мужчины, преступившего закон ради чести семьи, и репутация молодого адвоката, вопреки угрозам и здравому смыслу решившегося взяться за это дело.
Любая его ошибка может стать роковой, любое неверное слово — обернуться смертным приговором…
Люсьен учил его, что страх – это хорошо. Страх был союзником. Каждый адвокат испытывает чувство страха, когда появляется перед вновь избранным жюри и представляет ему своё дело.
«Бойся, это нормально, только не показывай свой страх».
Присяжные не пойдут за адвокатом, у которого хорошо подвешен язык, или который знает толк в туалетах, или за каким-нибудь клоуном. Они не последуют за раскатами мужественного голоса или попытками бороться с судьбой. Люсьен убедил Джейка в том, что присяжные поверят тому, кто говорит правду вне зависимости от того, как он одет, насколько красноречив и обладает ли некими сверхъестественными способностями. В зале суда адвокат должен быть самим собой, и если уж он чего-то боится – пусть боится. Присяжные тоже боятся.
«Подружись со страхом, потому что сам по себе он от тебя не уйдёт и уничтожит тебя, если ты не будешь в состоянии его контролировать».
Есть ли задача сложнее, чем добиться оправдания убийцы? Оправдания человека, который отважился на самосуд и пошел на двойное убийство?
На карту поставлено многое — жизнь мужчины, преступившего закон ради чести семьи, и репутация молодого адвоката, вопреки угрозам и здравому смыслу решившегося взяться за это дело.
Любая его ошибка может стать роковой, любое неверное слово — обернуться смертным приговором…
– Видишь ли, Стэн, не такие уж мы, юристы, и богачи. Теперь этот диплом уже не то, что раньше, – уж слишком много нас стало.
Есть ли задача сложнее, чем добиться оправдания убийцы? Оправдания человека, который отважился на самосуд и пошел на двойное убийство?
На карту поставлено многое — жизнь мужчины, преступившего закон ради чести семьи, и репутация молодого адвоката, вопреки угрозам и здравому смыслу решившегося взяться за это дело.
Любая его ошибка может стать роковой, любое неверное слово — обернуться смертным приговором…
Запомни, тот, кто защищается, почти всегда виновен.
Есть ли задача сложнее, чем добиться оправдания убийцы? Оправдания человека, который отважился на самосуд и пошел на двойное убийство?
На карту поставлено многое — жизнь мужчины, преступившего закон ради чести семьи, и репутация молодого адвоката, вопреки угрозам и здравому смыслу решившегося взяться за это дело.
Любая его ошибка может стать роковой, любое неверное слово — обернуться смертным приговором…
“Lawyers are extremely jealous”.
Есть ли задача сложнее, чем добиться оправдания убийцы? Оправдания человека, который отважился на самосуд и пошел на двойное убийство?
На карту поставлено многое — жизнь мужчины, преступившего закон ради чести семьи, и репутация молодого адвоката, вопреки угрозам и здравому смыслу решившегося взяться за это дело.
Любая его ошибка может стать роковой, любое неверное слово — обернуться смертным приговором…
“Panic was a part of her life, her make-up”.
Есть ли задача сложнее, чем добиться оправдания убийцы? Оправдания человека, который отважился на самосуд и пошел на двойное убийство?
На карту поставлено многое — жизнь мужчины, преступившего закон ради чести семьи, и репутация молодого адвоката, вопреки угрозам и здравому смыслу решившегося взяться за это дело.
Любая его ошибка может стать роковой, любое неверное слово — обернуться смертным приговором…
“Make friends with fear”.
Есть ли задача сложнее, чем добиться оправдания убийцы? Оправдания человека, который отважился на самосуд и пошел на двойное убийство?
На карту поставлено многое — жизнь мужчины, преступившего закон ради чести семьи, и репутация молодого адвоката, вопреки угрозам и здравому смыслу решившегося взяться за это дело.
Любая его ошибка может стать роковой, любое неверное слово — обернуться смертным приговором…
Я и в пьяном виде являюсь лучшим юристом, чем ты в трезвом.
Есть ли задача сложнее, чем добиться оправдания убийцы? Оправдания человека, который отважился на самосуд и пошел на двойное убийство?
На карту поставлено многое — жизнь мужчины, преступившего закон ради чести семьи, и репутация молодого адвоката, вопреки угрозам и здравому смыслу решившегося взяться за это дело.
Любая его ошибка может стать роковой, любое неверное слово — обернуться смертным приговором…
“- Why do lawyers drink so much? - They learn how in law school.”
Есть ли задача сложнее, чем добиться оправдания убийцы? Оправдания человека, который отважился на самосуд и пошел на двойное убийство?
На карту поставлено многое — жизнь мужчины, преступившего закон ради чести семьи, и репутация молодого адвоката, вопреки угрозам и здравому смыслу решившегося взяться за это дело.
Любая его ошибка может стать роковой, любое неверное слово — обернуться смертным приговором…
- Дорогой, что за смертник посмел обнажить на тебя клыки?
- Он только что ушел вон туда, - радостно брякнул Шмуль и ткнул пальцем в сторону, прежде чем я успела вмешаться.
Практика в середине учебного года? Да еще и в Преисподней?! Кажется, директриса сошла с ума, раз отправляет нас туда в компании ненавидящих меня полудемонов и самого мерзкого из преподавателей. Эх, мужа бы моего сюда призвать… да жаль, заклятие Жабы не позволяет. Но кто сказал, что группа номер шестьдесят шесть не способна с этим справиться? Темная Герцогиня? Император-лич? Ха! Да они просто понятия не имеют, на что мы способны!
Женщина должна пахнуть чистотой, а не всякой гадостью. Тем более не гулять по могильникам, а дома сидеть. И не совать любопытный нос в мужские дела.
Практика в середине учебного года? Да еще и в Преисподней?! Кажется, директриса сошла с ума, раз отправляет нас туда в компании ненавидящих меня полудемонов и самого мерзкого из преподавателей. Эх, мужа бы моего сюда призвать… да жаль, заклятие Жабы не позволяет. Но кто сказал, что группа номер шестьдесят шесть не способна с этим справиться? Темная Герцогиня? Император-лич? Ха! Да они просто понятия не имеют, на что мы способны!
— Значит, будут бить, — уверенно прошептал Шмуль, складывая крылья. — Когда ждут быстрых результатов, розги и попы обучаемых почему-то встречаются чаще обычного.
Практика в середине учебного года? Да еще и в Преисподней?! Кажется, директриса сошла с ума, раз отправляет нас туда в компании ненавидящих меня полудемонов и самого мерзкого из преподавателей. Эх, мужа бы моего сюда призвать… да жаль, заклятие Жабы не позволяет. Но кто сказал, что группа номер шестьдесят шесть не способна с этим справиться? Темная Герцогиня? Император-лич? Ха! Да они просто понятия не имеют, на что мы способны!
-Если женщина где-то пораниться или убьется, в этом виноват ее мужчина, - рассудительно заметил Рисьяр. - Это значит, он не сумел ее защитить. И не справился с возложенной на него задачей.
Практика в середине учебного года? Да еще и в Преисподней?! Кажется, директриса сошла с ума, раз отправляет нас туда в компании ненавидящих меня полудемонов и самого мерзкого из преподавателей. Эх, мужа бы моего сюда призвать… да жаль, заклятие Жабы не позволяет. Но кто сказал, что группа номер шестьдесят шесть не способна с этим справиться? Темная Герцогиня? Император-лич? Ха! Да они просто понятия не имеют, на что мы способны!
– О, хрисс! – показательно ужаснулся оборотень. – Беру свои слова назад! Сир де Асти в качестве тестя – проще сразу утопиться. Хотя… нет, погоди! Ли Д’арк в качестве зятя… пожалуй, топиться будет он!
Учила меня мама не обманывать, не воровать, не перечить старшим и не связываться с преступниками. А потом я стала стражницей и командиром первого разведывательного отряда Аркхарии. И отправилась с секретной миссией, да не абы куда, а в Греморскую Академию Магических Искусств.
И вот тут мне пришлось выучить совсем другие правила.
– Интересно, почему мы до сих пор живы, а не прикопаны под ближайшим кустом? – Я без особой надежды подергала оковы.
– Кустов поблизости не оказалось? – предположила Хелл.
Учила меня мама не обманывать, не воровать, не перечить старшим и не связываться с преступниками. А потом я стала стражницей и командиром первого разведывательного отряда Аркхарии. И отправилась с секретной миссией, да не абы куда, а в Греморскую Академию Магических Искусств.
И вот тут мне пришлось выучить совсем другие правила.
– Ну и какого хрисса ты тут делаешь? – огрызнулась я.
Только этого не хватало! Если сейчас он попробует вернуть меня в палату, я буду кусаться, брыкаться и вообще вести себя самым что ни на есть недостойным преподавателя образом!
– Охраняю, – широко ухмыльнулся оборотень. – Сначала думал – тебя от разбойников, а теперь начинаю подозревать, что разбойников от тебя!
Учила меня мама не обманывать, не воровать, не перечить старшим и не связываться с преступниками. А потом я стала стражницей и командиром первого разведывательного отряда Аркхарии. И отправилась с секретной миссией, да не абы куда, а в Греморскую Академию Магических Искусств.
И вот тут мне пришлось выучить совсем другие правила.
– Это она вас на пепелище отправила. Сказала мне, что тут какие-то две подозрительные девицы шастали только что, ну я и…
– Сразу подумал про нас, – хмыкнула Хелл.
– Более подозрительных девиц я в этой жизни еще не встречал, – согласился Ли.
– Кинуть бы в тебя чем-нибудь.
Учила меня мама не обманывать, не воровать, не перечить старшим и не связываться с преступниками. А потом я стала стражницей и командиром первого разведывательного отряда Аркхарии. И отправилась с секретной миссией, да не абы куда, а в Греморскую Академию Магических Искусств.
И вот тут мне пришлось выучить совсем другие правила.
– Как он, кстати, там? – Вчера письмо пришло. «Привет, добрался хорошо, встретили радушно. Пошел править».
Учила меня мама не обманывать, не воровать, не перечить старшим и не связываться с преступниками. А потом я стала стражницей и командиром первого разведывательного отряда Аркхарии. И отправилась с секретной миссией, да не абы куда, а в Греморскую Академию Магических Искусств.
И вот тут мне пришлось выучить совсем другие правила.