Он готов быть посмешищем – лишь бы отец смеялся.
В темноте любить друг друга безопасно, подумал Тед. В темноте не видно, как сильно они любят друг друга, как они вечно все портили, не желали видеть эту пропасть нужды.
Тед осознал, что ему до зарезу хочется пустить пыль в глаза этой женщине – сосиски есть на скорость, например, – и покачал головой: он понимал, что этой мысли тут не место и не время.
Писать-то - не фокус, фокус - дописывать.
– Ты всегда укурен, сынок? – Не всегда, но я к этому стремлюсь, да.
Тед увидел на нем белые трусы в обтяжку, до того старые и заношенные, что точнее их было бы назвать серыми в обвиску.
Такова опасность чтения прозы близких людей: все время ищешь параллели и намеки, словно это головоломка, письмо в бутылке.
...когда был ребенком и слышал, что прабабушка-морж, Тед представлял себе настоящего громадного серого и довольно опасного зверя, а сухонькую старушонку в четыре фута десять дюймов роста, ... ,считал оборотнем.
Избыточная тактичность выдаёт скрытые предубеждения и более глубокую бестактность.
Сквайнинг – не слишком опасное создание. Скорее всего, его предки были нелетающими птицами вроде страусов. Бвонг, ты чего так подскочил?
– Что такое страусы?
– Нелетающая птица вроде известной тебе курицы, просто очень большая и с шеей длинной, как у гуся. Теперь понял?
– То есть на гуся похожа?
– Совсем не похожа.
– Тогда не понял.
– Как бы тебе объяснить…
– Гигантский индюк с ровной гусиной шеей, большой куриной головой и ногами от аиста, – не выдержала Миллиндра.
– Спасибо, девочка. Ну теперь ты хоть что-то понял?
– Да, я понял, что страус – урод, каких мало.
– Со страусами закончили, вернемся к сквайнингам
Всегда воров уважал, – заявил Бвонг. – У них свои законы, они понятные и правильные. Не то что у судей, там хрен догадаешься, что и как. Что ты ни делай, все равно виноватым выставят.
Кто знает, может быть, жить - это значит умереть, а умереть - жить.
Нет такой боли, нет такого страдания, телесного или душевного, которых не ослабило бы время и не исцелила бы смерть.
Кровь смывает лишь вода. Кровью кровь не смоешь никогда.
Нет ничего лучше, чем возвращаться туда, где ничего не изменилось, чтобы понять, как изменился ты сам.
Если сам о себе не позаботишься, то и подохнешь как собака где-нибудь под забором.
Когда между собакой и кошкой вдруг возникает дружба, то это не иначе как союз против повара.
Тот, кто с первого шага начинает жалеть , что пошёл в гору, не сможет взобраться и на маленький холм.
До тех пор пока ты не принимаешь себя , ты останешься обеспокоенным и удрученным.
Когда пути неодинаковы, не составляют вместе планов.
Перемены приносят определенное облегчение, даже если это перемены от плохого к худшему.
"Сегодня в стакане оказались две зубные щётки. Стоят бок о бок - будто любовью занимаются."
-Ты хорошая. Ты не умрешь в полном одиночестве, - попытался он утешить ее.
-Да, но разве то, что я хорошая, может гарантировать мне мужа, детей и друзей-долгожителей?
-Во всяком случае, это облегчает тебе жизнь.
"Продай дом; освободи себя от этих оков. Ведь дом - это всего лишь кирпичи и строительный раствор. Замени кирпичи, и тогда ты сможешь починить свою душу."
"За уникальность люди готовы предложить немалые деньги."