Цитаты

Камрад, ты так ловко по-ихнему заворачиваешь! У тебя вообще никаких проблем с их языком нет?
– У меня – нет! – Бодро ответил диверсант. – Это у них трудности с пониманием.

Санитары подземелий

Дмитрий Пучков

Старший оперуполномоченный Goblin любил играть в компьютерные игры. И вот результат! Зверская бойня в марсианском аду, безостановочная беготня и непрерывная пальба, зомби в кровавом угаре, инопланетные твари и неустрашимые десантники, – всё скрутилось под одной обложкой и превратилось в лютый коктейль наставления «Deathmatch Quake» (экземпляр № 666) и романа об операции «Ground Zero» – смертоносном рейде на планету-зону Пенитенциарных Миров, среди солдат именуемых Негодяйскими. Наши победят....

Кабан вопросительно посмотрел на Гоблина и спросил:
– Валим?
Гоблин строго поднял указательный палец и ответил:
– Только не в штаны! И они побежали.

Санитары подземелий

Дмитрий Пучков

Старший оперуполномоченный Goblin любил играть в компьютерные игры. И вот результат! Зверская бойня в марсианском аду, безостановочная беготня и непрерывная пальба, зомби в кровавом угаре, инопланетные твари и неустрашимые десантники, – всё скрутилось под одной обложкой и превратилось в лютый коктейль наставления «Deathmatch Quake» (экземпляр № 666) и романа об операции «Ground Zero» – смертоносном рейде на планету-зону Пенитенциарных Миров, среди солдат именуемых Негодяйскими. Наши победят....

– Лезть в спор женщин – верный способ стать потерпевшим, – кивнул я под сдавленный смешок наставника Химма.

Охотник на духов (Кот и Шредер)

Антон Демченко

Тако-Прибрежный-портовый город, и, как любой порт, это не лучшее место для малолетних беспризорников… но идеальное место жительства для Кота. Странный черноволосый, вечно босой мальчишка давно заставил считаться с собой сверстников в здешних трущобах… и благодаря своему дару основательно прижал мистических созданий. А если не он, то кто? Бойцы-стихийники правящих кланов не интересуются происходящим в беднейших кварталах. Для них район Бокко словно бы и не существует вовсе. А свято место пусто...

Пришлось нам однажды заночевать в турецких окопах. Турок тут было набито бог знает сколько. И что же вы думаете? Я даже удивился, насколько у нас всех утерялось чувство брезгливости. Смотрю: сидит солдат на корточках, перевернул турка животом кверху и прямо на голом его животе, как на столе, режет мясо и хлеб. А наши офицеры скамьи устроили: один на другой наложили трупы, трупами подперли с боков – и сидят себе, ничего. Даже стол устроили: четыре трупа квадратиком, а потом крест-накрест, снова квадратом и потом уже настилают. Вот и стол готов… Из трупов часто и окопы делают. Наложат целую кучу, а дело известное: мертвое тело пуля не берет, – ну и удобно».

Дневник. 1914-1916

Дмитрий Фурманов

Дмитрий Фурманов – военный и политический деятель, журналист, прозаик. Дневник охватывает период с 1914 по 1916 год и описывает события Первой мировой войны, во время которой автор служил в качестве брата милосердия на Кавказском фронте, в Галиции, под Двинском. Эти записи отличаются глубокой искренностью, автор делится своими личными впечатлениями, рассказывает о беседах с простыми солдатами и мирными жителями, непосредственными свидетелями военных действий и ситуации в тылу. Книга...

Пошел бродить по Киеву. Первым долгом уехал в Киево-Печерскую лавру. Видел Успенский собор, видел пещеры и был в них. А там с трехкопеечной свечой осматривал, а иногда и ощупывал мощи: наощупь получается отдаленное впечатление человеческого тела, тело должно быть мягче. Все мощи закутаны в красные покрывала, и меня ни на одну минуту не оставляла мысль сорвать одно из них и раз и навсегда – или поверить, или плюнуть в негодовании. Но на всех перекрестках черными привидениями стояли монахи и зорко следили за проходящими. Один из святых, кажется великомученик Иоанн, перед кончиною зарыл себя в землю, что он делал неоднократно и прежде во время молитв, зарылся в землю да так и умер, а потому и мощи его сохраняются стоя, наполовину закопанные в землю. Видел мощи Антония, Нестора Летописца; у Нестора даже остановился дольше обыкновенного, ощупал его довольно основательно с головы до живота. Много навернуто, много навздевано и изложено, определенного не узнал ничего. Ну, словом, ходил я по лавре без тени религиозного воодушевления, без капли веры, даже без должного уважения хотя бы и к ложной, но все ж ведь многовековой святыне. Монахи косились на меня, видя студенческую шинель и атеистическое, не благолепное, не молитвенное поведение, а перекрестился я и вправду лишь тогда, когда вспомнил об этом, при самом выходе. За все же время блуждания по пещерам я больше был охвачен сомнением, недоверием и какой-то двойственностью чувств и мыслей. Все-таки ведь надо сознаться, что атеист-то я еще не вполне убежденный, а следовательно, и колеблющийся при малейшей преграде. С лаврой покончил. Пожертвовал я ей, правда, мало – всего 6 копеек, но будь я и при деньгах – больше все равно не дал бы: не люблю я давать на монастыри и все прочее в этом роде. Много слишком у нас и без того самой настоятельной нищеты, на которую и следует поберечь свою щедрость.

Дневник. 1914-1916

Дмитрий Фурманов

Дмитрий Фурманов – военный и политический деятель, журналист, прозаик. Дневник охватывает период с 1914 по 1916 год и описывает события Первой мировой войны, во время которой автор служил в качестве брата милосердия на Кавказском фронте, в Галиции, под Двинском. Эти записи отличаются глубокой искренностью, автор делится своими личными впечатлениями, рассказывает о беседах с простыми солдатами и мирными жителями, непосредственными свидетелями военных действий и ситуации в тылу. Книга...

Видел памятник П. А. Столыпину. Стоит он во весь рост – со свитком в правой руке. А сбоку надписи. Одну я запомнил: «Вам нужны великие перевороты, а нам нужна великая Россия» – красивая, но бессмысленная фраза, потому что великую Россию могут создать лишь великие перевороты, а для великих переворотов в свою очередь нужны и великие люди, а потому и выходит, что великие люди лишь те, которые так или иначе воплощают в себе крупинки великих переворотов и событий.

Дневник. 1914-1916

Дмитрий Фурманов

Дмитрий Фурманов – военный и политический деятель, журналист, прозаик. Дневник охватывает период с 1914 по 1916 год и описывает события Первой мировой войны, во время которой автор служил в качестве брата милосердия на Кавказском фронте, в Галиции, под Двинском. Эти записи отличаются глубокой искренностью, автор делится своими личными впечатлениями, рассказывает о беседах с простыми солдатами и мирными жителями, непосредственными свидетелями военных действий и ситуации в тылу. Книга...

как весьма точно заметил доктор Франц Александер, «тот факт, что телом управляет разум, есть наше самое фундаментальное знание о жизни, несмотря на то что биология и медицина отвергают его».

Чем больше психической энергии мы вкладываем в болезненное событие, тем реальнее оно становится, и тем больше энтропии входит в наше сознание…Будет лучше, если мы посмотрим своему страданию прямо в глаза, признаем его и почтем его присутствие, а затем как можно быстрее сконцентрируем свое внимание на тех вещах, которые мы сами для этого выбрали.

Как писал историк Ле Рой Ладури, в тринадцатом веке во французских деревнях – которые были на то время одними из наиболее развитых в мире – любимым занятием жителей на досуге было вычесывание вшей из волос друг друга. Сейчас, конечно же, у нас есть телевидение.

Первый шаг в улучшении качества нашей жизни состоит в том, чтобы обратить пристальное внимание на то, что мы делаем изо дня в день, как мы себя чувствуем, занимаясь разными делами, находясь в разных местах, с разными людьми, в разное время суток… Может выясниться, что вам нравится быть одному. Или что вы любите свою работу больше, чем думали.

Жизнь в самом деле не имеет смысла, если под ним мы подразумеваем некую высшую цель, встроенную в природу и человеческий опыт и истинную для каждого индивида. Но это не значит, что жизни нельзя придать смысл. Огромная часть того, что мы называем культурой и цивилизацией, была создана людьми вопреки неблагоприятным условиям в попытках найти смысл для себя и своих потомков. Одно дело признать, что жизнь сама по себе бессмысленна, и совсем другое дело — смириться с этим фактом. Это почти то же самое, что утверждать, что человек никогда не сможет подняться в небо, поскольку не имеет крыльев.

Чтобы наилучшим образом использовать свободное время, человек должен посвящать ему столько же внимания и изобретательности, сколько он посвящает своей работе. Занятие активным отдыхом, который способствует развитию человека, не такое простое дело.

Когда человек занимается самоанализом, не имея при этом необходимых профессиональных знаний, первыми в его голову приходят депрессивные мысли.

У работы есть серьезные недостатки, однако ее отсутствие намного хуже… Когда праздность вынужденная и не подкреплена приличной суммой дохода, она приводит к резкому снижению самооценки и общей апатии... Если у человека нет цели и задач, которые обычно ставит перед нами работа, ему необходимо обладать необыкновенной самодисциплиной, чтобы поддерживать концентрацию сознания на достаточно интенсивном уровне, для того чтобы его жизнь имела смысл.

Если бы Архимед, опускаясь в ванну с водой, только бы подумал: "Черт, я опять намочил пол. Что скажет моя жена?" - человечеству, возможно, пришлось бы подождать еще несколько сотен лет, прежде чем понять принцип вымещения воды.

Людям, получающим удовольствие от опасных занятий, любят приписывать разного рода патологические потребности: таким образом они якобы пытаются изгнать свои глубинные страхи или компенсировать чуство неполноценности, отыгрывают фиксацию на эдипальной стадии или «ищут острых ощущений». Подобные мотивы могут присутствовать в отдельных случаях, но в разговоре с самими любителями рискованных занятий поражает, что все они получают радость не от опасности, а от своего умения минимизировать её. Так что в основе подобных увлечений лежит не патологическое влечение к саморазрушению, а абсолютно здоровое переживание своей способности контролировать опасные моменты.

"С Англией покончено, - ответил Риббентроп. - Она больше не является великой державой". - "А в таком случае, - сказал Молотов, - зачем мы сидим в этом убежище и чьи это бомбы падают?"

Я выяснил, что воевать все-таки легче, чем пытаться понять женщину… Мужчины предпочитают войну.

- Говорят, драконы любят один раз и на всю жизнь, - тихо сказал Линтар. - и умирают без своей пары...

«Для своего народа я стану освободителем, – тихо и равнодушно произнес он. – Я дам им будущее. Надежду. Жизнь. Так какая разница, кем я буду для остальных рас?»

— Хотел спросить… Чего ты хочешь, Ева? Ты сама? А еще… — он запнулся, разозлился, огненные рисунки потемнели до черноты. — А еще... хочешь ли ты быть со мной. И стать… моей женой. Когда-нибудь… Может быть. Я подожду, если тебе нужно время. Потому что без тебя не могу. Жить не могу. Совсем. Но если ты… если прогонишь, уйду. Навсегда.
Я молчала. Не от того, что мне нечего было сказать, а просто, кажется, онемела от тех чувств, что бурлили во мне. Линтар сглотнул, качнулся ко мне, словно хотел схватить, но не стал и снова замер, всматриваясь в глаза. И смотрел при этом так растерянно, что мне захотелось одновременно и плакать и смеяться. Все же, растерянность и этот просительный тон не так вязались с огненным арманцем…
— Ева, скажи хоть что-нибудь!
— Я никогда не видела летающих статуй, — пискнула я. Линтар склонил голову, рассматривая меня.
— Так что ты мне ответишь, дикарка? — его шепот светился солнечным лучом и мягко обнимал лунным светом. Я чуть шевельнулась, совсем забыв про свой альбом, и он вывалился из-под моего локтя. Ойкнув, я присела одновременно с арманцем и замерла, чувствуя, как лицо заливает краска. Потому что мои рисунки разлетелись по каменной брусчатке, и с десятков листов смотрело одно лицо. А оригинал застыл, рассматривая свои многочисленные портреты.
Очень медленно Линтар поднял на меня взгляд и потянул к себе. Его губы застыли около моих губ.
— Это значит «да»? — шепнул он.
— Да…

— Ты веришь тому, что тебе сказали, дикарка, — в его голосе скользнули серые нити усталости.
— Я верю в то, что истинно!
— Истина легко меняется в зависимости от того, кто ее излагает, — не глядя на меня произнес он. — И от того, кто слушает.

-Делая выбор, ты берешь на себя ответственность за все, что может произойти из-за сделанного шага.

«Что же делает вас людьми, Ева? – тихо спросил он. – И отличает от нас?
– Люди не убивают, словно звери.
– Серьезно? – он снова усмехнулся. – Боюсь, ты плохо знаешь людей…»

«Счастье? Какое пресное и невыразительное слово. Скучное. То же самое, что назвать огонь – горячим… Я счастлив…»