— Сумел напакостить, умей вовремя свалить.
- горько вздыхая я, некстати вспомнив наставления Любавы о том, что настоящая леди на первом свидании не жрёт .
Или жрёт , но исключительно траву, то есть салат.
-Яникусенька, выручай!
-Воздуха!- просипела я, стараясь высвободиться.- Дедушка Леший , задушите!
-Прости, миленькая.Совсем забыл, какая ты немощная. Прям как умертвие .Оттого и кажешься роднее остальных девочек!
-Ну спасибо вам, дедушка!- возмутилась я .
Кудесница была Василиса .Махнет правым рукавом- озеро, махнет левым- лебеди по озеру плывут, махнет еще 200 - начинаются галлюцинации посложнее...
Девочки, вот ваш дом на время учебы. Запоминаем пароль! Итак, избушка-избушка, повернись ко мне передом, а к лесу…
— Задом? — подсказала одна из девочек, с розовыми волосами и внушительной дубинкой.
— …а к лесу тыльным фасадом! — закончила Яга, недовольно глядя на подопечную. — У нас цензура, Ёжка. Так что впредь попрошу не выражаться.
-Яника, зачем нужны мужчины?
-Портить нам, женщинам, жизнь?
-А ещё?
-Защищать и опекать?
-А ещё...
-Посадить дерево и построить дом?
-А самое главное?!
-Отдавать зарплату?
— А кто у нас брат?— Иванушка… Проклятый оборотень.— А кем оборачивается?— Козлом… — вздохнула девушка.
— Батюшка, привези мне из-за моря цветочек аленький…— Доча, ну тебя на фиг! У меня еще за твою чудо-траву условный срок не закончился!
Слова действительно важнее. Они могут подбодрить или обидеть, заставить улыбаться и плакать. По словам мы складываем мнение о собеседнике, а еще ими выражаем то, что чувствуем.
Только одно успокаивало Ивана-царевича, когда он нес домой лягушку: его теща навсегда осталась в болоте.
... в делах дороже всего точность, чтобы потом обиды не считать.
Кто хочет верить, тому не нужны доказательства, а кто не хочет, тот все равно ничему не поверит.
Любовь - это песня, которую можно петь и одному, но семейная жизнь - это танец, который танцуют только парой.
воевать намного проще, когда знаешь, что и как нужно делать.
Когда жизнь бессмысленна и наполнена только болью и местью, не важны никакие удобства и не волнует красота.
Ибо, когда человек приближается к пределу своего «Я», когда он решается докопаться до самого сокровенного своей личности, в его крови восстают тайные силы всех его предков.
Несчастье оставляет более отчетливый отпечаток на нежных, незрелых, податливых душах: четко вырисовывается характер, ранее беспокойный, неясный, словно текучая вода.
Лишь благодаря французской революции само понятие "революция" получило тот широкий, емкий всемирно–исторический смысл, в котором мы теперь это слово используем. Лишь время сделало это понятие полнокровным, одухотворило его. Но произошло это, конечно, не в первый час его рождения. Вот удивительный парадокс: роковым для Людовика XVI стало не то, что он не смог понять революцию, а как раз противоположное, что он, человек со средними способностями, самым честным образом пытался понять её.
Тот, кто не является мужчиной, непроизвольно любит представляться мужественным, тот, кто вынужден скрывать свою слабость, охотно козыряет перед людьми видимостью силы.
Именно там, где господствует ужасная смерть, в людях как противодействие непроизвольно растет человечность.
Покой – неотъемлемый элемент творчества. Он собирает, он очищает, он упорядочивает внутренние силы, он вновь объединяет все рассеянное диким движением. Если бутыль с жидкостью потрясти, а затем снова поставить, то примесь осядет на дно; так и у человека, вдруг оказавшегося вне беспокойной, суматошливой жизни, тишина и размышления отчетливее кристаллизуют характер.
"Молодая женщина, которую тысячи людей признают красавицей, благодаря этому признанию её красоты становится ещё красивее."
Для солидной аферы всегда необходимы два действующих лица: незаурядный мошенник и большой глупец.
Но трагикомедия любой незаконной власти (даже Наполеон не избегнет этого!) заключается в том, чтобы добиться признания законной властью.
Ведь для того, чтобы взяться за оружие, для того, чтобы стать Действием, Недовольство – само по себе пассивное состояние – нуждается в телесном образе, безразлично, знаменосец ли это идеи или мишень для накопившейся ненависти – библейский козел отпущения. Таинственной сущности «народ» дано мыслить лишь человекоподобными образами: отвлеченные понятия никогда не воспринимаются им отчетливо. Только в образах эти понятия приобретают определенность, именно поэтому там, где народ чувствует какую-то вину, у него возникает потребность увидеть виновного.