Цитаты
283375
Вот так всегда: интеллект пасует перед грубой силой.
Евгению не было еще и восемнадцати лет, когда умер его дедушка. Дедушка был человеком странным, предпочитавшим растить внука в тайге и прививать ему навыки выживания, вместо того чтобы позволить мальчишке проводить сутки напролет за компьютером. Но виртуальная реальность Евгения не миновала. Сразу после смерти деда его забрали в специальный детский дом, где объяснили, что до самого совершеннолетия он будет по пятнадцать часов кряду проводить в виртуале популярной онлайн-игрушки Альтмир. И если...
- Так, ты чего меня с мысли сбиваешь? - И в мыслях не было сбивать с мысли. Надо же, каламбур получился.
Евгению не было еще и восемнадцати лет, когда умер его дедушка. Дедушка был человеком странным, предпочитавшим растить внука в тайге и прививать ему навыки выживания, вместо того чтобы позволить мальчишке проводить сутки напролет за компьютером. Но виртуальная реальность Евгения не миновала. Сразу после смерти деда его забрали в специальный детский дом, где объяснили, что до самого совершеннолетия он будет по пятнадцать часов кряду проводить в виртуале популярной онлайн-игрушки Альтмир. И если...
Стопроцентная виртуальная реальность у людей, не имеющих сильных эмоциональных якорей в реальной жизни, вызывает зависимость сильнее любых наркотиков! Человек начинает путать реальный мир и виртуальный.
Евгению не было еще и восемнадцати лет, когда умер его дедушка. Дедушка был человеком странным, предпочитавшим растить внука в тайге и прививать ему навыки выживания, вместо того чтобы позволить мальчишке проводить сутки напролет за компьютером. Но виртуальная реальность Евгения не миновала. Сразу после смерти деда его забрали в специальный детский дом, где объяснили, что до самого совершеннолетия он будет по пятнадцать часов кряду проводить в виртуале популярной онлайн-игрушки Альтмир. И если...
Твёрдая рука, верный глаз и надёжный лук – вот рецепт мёртвого врага.
Евгению не было еще и восемнадцати лет, когда умер его дедушка. Дедушка был человеком странным, предпочитавшим растить внука в тайге и прививать ему навыки выживания, вместо того чтобы позволить мальчишке проводить сутки напролет за компьютером. Но виртуальная реальность Евгения не миновала. Сразу после смерти деда его забрали в специальный детский дом, где объяснили, что до самого совершеннолетия он будет по пятнадцать часов кряду проводить в виртуале популярной онлайн-игрушки Альтмир. И если...
Дед говорил, что мы сами не знаем своих возможностей и что порой одного желания достаточно, чтобы победить самую страшную боль.
Евгению не было еще и восемнадцати лет, когда умер его дедушка. Дедушка был человеком странным, предпочитавшим растить внука в тайге и прививать ему навыки выживания, вместо того чтобы позволить мальчишке проводить сутки напролет за компьютером. Но виртуальная реальность Евгения не миновала. Сразу после смерти деда его забрали в специальный детский дом, где объяснили, что до самого совершеннолетия он будет по пятнадцать часов кряду проводить в виртуале популярной онлайн-игрушки Альтмир. И если...
Лучшая приправа к еде – это голод!
Евгению не было еще и восемнадцати лет, когда умер его дедушка. Дедушка был человеком странным, предпочитавшим растить внука в тайге и прививать ему навыки выживания, вместо того чтобы позволить мальчишке проводить сутки напролет за компьютером. Но виртуальная реальность Евгения не миновала. Сразу после смерти деда его забрали в специальный детский дом, где объяснили, что до самого совершеннолетия он будет по пятнадцать часов кряду проводить в виртуале популярной онлайн-игрушки Альтмир. И если...
Главное в
ловушках – это их незаметность. Надо обустроить ловушку, силок, яму, что
угодно, так, чтобы заметили их, уже только попав туда. Маскировка своей ловушки очень важный процесс. Тут может быть два основных варианта и третий комбинированный. Первый вариант – это когда ловушка сливается с окружающим ее пространством так, что она не заметна, второй вариант – это когда что-то отвлекает от нее внимание. Например, более простая ловушка, расположенная как раз перед ней. Ну а третий совмещает оба этих принципа.
Евгению не было еще и восемнадцати лет, когда умер его дедушка. Дедушка был человеком странным, предпочитавшим растить внука в тайге и прививать ему навыки выживания, вместо того чтобы позволить мальчишке проводить сутки напролет за компьютером. Но виртуальная реальность Евгения не миновала. Сразу после смерти деда его забрали в специальный детский дом, где объяснили, что до самого совершеннолетия он будет по пятнадцать часов кряду проводить в виртуале популярной онлайн-игрушки Альтмир. И если...
Каждый хирург несет в себе небольшое кладбище, на которое время от времени ходит помолиться, – средоточие горечи и сожалений, где ему следует искать причины своих неудач.
Совершая ошибки или сталкиваясь с чужими, мы успокаиваем себя фразой «Человеку свойственно ошибаться». Но утешает ли она того, кто стал жертвой чужой некомпетентности? И утешает ли она врача, который не смог помочь? Нам хочется верить, что врач непогрешим на своем рабочем месте. В операционной всемогущ, никогда не устает и не чувствует себя плохо, не раздражается и не отвлекается на посторонние мысли. Но каково это на самом деле – быть нейрохирургом? Каково знать, что от твоих действий зависит...
Если у человека в руках молоток, то ему везде мерещатся незабитые гвозди
Совершая ошибки или сталкиваясь с чужими, мы успокаиваем себя фразой «Человеку свойственно ошибаться». Но утешает ли она того, кто стал жертвой чужой некомпетентности? И утешает ли она врача, который не смог помочь? Нам хочется верить, что врач непогрешим на своем рабочем месте. В операционной всемогущ, никогда не устает и не чувствует себя плохо, не раздражается и не отвлекается на посторонние мысли. Но каково это на самом деле – быть нейрохирургом? Каково знать, что от твоих действий зависит...
Известсный английский хирург как-то заметил, что у хорошего хирурга должны быть стальные нервы, львиное сердце и женские руки.
Совершая ошибки или сталкиваясь с чужими, мы успокаиваем себя фразой «Человеку свойственно ошибаться». Но утешает ли она того, кто стал жертвой чужой некомпетентности? И утешает ли она врача, который не смог помочь? Нам хочется верить, что врач непогрешим на своем рабочем месте. В операционной всемогущ, никогда не устает и не чувствует себя плохо, не раздражается и не отвлекается на посторонние мысли. Но каково это на самом деле – быть нейрохирургом? Каково знать, что от твоих действий зависит...
Величайшее достижение хирурга - выздоровевшие пациенты, которые напрочь о нем забывают.
Совершая ошибки или сталкиваясь с чужими, мы успокаиваем себя фразой «Человеку свойственно ошибаться». Но утешает ли она того, кто стал жертвой чужой некомпетентности? И утешает ли она врача, который не смог помочь? Нам хочется верить, что врач непогрешим на своем рабочем месте. В операционной всемогущ, никогда не устает и не чувствует себя плохо, не раздражается и не отвлекается на посторонние мысли. Но каково это на самом деле – быть нейрохирургом? Каково знать, что от твоих действий зависит...
Я уже давно научился не проводить различий между реальными и психологическими болями (хотя некоторые врачи, относящиеся к пациентам свысока, делают так по-прежнему). Любая боль рождается в мозгу, и единственное, помимо интенсивности, чем отличаются друг от друга разные виды боли, – это оптимальный способ их лечения.
Совершая ошибки или сталкиваясь с чужими, мы успокаиваем себя фразой «Человеку свойственно ошибаться». Но утешает ли она того, кто стал жертвой чужой некомпетентности? И утешает ли она врача, который не смог помочь? Нам хочется верить, что врач непогрешим на своем рабочем месте. В операционной всемогущ, никогда не устает и не чувствует себя плохо, не раздражается и не отвлекается на посторонние мысли. Но каково это на самом деле – быть нейрохирургом? Каково знать, что от твоих действий зависит...
Гораздо проще сочувствовать людям, если не несёшь ответственности за то, что с ними случится.
Совершая ошибки или сталкиваясь с чужими, мы успокаиваем себя фразой «Человеку свойственно ошибаться». Но утешает ли она того, кто стал жертвой чужой некомпетентности? И утешает ли она врача, который не смог помочь? Нам хочется верить, что врач непогрешим на своем рабочем месте. В операционной всемогущ, никогда не устает и не чувствует себя плохо, не раздражается и не отвлекается на посторонние мысли. Но каково это на самом деле – быть нейрохирургом? Каково знать, что от твоих действий зависит...
Можно было бы предположить, что, когда видишь столько чужих страданий и боли, начинаешь проще относиться к собственным трудностям. Однако этого, увы, не происходит.
Совершая ошибки или сталкиваясь с чужими, мы успокаиваем себя фразой «Человеку свойственно ошибаться». Но утешает ли она того, кто стал жертвой чужой некомпетентности? И утешает ли она врача, который не смог помочь? Нам хочется верить, что врач непогрешим на своем рабочем месте. В операционной всемогущ, никогда не устает и не чувствует себя плохо, не раздражается и не отвлекается на посторонние мысли. Но каково это на самом деле – быть нейрохирургом? Каково знать, что от твоих действий зависит...
Мозг - загадка природы, которая кажется мне не менее великой, чем звезды в ночном небе и вся Вселенная вокруг нас.
Совершая ошибки или сталкиваясь с чужими, мы успокаиваем себя фразой «Человеку свойственно ошибаться». Но утешает ли она того, кто стал жертвой чужой некомпетентности? И утешает ли она врача, который не смог помочь? Нам хочется верить, что врач непогрешим на своем рабочем месте. В операционной всемогущ, никогда не устает и не чувствует себя плохо, не раздражается и не отвлекается на посторонние мысли. Но каково это на самом деле – быть нейрохирургом? Каково знать, что от твоих действий зависит...
– Я помню всех пациентов, которые умерли после операции, – ответил я, а после того как ушел, добавил про себя: «Лучше бы не помнил».
Совершая ошибки или сталкиваясь с чужими, мы успокаиваем себя фразой «Человеку свойственно ошибаться». Но утешает ли она того, кто стал жертвой чужой некомпетентности? И утешает ли она врача, который не смог помочь? Нам хочется верить, что врач непогрешим на своем рабочем месте. В операционной всемогущ, никогда не устает и не чувствует себя плохо, не раздражается и не отвлекается на посторонние мысли. Но каково это на самом деле – быть нейрохирургом? Каково знать, что от твоих действий зависит...
Нет никаких доказательств того, что полное бритье головы, которое в прошлом считалось обязательным и из-за которого пациент становился похожим на заключенного, хоть как-то понижает вероятность развития послеоперационной инфекции, а ведь это основная официальная причина для данной манипуляции. Я же подозреваю, что настоящая причина - хотя открыто об этом, разумеется, никто не говорил, - крылась в том, что отсутствие волос обезличивает больного и, таким образом, хирургу гораздо легче проводить операцию на мозге.
Совершая ошибки или сталкиваясь с чужими, мы успокаиваем себя фразой «Человеку свойственно ошибаться». Но утешает ли она того, кто стал жертвой чужой некомпетентности? И утешает ли она врача, который не смог помочь? Нам хочется верить, что врач непогрешим на своем рабочем месте. В операционной всемогущ, никогда не устает и не чувствует себя плохо, не раздражается и не отвлекается на посторонние мысли. Но каково это на самом деле – быть нейрохирургом? Каково знать, что от твоих действий зависит...
...если кто-то из коллег просит, чтобы ты его лечил, это воспринимается одновременно и как комплимент, и как проклятие.
Совершая ошибки или сталкиваясь с чужими, мы успокаиваем себя фразой «Человеку свойственно ошибаться». Но утешает ли она того, кто стал жертвой чужой некомпетентности? И утешает ли она врача, который не смог помочь? Нам хочется верить, что врач непогрешим на своем рабочем месте. В операционной всемогущ, никогда не устает и не чувствует себя плохо, не раздражается и не отвлекается на посторонние мысли. Но каково это на самом деле – быть нейрохирургом? Каково знать, что от твоих действий зависит...
За годы практики я усвоил: когда преподносишь плохие новости, лучше говорить как можно меньше.
Совершая ошибки или сталкиваясь с чужими, мы успокаиваем себя фразой «Человеку свойственно ошибаться». Но утешает ли она того, кто стал жертвой чужой некомпетентности? И утешает ли она врача, который не смог помочь? Нам хочется верить, что врач непогрешим на своем рабочем месте. В операционной всемогущ, никогда не устает и не чувствует себя плохо, не раздражается и не отвлекается на посторонние мысли. Но каково это на самом деле – быть нейрохирургом? Каково знать, что от твоих действий зависит...
Жить без надежды невероятно сложно, но в конце концов надежда запросто может одурачить любого из нас.
Совершая ошибки или сталкиваясь с чужими, мы успокаиваем себя фразой «Человеку свойственно ошибаться». Но утешает ли она того, кто стал жертвой чужой некомпетентности? И утешает ли она врача, который не смог помочь? Нам хочется верить, что врач непогрешим на своем рабочем месте. В операционной всемогущ, никогда не устает и не чувствует себя плохо, не раздражается и не отвлекается на посторонние мысли. Но каково это на самом деле – быть нейрохирургом? Каково знать, что от твоих действий зависит...
радянський союз мав успіхи у випуску гармат і ракет, але абсолютно провалил створення достойної системи медичного забезпечення.
Совершая ошибки или сталкиваясь с чужими, мы успокаиваем себя фразой «Человеку свойственно ошибаться». Но утешает ли она того, кто стал жертвой чужой некомпетентности? И утешает ли она врача, который не смог помочь? Нам хочется верить, что врач непогрешим на своем рабочем месте. В операционной всемогущ, никогда не устает и не чувствует себя плохо, не раздражается и не отвлекается на посторонние мысли. Но каково это на самом деле – быть нейрохирургом? Каково знать, что от твоих действий зависит...
- Как вы себя чувствуете? - спросил я.
- Прекрасно, - ответил он, устало улыбнувшись.
- Молодец! - По моему убеждению, не только хирургов нужно поздравлять с отлично проделанной работой, но и пациентов - с тем, что они пережили операцию.
Совершая ошибки или сталкиваясь с чужими, мы успокаиваем себя фразой «Человеку свойственно ошибаться». Но утешает ли она того, кто стал жертвой чужой некомпетентности? И утешает ли она врача, который не смог помочь? Нам хочется верить, что врач непогрешим на своем рабочем месте. В операционной всемогущ, никогда не устает и не чувствует себя плохо, не раздражается и не отвлекается на посторонние мысли. Но каково это на самом деле – быть нейрохирургом? Каково знать, что от твоих действий зависит...
Операции – легкая часть работы, – произнес он наконец. – К моим годам начинаешь понимать, что основная сложность кроется в том, чтобы принять правильное решение.
Совершая ошибки или сталкиваясь с чужими, мы успокаиваем себя фразой «Человеку свойственно ошибаться». Но утешает ли она того, кто стал жертвой чужой некомпетентности? И утешает ли она врача, который не смог помочь? Нам хочется верить, что врач непогрешим на своем рабочем месте. В операционной всемогущ, никогда не устает и не чувствует себя плохо, не раздражается и не отвлекается на посторонние мысли. Но каково это на самом деле – быть нейрохирургом? Каково знать, что от твоих действий зависит...
Who can do - do, who can not - teach, who can not teach-teach teachers/
Совершая ошибки или сталкиваясь с чужими, мы успокаиваем себя фразой «Человеку свойственно ошибаться». Но утешает ли она того, кто стал жертвой чужой некомпетентности? И утешает ли она врача, который не смог помочь? Нам хочется верить, что врач непогрешим на своем рабочем месте. В операционной всемогущ, никогда не устает и не чувствует себя плохо, не раздражается и не отвлекается на посторонние мысли. Но каково это на самом деле – быть нейрохирургом? Каково знать, что от твоих действий зависит...
Я потратил много времени на беседы с людьми, чья жизнь подходила к концу, и пришёл к выводу, что здоровые люди, в том числе и я, не осознают, как резко всё меняется, когда у человека диагностируют смертельную болезнь. Как он цепляется за надежду, сколь бы ложной, сколь бы призрачной она ни была, и как большинство врачей не хотят лишать пациентов этого хрупкого лучика света посреди непроглядной тьмы.
Совершая ошибки или сталкиваясь с чужими, мы успокаиваем себя фразой «Человеку свойственно ошибаться». Но утешает ли она того, кто стал жертвой чужой некомпетентности? И утешает ли она врача, который не смог помочь? Нам хочется верить, что врач непогрешим на своем рабочем месте. В операционной всемогущ, никогда не устает и не чувствует себя плохо, не раздражается и не отвлекается на посторонние мысли. Но каково это на самом деле – быть нейрохирургом? Каково знать, что от твоих действий зависит...