Цитаты

Когда он в усадьбе Вебстеров представлял себе разум, свободный от шор, не скованный канонами обветшалого мышления, ему казалось, что достаточно найти такой ум, и задача будет решена.
И вот этот разум перед ним. Но выходит, что этого мало. Чего-то недостает – чего-то такого, о чем не подумал ни он, ни деятели в Женеве. Недостает черты человеческого характера, которая до сих пор всем представлялась обязательной.
Общественные отношения – вот что много тысяч лет сплачивало род людской, обуславливало его цельность, точно так же как борьба с голодом вынуждала муравьев действовать сообща.
Присущая каждому человеку потребность в признании собратьев, потребность в некоем культе братства, психологическая, едва ли не физиологическая потребность в одобрении твоих мыслей и поступков. Силой, которая удерживала людей от нарушения общественных устоев, которая вела к общественной взаимовыручке и людской солидарности, сближала членов большой человеческой семьи.
Ради этого одобрения люди умирали, приносили жертвы, вели ненавистный им образ жизни. Потому что без общественного одобрения человек был предоставлен самому себе, оказывался отщепенцем, животным, изгнанным из стаи.
Конечно, не обошлось и без страшных явлений: самосуды, расовое гонение, массовые злодеяния под флагом патриотизма или религии. И все же именно общественное одобрение служило цементом, на котором держалось единство человечества, который вообще сделал возможным существование человеческого общества.
А Джо не признает его. Ему плевать. Его ничуть не трогает, как о нем судят. Ничуть не трогает, будут его поступки одобрены или нет.
Солнце припекало спину, ветер теребил деревья. Где-то в зарослях запела пичуга.
Так что же, это определяющая черта мутантов? Отмирание стержневого инстинкта, который сделал человека частицей человечества?
Неужели этот человек, который сейчас читает Джуэйна, сам по себе живет благодаря своим качествам мутанта настолько полной, насыщенной жизнью, что может обходиться без одобрения собратьев? Неужели он в конце концов достиг той ступени цивилизации, когда человек становится независимым и может пренебречь условностями общества?

Пусть псы используют возможность. Пусть без помех попробуют добиться успеха там, где род людской потерпел крушение. Пока сохраняется человеческий фактор, у них такой возможности не будет. Потому что человек непременно захочет верховодить, непременно влезет и все испортит, высмеет гоблинов, которые разговаривают за стеной, выступит против приручения и цивилизации диких тварей.
Новая модель… Новый образ жизни и мыслей… Новый подход к извечной проблеме общества… Нельзя допустить, чтобы все это было искажено чуждым духом человеческого мышления. Вечерами, закончив свои дела, псы будут сидеть и говорить о человеке. Мешая быль и небылицы, будут рассказывать древние предания, и человек превратится в бога. Лучше уж так. Ведь боги непогрешимы.

Шаг за шагом, по мере того как развертывается действие, читатель получает все более полное представление о роде людском. И все больше убеждается, что этот род скорее всего вымышлен. Не могло такое племя пройти путь от скромных ростков до высот культуры, которая приписывается ему преданиями. Слишком многого ему недостает. Мы уже видели, что ему не хватает устойчивости. Увлечение машинной цивилизацией в ущерб культуре, основанной на более глубоких и значимых жизненных критериях, говорит об отсутствии фундаментальных качеств. А пятое предание показывает нам к тому же, что это племя располагало ограниченными средствами общения – обстоятельство, которое отнюдь не способствует движению вперед. Неспособность Человека по-настоящему понять и оценить мысли и взгляды своих собратьев – камень преткновения, какого никакая инженерная премудрость не могла бы преодолеть. Что сам Человек отдавал себе в этом отчет, видно из того, как он стремился овладеть учением Джуэйна. Однако следует отметить, что им руководила не надежда вооружить свой разум новым качеством, а погоня за властью и славой. В учении Джуэйна Человек видел средство за несколько десятков лет продвинуться вперед на сто тысячелетий. От предания к преданию становится все яснее, что Человек бежал наперегонки то ли с самим собой, то ли с неким воображаемым преследователем, который мчался за ним по пятам, дыша в затылок. Он исступленно домогался познания и власти, но остается совершенной загадкой, на что он намеревался их употребить.
Согласно преданию, Человек расстался с пещерами миллион лет назад. И однако он всего лишь за сто с небольшим лет до описанного в пятом предании времени нашел в себе силы отринуть убийство, составлявшее одну из фундаментальных черт его образа жизни. Это ли не подлинное мерило дикости Человека: миллион лет понадобился ему, чтоб избавиться от наклонности к убийству, и он считает это великим достижением.
После знакомства с этим преданием большинству читателей покажется вполне убедительной гипотеза Борзого, что Человек введен в повествование намеренно, как антитеза всему, что олицетворяет собой Пес как этакий воображаемый противник, персонаж социологической басни. В пользу такого вывода говорят и многократные свидетельства отсутствия у Человека осознанной цели, его непрестанных метаний и попыток обрести достойный образ жизни, который упорно не дается ему в руки, потому, быть может, что Человек никогда сам не знает точно, чего хочет.

Мы гномы, гномы, гномы!
Плевать нам на людей!
Мы любим злато, злато!
Всегда спасем мы брата
И эльфов пнем под тощий зад!
Врага завидев, не повернем назад!
Зеленых полуорков нарежем, как салат!
Но прежде нагребем деньжат,
чтобы построить град!
Вели-и-и-икий гномий гра-а-ад…

«А потом на меня асфальт кидаться начал».

Когда тихо — буду спать! Когда надо — воевать! Петушиться без причины, Будут только дурачины!

…Еще один, упавший вниз,
На полпути вверх…
Архангельский всадник смотрит мне вслед;
Прости меня за то, что я пел так долго…

Серебро Господа моего

Борис Гребенщиков

Из поэтических строк Бориса Гребенщикова складывается картина духовного поиска удивительного «беспечного русского бродяги», поэта, независимо от существующих общепринятых норм не желающего изменять представлениям о своем кредо и месте в русской культуре. И потому его стихи и песни всегда будоражат, всегда радуют и рождают лучшие качества в душе любого читателя и слушателя. В книгу включены лучшие тексты песен, написанные за время всего творческого пути автора, в том числе из умиротворяющего...

Я долго был занят чужими делами,
Я пел за ненакрытым столом.
Но кто сказал вам, что я пел с вами,
Что мы пели одно об одном?

Серебро Господа моего

Борис Гребенщиков

Из поэтических строк Бориса Гребенщикова складывается картина духовного поиска удивительного «беспечного русского бродяги», поэта, независимо от существующих общепринятых норм не желающего изменять представлениям о своем кредо и месте в русской культуре. И потому его стихи и песни всегда будоражат, всегда радуют и рождают лучшие качества в душе любого читателя и слушателя. В книгу включены лучшие тексты песен, написанные за время всего творческого пути автора, в том числе из умиротворяющего...

Вы видели шаги по ступеням, но Кто сказал вам, что я шел наверх?

Серебро Господа моего

Борис Гребенщиков

Из поэтических строк Бориса Гребенщикова складывается картина духовного поиска удивительного «беспечного русского бродяги», поэта, независимо от существующих общепринятых норм не желающего изменять представлениям о своем кредо и месте в русской культуре. И потому его стихи и песни всегда будоражат, всегда радуют и рождают лучшие качества в душе любого читателя и слушателя. В книгу включены лучшие тексты песен, написанные за время всего творческого пути автора, в том числе из умиротворяющего...

Я забытый связной в доме чужой любви. Я потерял связь с миром, которого нет.

Серебро Господа моего

Борис Гребенщиков

Из поэтических строк Бориса Гребенщикова складывается картина духовного поиска удивительного «беспечного русского бродяги», поэта, независимо от существующих общепринятых норм не желающего изменять представлениям о своем кредо и месте в русской культуре. И потому его стихи и песни всегда будоражат, всегда радуют и рождают лучшие качества в душе любого читателя и слушателя. В книгу включены лучшие тексты песен, написанные за время всего творческого пути автора, в том числе из умиротворяющего...

Если ты идешь, то мы идем в одну сторону – Другой стороны просто нет.

Серебро Господа моего

Борис Гребенщиков

Из поэтических строк Бориса Гребенщикова складывается картина духовного поиска удивительного «беспечного русского бродяги», поэта, независимо от существующих общепринятых норм не желающего изменять представлениям о своем кредо и месте в русской культуре. И потому его стихи и песни всегда будоражат, всегда радуют и рождают лучшие качества в душе любого читателя и слушателя. В книгу включены лучшие тексты песен, написанные за время всего творческого пути автора, в том числе из умиротворяющего...

Порой мне кажется, что мы герои,
Мы стоим у стены, ничего не боясь.
Порой мне кажется, что мы герои,
Порой мне кажется, что мы – просто грязь.

Серебро Господа моего

Борис Гребенщиков

Из поэтических строк Бориса Гребенщикова складывается картина духовного поиска удивительного «беспечного русского бродяги», поэта, независимо от существующих общепринятых норм не желающего изменять представлениям о своем кредо и месте в русской культуре. И потому его стихи и песни всегда будоражат, всегда радуют и рождают лучшие качества в душе любого читателя и слушателя. В книгу включены лучшие тексты песен, написанные за время всего творческого пути автора, в том числе из умиротворяющего...

И часто мы играем бесплатно,
Таскаем колонки в смертельную рань.
Порой мне кажется, что мы идиоты,
Порой мне кажется, что мы просто дрянь.

Серебро Господа моего

Борис Гребенщиков

Из поэтических строк Бориса Гребенщикова складывается картина духовного поиска удивительного «беспечного русского бродяги», поэта, независимо от существующих общепринятых норм не желающего изменять представлениям о своем кредо и месте в русской культуре. И потому его стихи и песни всегда будоражат, всегда радуют и рождают лучшие качества в душе любого читателя и слушателя. В книгу включены лучшие тексты песен, написанные за время всего творческого пути автора, в том числе из умиротворяющего...

И я хотел бы говорить на равных;
Но если не так, то вина не моя.
И если кто-то здесь должен меняться,
То мне не кажется, что это я.

Серебро Господа моего

Борис Гребенщиков

Из поэтических строк Бориса Гребенщикова складывается картина духовного поиска удивительного «беспечного русского бродяги», поэта, независимо от существующих общепринятых норм не желающего изменять представлениям о своем кредо и месте в русской культуре. И потому его стихи и песни всегда будоражат, всегда радуют и рождают лучшие качества в душе любого читателя и слушателя. В книгу включены лучшие тексты песен, написанные за время всего творческого пути автора, в том числе из умиротворяющего...

Я где-то читал О людях, что спят по ночам; Ты можешь смеяться – Клянусь, я читал это сам.

Серебро Господа моего

Борис Гребенщиков

Из поэтических строк Бориса Гребенщикова складывается картина духовного поиска удивительного «беспечного русского бродяги», поэта, независимо от существующих общепринятых норм не желающего изменять представлениям о своем кредо и месте в русской культуре. И потому его стихи и песни всегда будоражат, всегда радуют и рождают лучшие качества в душе любого читателя и слушателя. В книгу включены лучшие тексты песен, написанные за время всего творческого пути автора, в том числе из умиротворяющего...

Если выпадет снег,
Мы узнаем об этом только утром
Хороший год для чтенья,
Хороший год, чтобы сбить со следа;
Странно – я пел так долго;
Возможно, в этом что-то было.

Серебро Господа моего

Борис Гребенщиков

Из поэтических строк Бориса Гребенщикова складывается картина духовного поиска удивительного «беспечного русского бродяги», поэта, независимо от существующих общепринятых норм не желающего изменять представлениям о своем кредо и месте в русской культуре. И потому его стихи и песни всегда будоражат, всегда радуют и рождают лучшие качества в душе любого читателя и слушателя. В книгу включены лучшие тексты песен, написанные за время всего творческого пути автора, в том числе из умиротворяющего...

Странные штуки порой выкидывает с нами жизнь, точно фокусник, тасуя карты, жонглируя событиями и фактами...

Падший ангел за левым плечом

Татьяна Степанова

Месть – блюдо холодное. И хотя в том гараже, на месте преступления все дышало яростью – ярость тоже была холодная. Убийца не проявлял ни паники, ни торопливости – он действовал. Шеф криминальной полиции области полковник Гущин уверен: смерть Полины Вавиловой связана с тем, чем занимался ее муж полковник Вавилов пять лет назад, когда служил начальником уголовного розыска в подмосковном Рождественске. В то время Вавилов вел три громких дела. Только какое из них дало о себе знать сейчас? Катя...

"Позднее, в конце сентября, на подмосковной базе ПВО подполковник ракетных войск Станислав Петров увидел на радаре вспышку, означавшую запуск ракеты. Чуть позднее радар показал вероятный запуск еще четырех ракет. Заподозрив, что дело в сбое компьютера, офицер не стал сообщать командованию. Поступи он иначе, ядерная война приобрела бы вполне реальные очертания. Впоследствии выяснилось, что причиной сбоя системы дальнего оповещения стало редчайшее стечение обстоятельств: датчики спутника были засвечены солнечным светом, отраженным от высотных облаков. Петрова западные СМИ позднее чествовали как героя. Тем не менее, удручает тот факт, что предотвратить глобальную катастрофу ему помогло не убеждение, что США не могут первыми нажать кнопку, а бытующее среди военных мнение, что ядерный удар наносится не одной ракетой, а сотнями одновременно. После “инцидента Петрова” СССР продолжал жить в ожидании удара4."

Последняя империя. Падение Советского Союза

Сергей Плохий

Почти полвека СССР и США вели холодную войну, нередко грозившую перейти в “горячую”. Деление мира по идеологическим границам казалось вечным. Но неожиданно одна из сторон спустила флаг. Профессор истории Гарвардского университета излагает хронологию пяти последних месяцев 1991 года, изменивших нашу страну и мир, и предлагает взвешенную оценку событий, обусловивших и сопровождавших гибель СССР и начало самостоятельной жизни России, Украины и других бывших советских республик. В 2015 году автор...

президент Буш попал пальцем в небо... Если он действительно хочет увидеть советскую действительность и культуру, их можно увидеть и в Кремле. В Кремле он может насладиться империалистической культурой и алчностью. А здесь - Украина. Мы не образчик советской культуры; мы - следствие алчной политики советской власти, народ, порабощенный горбачевским центром.

Последняя империя. Падение Советского Союза

Сергей Плохий

Почти полвека СССР и США вели холодную войну, нередко грозившую перейти в “горячую”. Деление мира по идеологическим границам казалось вечным. Но неожиданно одна из сторон спустила флаг. Профессор истории Гарвардского университета излагает хронологию пяти последних месяцев 1991 года, изменивших нашу страну и мир, и предлагает взвешенную оценку событий, обусловивших и сопровождавших гибель СССР и начало самостоятельной жизни России, Украины и других бывших советских республик. В 2015 году автор...

Огромная империя страдала от безвластия. Зато её арсеналы ломились от оружия массового поражения.

Последняя империя. Падение Советского Союза

Сергей Плохий

Почти полвека СССР и США вели холодную войну, нередко грозившую перейти в “горячую”. Деление мира по идеологическим границам казалось вечным. Но неожиданно одна из сторон спустила флаг. Профессор истории Гарвардского университета излагает хронологию пяти последних месяцев 1991 года, изменивших нашу страну и мир, и предлагает взвешенную оценку событий, обусловивших и сопровождавших гибель СССР и начало самостоятельной жизни России, Украины и других бывших советских республик. В 2015 году автор...

Социальные сети? Они создавались, чтлбы расширить круг общения, а породили общественное безумие. Это не социальные, а социопатические сети.

История моего безумия

Тьерри Коэн

«Когда роман будет закончен, я умру» – так начал известный писатель Сэмюэль Сандерсон свою книгу. Когда-то он был обычным человеком, любил свою жену Дану и дочь Мэйан и был уверен, что семья – самое ценное, что у него есть. Но слава и богатство все изменили, этого испытания Сандерсон не выдержал. Его жизнь отныне протекала в свете софитов, под щелчки фотокамер. Поклонницы считали величайшим счастьем, если он снисходил до интрижки, журналисты почитали за честь взять у него интервью. В этом угаре...

В этом и состоит истинный смысл супружества: каждый трудится на благо другого, делает все, чтобы он раздвинул рамки, в которые сам себя загнал, стал сильнее и не боялся провала.

История моего безумия

Тьерри Коэн

«Когда роман будет закончен, я умру» – так начал известный писатель Сэмюэль Сандерсон свою книгу. Когда-то он был обычным человеком, любил свою жену Дану и дочь Мэйан и был уверен, что семья – самое ценное, что у него есть. Но слава и богатство все изменили, этого испытания Сандерсон не выдержал. Его жизнь отныне протекала в свете софитов, под щелчки фотокамер. Поклонницы считали величайшим счастьем, если он снисходил до интрижки, журналисты почитали за честь взять у него интервью. В этом угаре...

Настоящие писатели не считают творчество работой.

История моего безумия

Тьерри Коэн

«Когда роман будет закончен, я умру» – так начал известный писатель Сэмюэль Сандерсон свою книгу. Когда-то он был обычным человеком, любил свою жену Дану и дочь Мэйан и был уверен, что семья – самое ценное, что у него есть. Но слава и богатство все изменили, этого испытания Сандерсон не выдержал. Его жизнь отныне протекала в свете софитов, под щелчки фотокамер. Поклонницы считали величайшим счастьем, если он снисходил до интрижки, журналисты почитали за честь взять у него интервью. В этом угаре...

Зачем часами болтать обо всем, а чаще всего – ни о чем, если финал заранее известен?

История моего безумия

Тьерри Коэн

«Когда роман будет закончен, я умру» – так начал известный писатель Сэмюэль Сандерсон свою книгу. Когда-то он был обычным человеком, любил свою жену Дану и дочь Мэйан и был уверен, что семья – самое ценное, что у него есть. Но слава и богатство все изменили, этого испытания Сандерсон не выдержал. Его жизнь отныне протекала в свете софитов, под щелчки фотокамер. Поклонницы считали величайшим счастьем, если он снисходил до интрижки, журналисты почитали за честь взять у него интервью. В этом угаре...

- Какого черта ты здесь забыл? - заорал он, брызжа слюной. - Мне тоже очень приятно вас видеть - съязвил я.

История моего безумия

Тьерри Коэн

«Когда роман будет закончен, я умру» – так начал известный писатель Сэмюэль Сандерсон свою книгу. Когда-то он был обычным человеком, любил свою жену Дану и дочь Мэйан и был уверен, что семья – самое ценное, что у него есть. Но слава и богатство все изменили, этого испытания Сандерсон не выдержал. Его жизнь отныне протекала в свете софитов, под щелчки фотокамер. Поклонницы считали величайшим счастьем, если он снисходил до интрижки, журналисты почитали за честь взять у него интервью. В этом угаре...