Возможности человеческого организма — они воистину удивительны.
— Праздники прошли? — Ага, нас нагнали будни.
Людское любопытство и алчность дадут инстинкту самосохранения сто очков вперед.
Когда решение принято, времени терять уже не стоит.
Чем выше человек забирается, тем больше недоброжелателей начинает точить зубы на его бизнес.
Обиженные люди, получив над вами власть, неминуемо становятся жестокими и оттого чрезвычайно предсказуемыми. Скажите им гадость, посмейтесь — немедленно получите по лицу.
Как показывает практика, если ты забываешь о проблемах, совсем не факт, что проблемы забудут о тебе…
Бургер даже здесь вонял "Макдональдсом", как-то особо противно на фоне запаха леса и близкой чистой воды. Словно напердел кто-то совершенно беспощадно в приличном обществе.
Шел медведь по тайга, О пенек ломал нога. Почему медведь хромой? У него судьба такой.
Пережитой страх через все поры выходит. Оно ведь только кажется, что не боишься, а все не так, страху у тебя через край, просто его под крышкой держишь. Навалишься сверху всею силой - и держишь. А потом он вот так выходить начинает, по чуть-чуть, как газ из бутылки с шампанским, которую без хлопка пытаешься открыть. Чуть рукой не так дерни - и все разом польется, пеной.
- Пиво с утра - шаг в неизвестность.
Каждый, у кого неосторожно вырывается правда, в действительности рад освобождению от необходимости притворяться.
Как счастлив должен быть человек, который может сбросить наконец груз притворства, раз он пользуется первым удобным случаем, чтобы выкрикнуть последнюю долю истины!
Фрейд считал, что скарабеи, бусины и сосуды, заполняющие его кабинет, несут в себе драгоценную информацию о прошлом – точно так же, как свободные ассоциации пациента, лежащего на кушетке, сообщают психотерапевту или психоаналитику информацию о происхождении и смысле симптомов, структуры характера, запретах и снах. Пациент Фрейда «Человек-волк» (ему постоянно снились волки) вспоминал, как Фрейд говорил о том, что «психоаналитик, как археолог во время раскопок, должен слой за слоем вскрывать психику пациента, чтобы открыть самые драгоценные глубинные сокровища».
Фрейд сравнивал психоаналитиков с археологами, раскапывающими древние храмы разума в поисках погребенных в них давно забытых сокровищ - бесценных воспоминаний, чувств, впечатлений и опытов, сокрытых в тумане подавления.
Мы не можем и не должны забывать прошлое. Прошлое влияет на нас, хотим мы этого или нет. И мы обязаны вспомнить и изучить свое детство - в надежде навсегда изгнать из души призраков прошлого.
Она принадлежала к тем невыносимо правильным людям, которые совершенно искренне не способны понять, зачем люди напиваются допьяна, употребляют наркотики и калечат жизнь себе и своим близким.
Вот так. Хочешь скрыть правду - выдай ее за шутку.
Через несколько минут такого действа за кованным забором участка собралось немало зрителей. Я застонала, вспоминая, что отвод глаз от особняка теперь ведь тоже не работает. Без магии, как без рук! Между тем, публика была разношёрстной: от жалкого нищего до родовитого дворянина, от портовой шлюхи до утончённой дамы - все смотрели на мой труд с неодобрением. Кое-кто взирал со святым ужасом в глазах, но уйти не мог - такова уж природа человеческого любопытства и стадного инстинкта (в толпе-то не так страшно). На лицах других отчётливо проступал гнев - к выходкам магов горожане уже привыкли, но чтоб так, средь бела дня!..
Жалость — глупое чувство, в отличие от сострадания. Но и в сострадании нет смысла, если не можешь помочь.
Очень мало людей, которые будут любить и уважать тебя только за то, что ты есть.
Людям ведь надо во что-то верить, даже магам.
Говорят, в город нагрянул Черный Лоа, кое-кого из дворянчиков уже пришил и вывесил список.
Живая легенда в Ксиане! Страшилки о бессмертном убийце ходят несколько сотен лет, хотя все уже знают, что Лоа — переходящий титул лорда ассасинов. Соответственно, данный конкретный тип мог быть сотым по счету Черным Лоа за это время. Но это, конечно, никого не волнует. Список вывешен, и скоро в высоких кругах начнется паника, а если учесть, что на носу выборы в нижнюю палату, волнение может достигнуть критических показателей.
— А список длинный? Там случайно нет имени вице-председателя Парламента? — с надеждой поинтересовалась я.
— Нет. А что? — сразу насторожился Бадарн. — Вы что-то знаете?
— Этот старый хрен распускал обо мне сплетни год назад. Он живет в особняке по соседству.
— Тьфу, Рэйвен! Я уж думал, вам что-то известно. Ну вы и злопамятны. — Дознаватель вдруг оживился. — Так, а что за сплетни?
— О, было много чего. Например, как-то раз у меня проходило экстренное собрание совета. Этот червь, даром что дворянин, взялся подсматривать в окна, а потом рассказывать направо-налево, что в моем доме регулярно проходят оргии! Что якобы господа маги приходят, распивают эликсиры и блудят!
— И с чего бы он такое выдумал? — прищурился Бадарн. В его светлых глазах плясали смешинки.
— Допустим, это были не эликсиры, а кофе. Просто целых чашек не было, пришлось разлить в лабораторные колбы.
— А блудил кто? — сдерживая смех, уточнил мой дознаватель.
— Ну… Одна моя эксцентричная коллега умаялась на собрании и решила посмотреть, могут ли зомби спариваться. Оказалось, очень даже могут, если им приказать. Испортила мне хорошие препараты, я их как раз заготовила на смену старым слугам.
Бадарн уже не сдерживался, а откровенно хохотал, похлопывая себя по коленям.
— Не могу поверить, что вы до сих пор не отомстили гнусному клеветнику!
Чувствовала себя, как корыто из сказки, такой же разбитой и пустой
Жалость проникает в разум и деморализует не хуже страха.