Цитаты
283255
"ПРОВОДНИК ОТСЮДА"
Если ты исчезнешь… я просто умру, наверное.
В уюте бетонной квартиры. В окружении любимых вещей — они не люди, они не могут любить в ответ.
Рассказы, вошедшие в сборник, создавались автором на протяжении без малого трех десятилетий и награждены различными премиями – от «Интерпресскона» до «Аэлиты».
Бесчисленное разнообразие жанров, сюжетов и направлений – и неизменный фирменный стиль.
Космические корабли и средневековые мечи, противостояние государства и личности, людей долга и людей свободы, лиричность и едкий юмор – невероятные истории, развлекающие читателя и дающие пищу для ума.
ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ МНОГОГО НЕ УМЕЛ
Он больше не зажигает звезды...
Иногда, когда он выходит на балкон, ему на мгновение становится грустно, и он боится посмотреть на небо.
Но звезд не становится меньше. Теперь их зажигает кто то другой, и неплохо зажигает…
Рассказы, вошедшие в сборник, создавались автором на протяжении без малого трех десятилетий и награждены различными премиями – от «Интерпресскона» до «Аэлиты».
Бесчисленное разнообразие жанров, сюжетов и направлений – и неизменный фирменный стиль.
Космические корабли и средневековые мечи, противостояние государства и личности, людей долга и людей свободы, лиричность и едкий юмор – невероятные истории, развлекающие читателя и дающие пищу для ума.
admin
добавил цитату
из книги
«Сталин, Коба и Сосо. Молодой Сталин в исторических источниках»
6 лет назад
Подполье было той параллельной реальностью, в которой недоучившийся семинарист Иосиф Джугашвили имел шанс стать значительной фигурой и уважаемым человеком.
Половина жизни Иосифа Джугашвили-Сталина прошла до революции 1917 года. Эта часть его биографии вызывает множество споров. Политические враги заявляли, что он был агентом тайной полиции или бандитом. Его заслуги в революционной борьбе были сильно преувеличены официальными льстецами. Неверно думать, что о жизни Сталина до революции известно мало. Напротив, существует очень много источников: воспоминаний соратников и врагов, партийных и полицейских документов. Проблема в том, что среди них мало...
admin
добавил цитату
из книги
«Сталин, Коба и Сосо. Молодой Сталин в исторических источниках»
6 лет назад
Ни одна из любивших Сталина женщин не обмолвилась о нем ни словом
Половина жизни Иосифа Джугашвили-Сталина прошла до революции 1917 года. Эта часть его биографии вызывает множество споров. Политические враги заявляли, что он был агентом тайной полиции или бандитом. Его заслуги в революционной борьбе были сильно преувеличены официальными льстецами. Неверно думать, что о жизни Сталина до революции известно мало. Напротив, существует очень много источников: воспоминаний соратников и врагов, партийных и полицейских документов. Проблема в том, что среди них мало...
Неврология должна совершить огромный прыжок — прыжок от механистической, «классической» модели, которой придерживалась так долго, к полностью личностной, обращенной на себя модели мозга и разума. Существуют многочисленные признаки того, что такая трансформация может произойти. И если это случится, ...это будет самая значительная революция нашего времени — столь же значительная, какой была революция в физике, основанная на взглядах Галилея, четыре столетия назад.
«Нога как точка опоры» – самое своеобразное из «клинических» произведений Сакса. Его необычность заключается в том, что известный ученый в результате несчастного случая сам оказывается в роли пациента. Однако автобиографическое произведение Оливера Сакса – не рутинная история заболевания и выздоровления, а живое, увлекательное и умное повествование о человеческих отношениях, физических, психологических и экзистенциальных аспектах болезни и борьбы с ней, и прежде всего – о физиологической...
Когда я вошел в палату, пациент лежал на полу рядом со своей кроватью и пристально смотрел на одну ногу. Его лицо выражало гнев, панику, растерянность и изумление — в первую очередь изумление с некоторым оттенком испуга. Я спросил его, не вернется ли он в постель и не нуждается ли он в помощи, однако эти предложения только взволновали его; он покачал головой. Я присел на корточки рядом с ним и положил на пол историю болезни. Тем утром его госпитализировали для некоторых обследований, сказал он мне. У него не было жалоб, но невропатолог, зная о его «ленивой» левой ноге (именно это выражение было употреблено), счел, что ему лучше лечь в больницу. Молодой человек весь день прекрасно себя чувствовал, а к вечеру задремал. Проснувшись, он по-прежнему чувствовал себя хорошо до тех пор, пока не пошевелился на кровати. Тут он обнаружил, по его выражению, в своей постели «чью-то ногу» — отрезанную человеческую ногу, совершенный кошмар! Он был поражен, испытал изумление и отвращение — никогда он не испытывал и даже вообразить себе не мог такой невероятной вещи. Он осторожно пощупал ногу. Она казалась совершенно здоровой, но странной и холодной. Тут его озарило: он «понял», что это все розыгрыш. Довольно чудовищный и неуместный, но очень оригинальный. Был канун Нового года, и все его праздновали. Половина персонала была пьяна, все шутили и запускали петарды — вполне карнавальная сцена. Очевидно, одна из сестер с извращенным чувством юмора пробралась в помещение для вскрытий, стащила ампутированную ногу, а потом засунула ее ему в постель, пока он спал. Такое объяснение принесло ему облегчение, но шутка шуткой, а дело зашло слишком далеко — и он выбросил мерзкую вещь из своей постели. Но... — тут способность говорить спокойно изменила пациенту, он внезапно задрожал и побледнел — когда он выбросил чужую ногу из постели, он каким-то образом последовал за ней — и вот теперь она прикреплена к нему.
— Вы только посмотрите! — воскликнул он с отвращением. — Вы хоть когда-нибудь видели такую мерзкую, отвратительную штуку? Думаю, она от свежего трупа. Это просто жутко! И еще — совершенно чудовищно — она вроде как приросла ко мне! — Он схватил ногу обеими руками и с силой попытался оторвать ее; не сумев, он в гневе стукнул ее кулаком.
«Нога как точка опоры» – самое своеобразное из «клинических» произведений Сакса. Его необычность заключается в том, что известный ученый в результате несчастного случая сам оказывается в роли пациента. Однако автобиографическое произведение Оливера Сакса – не рутинная история заболевания и выздоровления, а живое, увлекательное и умное повествование о человеческих отношениях, физических, психологических и экзистенциальных аспектах болезни и борьбы с ней, и прежде всего – о физиологической...
Подняться, стоять, идти - главная задача для каждого лежачего пациента, потому что он забыл или ему "запрещены" взрослая человеческая поза и движения, то физическое и моральное положение, которое означает способность стоять, способность постоять за себя, способность идти или уйти - уйти от врача или родителей, уйти от тех, от кого человек зависит и на кого полагается, ходить свободно, смело, идти навстречу приключениям, если он этого пожелает.
«Нога как точка опоры» – самое своеобразное из «клинических» произведений Сакса. Его необычность заключается в том, что известный ученый в результате несчастного случая сам оказывается в роли пациента. Однако автобиографическое произведение Оливера Сакса – не рутинная история заболевания и выздоровления, а живое, увлекательное и умное повествование о человеческих отношениях, физических, психологических и экзистенциальных аспектах болезни и борьбы с ней, и прежде всего – о физиологической...
Свобода — постоянно расширяющиеся физиологические возможности и мир, постоянно расширяющееся личное (и социальное) пространство — именно это, дошло до меня, было сутью выздоровления, а не просто специфическое состояние ноги, ее подвижность; не просто техническое состояние стереоскопии и зрения. Суть выздоровления была в полном целостном возвращении к жизни, в отказе от поглощенности собой, болезнью, ограничениями, возвращении к простору здоровья, полноте существования, к реальному миру, который я, к своему ужасу, в значительной мере забыл за короткие три недели пребывания пациентом.
«Нога как точка опоры» – самое своеобразное из «клинических» произведений Сакса. Его необычность заключается в том, что известный ученый в результате несчастного случая сам оказывается в роли пациента. Однако автобиографическое произведение Оливера Сакса – не рутинная история заболевания и выздоровления, а живое, увлекательное и умное повествование о человеческих отношениях, физических, психологических и экзистенциальных аспектах болезни и борьбы с ней, и прежде всего – о физиологической...
Не только мой сосед, но все обитатели дома для выздоравливающих были гораздо мудрее врачей, которые их лечили! Среди докторов, по крайней мере в отделениях неотложной помощи, распространена презумпция глупости пациентов. Никто не был глуп, кроме тех дураков, которые считали пациентов глупыми.
«Нога как точка опоры» – самое своеобразное из «клинических» произведений Сакса. Его необычность заключается в том, что известный ученый в результате несчастного случая сам оказывается в роли пациента. Однако автобиографическое произведение Оливера Сакса – не рутинная история заболевания и выздоровления, а живое, увлекательное и умное повествование о человеческих отношениях, физических, психологических и экзистенциальных аспектах болезни и борьбы с ней, и прежде всего – о физиологической...
Все неприятности начинаются, когда люди забывают о том. что они - люди.
«Нога как точка опоры» – самое своеобразное из «клинических» произведений Сакса. Его необычность заключается в том, что известный ученый в результате несчастного случая сам оказывается в роли пациента. Однако автобиографическое произведение Оливера Сакса – не рутинная история заболевания и выздоровления, а живое, увлекательное и умное повествование о человеческих отношениях, физических, психологических и экзистенциальных аспектах болезни и борьбы с ней, и прежде всего – о физиологической...
Я не чувствовал, не осознавал того, насколько я ограничен, насколько незаметно сделался привязан к своей болезни, к своей палате — привязан в самом буквальном, физиологическом смысле, однако привязан и в воображении, и в чувствах. Я сделался пигмеем, узником, обитателем — пациентом — без осознания этого. Мы бойко говорим об институализации без малейшего личного ощущения того, что в это понятие входит, — каким коварным и универсальным оказывается ограничение всех пространств (в первую очередь морального пространства) и как быстро это происходит с каждым....Теперь я понял, что подобная регрессия универсальна. Она возникает в результате любого обездвижения, болезни, госпитализации. Это неизбежное естественное сужение существования, которое делается и переносимым, и непобедимым в силу неосознанности — невозможности прямого осознания. Как может человек узнать, что уменьшился, если уменьшилась система координат? Ему нужно напоминать о «забытом» им большом мире — тогда и только тогда может человек расшириться и излечиться.
«Нога как точка опоры» – самое своеобразное из «клинических» произведений Сакса. Его необычность заключается в том, что известный ученый в результате несчастного случая сам оказывается в роли пациента. Однако автобиографическое произведение Оливера Сакса – не рутинная история заболевания и выздоровления, а живое, увлекательное и умное повествование о человеческих отношениях, физических, психологических и экзистенциальных аспектах болезни и борьбы с ней, и прежде всего – о физиологической...
Если мы обладаем молодостью, красотой, дарованиями, силой, если мы видим перед собой славу, удачу, привлекательность, достижения, то легко быть доброжелательным и тепло относиться к миру. Но стоит оказаться неудачником, калекой, нетрудоспособным, стоит лишиться здоровья и силы, удачи и признания, заболеть без ясной надежды на выздоровление — и наша отвага, наш моральный характер до предела претерпят испытание на прочность.
«Нога как точка опоры» – самое своеобразное из «клинических» произведений Сакса. Его необычность заключается в том, что известный ученый в результате несчастного случая сам оказывается в роли пациента. Однако автобиографическое произведение Оливера Сакса – не рутинная история заболевания и выздоровления, а живое, увлекательное и умное повествование о человеческих отношениях, физических, психологических и экзистенциальных аспектах болезни и борьбы с ней, и прежде всего – о физиологической...
И все же по иронии судьбы апатия и полное безволие были именно теми средствами, которые привел к выздоровлению. Физиологический несчастный случай, увечье лишили меня воли — специфически и исключительно в отношении пострадавшей конечности, а теперь другая случайность физиологии — искры возвращающейся иннервации служили для того, чтобы снова разжечь волю относительно этой конечности. Сначала я был лишен воли, не способен командовать, я подчинялся командам, как марионетка, а теперь наконец я мог перехватить вожжи и сказать: «Я желаю» (или «Я не буду»), с полной убежденностью хотя бы в единственном деле — движениях ноги.
«Нога как точка опоры» – самое своеобразное из «клинических» произведений Сакса. Его необычность заключается в том, что известный ученый в результате несчастного случая сам оказывается в роли пациента. Однако автобиографическое произведение Оливера Сакса – не рутинная история заболевания и выздоровления, а живое, увлекательное и умное повествование о человеческих отношениях, физических, психологических и экзистенциальных аспектах болезни и борьбы с ней, и прежде всего – о физиологической...
Если мы, еще совсем недавно больные люди, не могли смотреть в лицо миру, то и мир не мог смотреть в лицо нам с нашими лекарствами и снаряжением больных. Мы вызывали страх и неловкость — я видел это совершенно ясно — и в интересах общества не меньше, чем в наших собственных интересах, не могли быть просто выпущены в мир. Мы несли на себе клеймо пациентов, невыносимое знание о страдании и смерти, невыносимое знание о пассивности, утраченной решимости, зависимости, а мир не любит, чтобы ему напоминали о таких вещах.
«Нога как точка опоры» – самое своеобразное из «клинических» произведений Сакса. Его необычность заключается в том, что известный ученый в результате несчастного случая сам оказывается в роли пациента. Однако автобиографическое произведение Оливера Сакса – не рутинная история заболевания и выздоровления, а живое, увлекательное и умное повествование о человеческих отношениях, физических, психологических и экзистенциальных аспектах болезни и борьбы с ней, и прежде всего – о физиологической...
Если ты не можешь изменить обстоятельства, получай от них удовольствие.
Всего можно добиться, если видеть цель и верить в себя. Даже попасть в магическую академию, несмотря на то что папа-ректор категорически против. А упрямый характер и талант влипать в разные неприятности помогут красавца-охранника сделать своим единомышленником и соучастником в проказах… Только вот что делать с поясом верности, которым наградил заботливый папочка? Но Кассандра и с этим справится, а подружки ей помогут.
- Быстро устранить все следы погрома! Поняли? Здесь ничего не было! А эту пьяницу я забираю с собой. На оздоровительные процедуры.
- Но-но! - погрозила я пальцем заднице в темных плотных штанах. - Прошу не оскорблять! Я вообще за здоровый образ жизни.
- Оно и видно! Нахлебалась всякой гадости!
- Но-но! - осмелела Риз, правда, голосок у нее был все же неуверенный, не как у меня. - В моих настоечках все только натуральное! Могу показать рецептуру!
Но Демион ее уже не слушал. Он тащил меня к выходу, я уныло болталась вниз головой и подвывала.
- Туселя-я-я-я, Труселяя-я-я...
Всего можно добиться, если видеть цель и верить в себя. Даже попасть в магическую академию, несмотря на то что папа-ректор категорически против. А упрямый характер и талант влипать в разные неприятности помогут красавца-охранника сделать своим единомышленником и соучастником в проказах… Только вот что делать с поясом верности, которым наградил заботливый папочка? Но Кассандра и с этим справится, а подружки ей помогут.
Папа зачитывал эпитеты, которыми меня наградили в письме из министерства, с таким выражением лица, что я несколько раз прыснула со смеху. Талантливой, я, конечно, была, а вот скромной и «гордостью отца», пожалуй, нет.
— Короче! — сморщился он. — Завтра соответствовать. Поняла? Хотя бы один день. Даже не день — один вечер побудь фиалкой, а не репейником.
— А меня вообще там не будет, — с наслаждением заявила я и приготовилась игнорировать вопли, которые последовали тотчас.
Услышав про себя много всего интересного, я дождалась, когда папин пыл иссякнет и он задаст единственно важный вопрос:
— Почему?
— Потому что не хочу. Но… — Я замолчала. — Готова совершить взаимовыгодную сделку.
— И какую? — Родитель подозрительно прищурился, а я лишь чуть-чуть приподняла подол платья.
— Вон! — завопил он и даже шибанул по столу кулаком.
Всего можно добиться, если видеть цель и верить в себя. Даже попасть в магическую академию, несмотря на то что папа-ректор категорически против. А упрямый характер и талант влипать в разные неприятности помогут красавца-охранника сделать своим единомышленником и соучастником в проказах… Только вот что делать с поясом верности, которым наградил заботливый папочка? Но Кассандра и с этим справится, а подружки ей помогут.
- Нечего пытаться сделать из вольного ветра благодарную даму! - Вольного ветра? Упрямой идиотки!
Всего можно добиться, если видеть цель и верить в себя. Даже попасть в магическую академию, несмотря на то что папа-ректор категорически против. А упрямый характер и талант влипать в разные неприятности помогут красавца-охранника сделать своим единомышленником и соучастником в проказах… Только вот что делать с поясом верности, которым наградил заботливый папочка? Но Кассандра и с этим справится, а подружки ей помогут.
Я даже голову в плечи вжала. От рева заложило уши.
В столовой воцарилась полная тишина, и все головы повернулись в нашу сторону.
— Вот эта юная — хотелось бы сказать: леди, но врать не в моих правилах, — наша новая студентка! Почему столько пафоса, спросите вы? А потому, что она, к великому сожалению, моя дочь! Существо взбалмошное, социально опасное и не поддающееся контролю и перевоспитанию. Змеюка, чтоб ее! Я, как родитель и педагог со стажем, расписываюсь в своей профнепригодности. Из пансиона благородных девиц ее выгнали за непристойное поведение, а наши стены и не такое видывали. Бойтесь ее и обходите по возможности стороной. Особенно это касается мужской части вашего бараньего стада, так как девушкам грозят только те неприятности, в которые их сможет втянуть моя дочь, а парням полный набор обеспечу я.
Всего можно добиться, если видеть цель и верить в себя. Даже попасть в магическую академию, несмотря на то что папа-ректор категорически против. А упрямый характер и талант влипать в разные неприятности помогут красавца-охранника сделать своим единомышленником и соучастником в проказах… Только вот что делать с поясом верности, которым наградил заботливый папочка? Но Кассандра и с этим справится, а подружки ей помогут.
— А не скажешь ли ты, хамоватый недомаг, где моя дщерь, которую я вверил тебе как самое ценное имеющееся имущество и слезно просил следить, чтобы она не безобразничала? А?
— Вообще-то я в душе и плохо вас слышу! — крикнул «хамоватый недомаг», а я скорчила скептическую мину.
Вряд ли папу это остановит, он не смущающаяся барышня — Демион сам на это только что сетовал, и я оказалась права.
— Так ничего, я сейчас загляну, спинку потру…
— Ну уж нет! — В голосе Демиона слышался неподдельный испуг, я и сама порядком струхнула, представив масштаб катастрофы, если сюда ввалится разгневанный родитель
Всего можно добиться, если видеть цель и верить в себя. Даже попасть в магическую академию, несмотря на то что папа-ректор категорически против. А упрямый характер и талант влипать в разные неприятности помогут красавца-охранника сделать своим единомышленником и соучастником в проказах… Только вот что делать с поясом верности, которым наградил заботливый папочка? Но Кассандра и с этим справится, а подружки ей помогут.
— А-а-а! Упыреныш, по недоразумению носящий звание мага! — с воодушевлением начал он. — Ты уже имел счастье познакомиться со стихийным бедствием, которое по совместительству является моей горячо любимой дочерью? Судя по воплям и грохоту, разносящимся по этажу, — имел. И знакомство произошло, как эта рыжая зараза любит, с огоньком! Недаром призраки-охранники трясутся, словно флаг нашей славной империи на ветру. Понравилось?
— Д-д-дочь… — просипел Демион.
Всего можно добиться, если видеть цель и верить в себя. Даже попасть в магическую академию, несмотря на то что папа-ректор категорически против. А упрямый характер и талант влипать в разные неприятности помогут красавца-охранника сделать своим единомышленником и соучастником в проказах… Только вот что делать с поясом верности, которым наградил заботливый папочка? Но Кассандра и с этим справится, а подружки ей помогут.
— Ты не хочешь, чтобы сеть снимал Леон, — возразила я. — Мне тоже этого не хочется! Не доверяю я магам-недоучкам! Нужно кого-то позвать. Предлагаю папу. Он, по крайней мере, просто наорет, потом поржет, потом освободит. И все! Десять минут позора — и мы на свободе.
Всего можно добиться, если видеть цель и верить в себя. Даже попасть в магическую академию, несмотря на то что папа-ректор категорически против. А упрямый характер и талант влипать в разные неприятности помогут красавца-охранника сделать своим единомышленником и соучастником в проказах… Только вот что делать с поясом верности, которым наградил заботливый папочка? Но Кассандра и с этим справится, а подружки ей помогут.
Молчите! Вы вообще умеете молчать? Или данная функция в вас не предусмотрена?
Всего можно добиться, если видеть цель и верить в себя. Даже попасть в магическую академию, несмотря на то что папа-ректор категорически против. А упрямый характер и талант влипать в разные неприятности помогут красавца-охранника сделать своим единомышленником и соучастником в проказах… Только вот что делать с поясом верности, которым наградил заботливый папочка? Но Кассандра и с этим справится, а подружки ей помогут.
Она словно меня боялась. Не как боятся ядовитую змею, а, скорее, как заползшего в дом таракана. Вроде бы и понимаешь, что ничего он сделать не может, но все же мечтаешь, чтобы он куда-нибудь исчез.
Всего можно добиться, если видеть цель и верить в себя. Даже попасть в магическую академию, несмотря на то что папа-ректор категорически против. А упрямый характер и талант влипать в разные неприятности помогут красавца-охранника сделать своим единомышленником и соучастником в проказах… Только вот что делать с поясом верности, которым наградил заботливый папочка? Но Кассандра и с этим справится, а подружки ей помогут.
– Вообще-то, шеф, мне не кажется хорошей идеей идти туда с тобой. Ты, конечно, извини, но твои размеры не совсем подходят для занятий спелеологией. Вот крыса я беру однозначно – его чутье будет очень и очень кстати.
– Так! Не заговаривай мне зубы! – Возмутился шеф. Если ты хотел смутить меня мудреным словечком "спелеология", то выкуси, я не совсем неграмотный. Ты лучше поясни-ка, когда я оказывался лишним? Да, в некоторые места мне пролезть трудно. Но, в конце концов, если не пролезу, значит, дальше просто не пойду! Ты еще убедись сначала, что мы в пещеры идем, а не куда-нибудь еще!
Заговор раскрыт. Любимая отказала. Со службой в страже покончено. История закончена. Только почему-то оказывается, что организаторы заговора, те, кто всем руководил и сами марионетки в чьих-то чутких руках, со службой в страже покончено только для широкой общественности, а любовь... бывает и так, что когда одна любовь заканчивается, начинается другая. И на самом деле, все только начинается.