У человека есть еще одна возможность быть счастливым — это умение радоваться чужому счастью. Но взрослые редко сохраняют это умение.
Кстати, мне ближе человек, который продолжает раболепствовать перед потерявшим власть кумиром, чем тот, что сразу же начинает ему хамить. В первом все-таки проявляется некоторое чувство ответственности за Свое прошлое рабство, ему как бы стыдно сразу переходить в новое состояние, он как бы чувствует, что сам этого не заслужил еще. Тогда как второй, хамством мстя за свое прошлое раболепство, выявляет готовность раболепствовать перед новым кумиром.
…когда уходит от нас все, что мы любили, все, что сияло нам светом надежды, мужества, нежности, благородства, когда от нас уходит все это, я и глупость готов прижать к груди, потому что глупость тоже часть человека, и, если от человека больше ничего не осталось, я тем более готов припасть к ней с сыновней грустью. Ведь она видела своими глазами, слышала своими ушами всех, кого мы потеряли, и мне ли не ценить последнюю свидетельницу нашей жизни.
Да если ты хочешь знать правду - животные вообще никого не предают. Предают только люди.
Дядя Сандро и раб Хазарат Простота есть безусловное следствие сознания внутренней полноценности.
Зависть - черная повязка на глазах разума.
Люди стремятся друг к другу, видимо, по признаку душевной близости, где нету разницы в нациях, в профессиях и даже в уровне благосостояния. А когда нет у людей душевной общности, они объединяются по национально-видовому признаку, как стая. И опасны, как стая.
Человек, который все имел, а потом все потерял, еще сорок лет чувствует себя так, как будто он все имеет. А человек, который был нищим, а потом разбогател, еще сорок лет чувствует себя так, как будто он нищий.
Жить - это попытка осуществить серьезный замысел. Чем тяжелее на одной чаше весов тяжесть страшного понимания временности нешуточного дара жизни, тем сильнее намеренье уравновесить эту чашу самым серьезным делом жизни. И так человеку от природы дано стремление уйти от праха, от уничтожения, от небытия через серьезное дело жизни.
Если мы говорим, что у нас нет выбора, то это значит, что выбор уже сделан. Да мы и говорим о том, что нет выбора, потому что почувствовали гнет вины за сделанный выбор. Если бы выбора и в самом деле не было, мы бы не чувствовали гнета вины...
Скромность должна быть скромной. Скромность, слишком бьющая в глаза, это вогнутая наглость.
Оказывается, пустую душу нельзя ничем заполнить. Пустота духа - это вещество, которое нам неизвестно. И если вещество пустоты заполняет душу, душа заполнена. А заполненное уже ничем нельзя заполнить.
...расстанемся, пока хороши
Убийство считается грехом только из-за людей, которые остаются горевать. Из-за любящих. А что, если человека никто не любил?
…я был настолько пьян – джин приятно гудел где-то внутри – что думал, почему люди вообще хотят быть трезвыми. Я чувствовал, что мыслю абсолютно ясно и при этом никакие условности меня не сдерживают…
«все мы умрем рано или поздно. Если вы убьете жену, вы сделаете только то, что и так с ней произойдет. К тому же убережете других людей от нее. Она – отрицательный персонаж. Из-за нее мир стал хуже. И за то, как она обошлась с вами, она заслуживает смерти. Все умирают, но мы не должны видеть своих любимых с другими людьми. Она нанесла первый удар.»
«Почему отнимать чужую жизнь – такое страшное преступление? Через пару мгновений на земле появятся новые люди, а все те, кто жив сейчас, умрут – некоторые страшной смертью, а некоторые угаснут в одно мгновенье, словно им выключили свет. Убийство считается грехом только из-за людей, которые остаются горевать. Из-за любящих. А что если человека никто не любил?»
«Мы обе понимали, что выживание – основная задача. Смысл жизни. А отобрать чужую жизнь – наивысшее проявление самой жизни.»
Я всегда говорил, что два мартини - слишком много, а три - слишком мало.
«После убийства Чета я ждала двух вещей. Что меня поймают и что мне станет стыдно. Но не произошло ни того, ни другого.»
«…есть два способа спрятать тело. Первый способ – буквальный, а второй – скрыть не само тело, а правду о нем, обставить все так, как будто случилось что-то другое.»
Нет ничего хуже скучной книги, когда твой рейс задержан на целый час.
Два мартини - слишком много, а три - слишком мало.
Ты можешь быть вздорной, грубой, упрямой или безнравственной, но никогда не будь скучной.
Долли хватило нескольких встреч с мужем Кейтлин, чтобы понять: она найдет другой способ проникнуть в мир красивых вещей, чем брак с мужчиной, у которого всех мыслей - как сыграть в вист или облапать горничную в темном углу.