Цитаты

Если не можешь убежать - дерись, если не можешь драться - терпи.

Мне всегда хотелось быть решительной, а не казаться такой.

Я устала; устала от своей бесконечной усталости, которая пронизывала мое тело насквозь и даже глубже. Мне приходилось читать об отчаявшейся душе; никогда бы не подумала, что испытаю это на себе. Даже та моя часть, которая всю жизнь отчаянно боролась, не давая мне сдаться, заставляя жить дальше, даже она как-то сникла, повесив голову. Иногда в жизни наступает такой момент, когда не помогает даже самая большая выносливость.

Как я мог тебя ревновать, если все это время ты тосковала обо мне, Данте?

Возможно, это была и неплохая идея, но, как все неплохие идеи, она попала в руки к плохим людям.

Очень немногие вещи могут превратить призрака в рассвирепевшее, обуреваемое голодом и злобой привидение – и все они по большей части связаны с разрушающими душу муками, которые предшествовали моменту смерти.

"Пепел и плавные изгибы черной урны, словно жестокая насмешка над тем, кого я потеряла.""Я устала; устала от своей бесконечной усталости, которая пронизывала мое тело насквозь и даже глубже.""Конечно. Целый год ты не подавал признаков жизни, лежа себе кучкой пепла в своей урне.""А я? Я никогда не состарюсь. Я всегда буду такой, как сейчас. Но когда Гейб умрет - кто будет меня помнить?""Значит, когда уже некому будет меня помнить, я тоже умру?""Его там не было. Он ушел. Действительно ушел". Я велела голосу замолчать. Он послушался, но пообещал, что вернется ночью, когда я попытаюсь уснуть.

Всегда можно распознать плохой сценарий по тому, что сюжет строится на упущенных возможностях.

А что, по-твоему, больший грех — изменить человеку или изменить человека?

Прозрачность — прекрасная вещь. Пока не начинаешь понимать, что она основана не столько на внутренней честности, сколько на отсутствии воображения.

У меня такое ощущение, что общество наше ослепло. Что все заняты только собой. Только это я и вижу вокруг. А люди — те, кто только и способен хоть что-то сделать, разумно изменить жизнь, — пальцем о палец не желают ударить. Ни от чего не желают отказаться. Ничем не хотят поступиться. Это уже где-то вне политики. Какая-то всеобщая слепота. Поэтому и бросаешься к тем, кто хоть как-то хоть что-то видит. К маоистам, к коммунистам, к кому угодно.

Он так и не понял, что способность совершать ошибки не делает человека уродом.

Иногда понятия «иметь всё» и «не иметь ничего» гораздо ближе друг к другу, чем могут вообразить те, кому не очень повезло.

— Может, у тебя сохранилось странное убеждение, что газеты покупают, чтобы информацию получить?
— А что, только чтобы развлечься?
— Даже и не для этого. Чтобы освободиться. От скучной необходимости самостоятельно мыслить.

Я подозреваю, у тебя создалось представление, что жизнь, по мере того как человек взрослеет, становится всё проще, потому что взрослому ею легче управлять. Однако для большинства из нас это не так. Просто жизнь демонстрирует нам некую повторяющуюся модель, некую программу, а человек может предугадать лишь повторение программы. Вроде бы тебя при рождении ввели в компьютер. И тут уж ничего не поделаешь.

Не это ли кроется за всеми нашими рассуждениями, в святая святых нашей политики? Во всех наших неудачах виноваты не столько люди, сколько климат; не столько члены сообщества, сколько сама среда, и особенно та, в которой обретались мы сами; именно сегодня и именно эту среду и следовало винить более всего.

Время. Страх смерти, боязнь, что путешествие паломника приведёт в никуда; всё это отчасти объясняется тривиальным пуританским заблуждением: либо жизнь целенаправленна и ведёт к успешному достижению цели, либо игра не стоит свеч. Мыльный пузырь лопается, и, обернувшись назад, видишь за собой пустоту.

Неудачно выраженная истина не перестаёт быть истиной.

Словно средневековая болезнь, какая-нибудь бубонная чума, давно, казалось бы, контролируемая современной наукой настолько, что её практически и опасаться не стоит, инфантильная, пришедшая из детских сказок, вера в клише «и жили долго и счастливо до самой смерти», смехотворный, нелепый миф.

Способность сделать шаг во тьму, став выше страха перед тьмою. Не сделать шага считалось величайшей глупостью и трусостью, даже если это был шаг в ничто и грозил падением, даже если, шагнув, ты вдруг обнаруживал, что следует сделать шаг назад.

Когда – с возрастом – перестаешь верить в свою уникальность, тебя увлекает сложность собственной личности, как будто наслоения лжи о самом себе могут заменить незрелые юношеские иллюзии, а словесные ухищрения способны скрыть провал или заглушить гнилостный запах успеха.

Но ремесленник и настоящий художник тем и различаются, что один знает, на что способен, а другой – нет; вот почему одно занятие ничем не грозит, а другое чревато всяческими опасностями.

У истории нет целей. История — это поступки людей, преследующих свои цели.

Свобода, особенно свобода познавать себя, есть движущая сила человеческой эволюции; чем бы ни приходилось жертвовать, нельзя жертвовать сложностью чувств и восприятий, как и способностью их выразить, поскольку именно в этой сфере и начинаются изменения (так сказать, приоткрывается щель в двери), что и порождает — в социальном смысле — магию мутаций спирали ДНК.

Коль жаждешь недостижимого, создаёшь его в своём воображении.