Человеческое сердце хочет верить в любовь, что бы ни случилось.
Человек всегда оставляет частичку своей души там, где был счастлив.
Позор - липкая грязь, никто не захочет мараться.
Ох, как мне нравится обычай франков сажать женщин на пиру между воинами: можно согреть бедро о стройную ножку соседки!
Влюбленный мужчина становится на редкость покладистым, если его избранница достаточно умна и использует все возможное, чтобы настоять на своем.
Хранить в своем сердце ненависть, мало того - распаляя ее, разве не безумие?
Порой ты напираешь, как таран. Но я не крепость.
Одинокая головня в поле гаснет.
Есть то, что сильнее наших желаний - судьба.
Женщина может победить мужчину лишь женственностью.
– Милосердие – это семя, которое надлежит бросать в уже подготовленную почву. Иначе его чахлый побег вскорости будет заглушен бурьяном беззакония и подлости.
Не стоит ворошить под пеплом времени остывшие уголья. Неразумен тот, кто вновь раздувает пожар.
Когда тебя кто-то любит, это дает силы.
Как гласит пословица - кто опоздал, тому достаются только кости.
М-да, нелегкое дело ухаживать за дамой, когда ты беспомощен и она пестует тебя, как младенца.
Так уж сложилось, что на грехи мужчин смотрят иначе, чем когда оступается женщина.
А еще говорят, что самые легкомысленные люди на свете - французы! Видит Господь, они просто не знают Стаффордов из Уэльса. По крайней мере, этого Стаффорда.
Никогда мужчина не может назваться рыцарем, если поднимет руку на даму.
Я плохо знаю среднего Йорка. Слава Богу, мне не довелось сойтись с ним поближе. Но на юге королевства, когда о чем-то хотят сказать худое, говорять, что, наверное, и у Кларенса вышло бы лучше.
Однако самые действенные лекарства часто бывают и самыми горькими...
Ну почему, отчаянно спрашивала она себя, почему счастливые воспоминания стираются и бледнеют так, что ты едва можешь их вспомнить, в то время как ужасные события возникают в памяти с такой ослепительной ясностью и четкостью, что становится больно глазам?
Ты не выкинешь меня из своей жизни, потому что я сама в ней не останусь.
Он обещал, что она будет «в безопасности», но, как она сейчас понимала, это оставляло большую свободу для личной интерпретации.
Почему счастливые воспоминания бледнеют и стираются в памяти, пока о них совсем не перестают помнить, в то время как ужасные воспоминания, кажется, сохраняют свою ослепляющую ясность и причиняющую боль остроту?
Окружающий его ореол тайны возбуждал ее любопытство, как дверь, к которой нет ключа.