Человек, который убил кого-то, не может вернуться назад. Это все равно что прыгнуть в пустоту.
Говорят, что жизнь посылает людям сообщения, смысл которых так же ясен, как смысл иероглифов. Но если человек не Шампольон, он не сумеет их расшифровать. А хуже всего то, что, если даже сумеет, все равно опоздает что-то предпринять.
Музеи тоже тюрьмы где лучшую часть человечества держат в темных ящиках и не дают на нее взглянуть.
Удача скупа: счастливый случай не повторяется два раза.
Мой демон, отметив этот интерес, недовольно зарычал, а его сила бесконтрольно выплеснулась наружу, словно ошпаривая, придавливая, вызывая тошноту.
— Да я только посмотрела… — выдохнула в оправдание.
— Я — тоже, но ты мне за это чуть достоинство не откусила! — припомнил муж. Пикантная подробность вызвала потрясение на лицах темных, а я, вспомнив, как это было, весело рассмеялась.
— Я надеюсь, Хельвина, ты умеешь держать язык за зубами?
— Естественно, Повелитель! — саркастически хмыкнула я. — Учитывая, что на кону спокойствие и благополучие моей семьи: мужа, приемного сына… и даже ваше. Меня можно обвинить в наивности и излишней доверчивости, но не в глупости. А уж с тех пор, как я познакомилась с демонами, наивность и доверчивость умирают в страшных муках. Да вы их добили буквально в эту минуту!
— Мне жаль, любимая, что тебе пришлось так рано повзрослеть, — прошептал Рейн мне в волосы, прижимая к себе.
Отвечая, посмотрела ему в глаза:
— Я потеряла лишь иллюзии, а приобрела любовь самого лучшего мужчины Тирэя и, — бросив мрачный взгляд на Хемвааля-старшего, — любовь и привязанность самого чудесного мальчика на свете. Это ли не главное?!
— Хель, позволь представить тебе главу клана защитников и отца Дартвааля — эро Сейнвааля.
— Я попросил Сейнвааля лично подобрать телохранителей тебе и наследнику.
— У вас есть какие-либо особые пожелания в отношении вашей охраны, ара Хельвина?
— Мне важно, чтобы Хема охраняли самые сильные, самые преданные и самые опытные защитники, — наконец отмерла я, решив временно отложить собственные проблемы для решения столь важного вопроса.
— А для вашей личной охраны есть какие-то пожелания?
— Пусть они будут сильными и красивыми — это так возбуждает…
Все-таки меня прорвало! В груди мужа родилось глухое рычание, а руки на мне окаменели, сжимая словно тисками. Сейнвааль тут же спрятал улыбку за бесстрастной маской, но глаза все равно продолжали смеяться. Рейн же прорычал главному защитнику:
— Самых страшных, сильных и молчаливых, эро Сейнвааль! За их преданность отвечаешь головой!
- Женюсь! - мрачно заявил мужчина.
Даже дыхание перехватило, но в меня явно вселился неуправляемый дух противоречия - удивлённо приподняла брови и спросила:
- А это угроза или обещание?
Настроение резко упало, даже показалось, что услышала его удар об пол.
- Рейн, я так не могу! Они же знают, зачем мы уходим... - пролепетала я.
Рейн хохотнул:
- Они завидуют! И мне это по душе!
- Рейн, я...
- Ты - моя избранная, жена, в том, чем мы будем заниматься, ничего плохого или постыдного нет. Вон Кервааль только тем и занимается, что делает своей Соаль очередного демонёнка. А если бы она каждый раз думала, что весь клан знает, зачем они ушли в спальню, до сих пор бы старший не появился! - прервал меня Рейн.
Обалдеть! Впору взвыть от отчаяния. Дожилась — надо мной даже кони ржут!
— И со сколькими из них ты уже спал?
Муж нахмурился и прорычал, нависая надо мной:
— Я — мужчина и мне три тысячи лет, Хель. Или ты считаешь, я должен был соблюдать целибат в ожидании тебя?
— Нет, не должен! Но пожирать взглядом чужую задницу при живой жене — это нормально? — Рейн замер и явно смутился, не зная как оправдаться.
А я, чувствуя новый прилив ярости, прошипела:
— Запомни, любимый, чтобы выжить здесь и помочь выжить моему ребенку, я буду учиться у тебя всему! И изменять тоже научусь, если хоть раз покажешь!
- И что ты можешь мне сделать? Матери вашего Наследника! - Продолжала испытывать его терпение и удовлетворять собственное любопытство, не вняв голосу разума.
- Женюсь! - мрачно заявил мужчина. ...
- А это угроза или обещание?
Мозгов нет, жизнь долгой не будет.
Любая бессмысленная ненависть проистекает из страха.
Любовь, как и боль, должна быть личным делом, пока ты сам не захочешь с кем-то поделиться.
Если у человека в комнате нет ни одной выбивающейся из стиля вещи, вплоть до последней лампочки на рождественской елке, – то все это не настоящее. Это только шоу.
– Ты – принцесса, и ты просишь у меня прощения?
– Меня учили, что истинная царственность проявляется в том, чтобы знать, когда ты прав и когда ошибаешься, и уметь признавать ошибки, а не в ложной непогрешимости.
Немного позже заката было зарегистрировано землетрясение в 4,4 балла по Рихтеру с эпицентром в Эль-Секундо. Под Эль-Секундо не проходят крупные геологические разломы. Наверное, по этой причине на нашей совести не оказалась гибель целого города. Толчок длился всего около минуты, и на самом деле разрушений было не так уж много; обошлось без жертв, хотя раненые были.
Но понятие безопасного секса обрело совершенно новый аспект.
Невежество порождает страх.
Думал я раньше, что меньше будет риска, если ты согласишься стать моей царицей. А теперь я начинаю думать, что тебя лучше вообще ни к какому трону не подпускать – слишком ты опасна.
Ничто так не убеждает людей в серьёзности ваших намерений, как несколько капель их собственной крови.
Радости плоти – это благословение, которое следует разделять, а не проклятие, от которого нужно защищаться.
I was just too rushed to be careful. But he didn't know it was an accident, and nothing convinces people you mean business like their own blood.
Когда все молодые люди начинали казаться мне милыми и симпатичными, я задумывалась о том, что становлюсь старше. А впрочем, это не так уж и плохо - становиться старше. На самом деле еще один явный признак того, что вы стареете, - тихая зависть, которую вы испытваете к тем, кто беспечно несет свою юность, и чувство утраты, словно огромная волна, начинают ослабевать и притупляться. И у вас остается лишь надежда - ничто не помешает этим молодым людям с легкостью идти по жизни вперед