Боязнь мертвых - отвратительная слабость. Это самое обыденное и жестокое кощунство. Матери этой боязни не знают.
Чувство одиночества, несомненно, имеет свою прелесть - свою невыразимую прелесть, жестокую по виду, справедливую и сладостную по существу.
Вы все больше возбуждаете мое любопытство, но не удовлетворяете его
Доброта черпает силы там,где гордость находит лишь отчаяние.
...как итальянские женщины относятся к мадоннам: в часы раскаяния они молят их о прощении, а когда грешат, завешивают их лик занавеской.
Эгоист всегда и везде одинок. Его душа никогда не бывает утомлена любовью, муками, постоянством; она безжизненна и холодна и нуждается во сне и покое не больше, чем мертвец. Тот же, кто умеет любить, редко бывает одинок, а если бывает, то он рад этому.
Всякий тщеславный человек ненавидит себе подобных и высмеивает в них порок, присущий ему самому.
– Люди всегда всех окружающих судят по себе. Это не я придумала, это папа всегда мне с детства повторял. Лживый обвиняет всех во лжи, нечестный заподозрит в воровстве, блудливый – в распущенности.
...большинство живёт по пословице: где родился, там и пригодился.
Но могут ли видения, перешедшие в явь, остаться прежними?
И не заключается ли истинная мудрость в том, чтобы суметь узнать судьбу в новом обличье?
Всякая девушка отрывается от родного корня, когда выходит замуж, но взамен обретает новый род, в котором и сама укореняется со временем, рожая детей.
А свою судьбу надо принимать. Отнимая одно, она дает другое. Если бороться с ее волей и тянуться за тем, что она от тебя отстраняет, ты и цели не достигнешь, и потеряешь те дары, которые она готова тебе вручить взамен отнятого.
Потому что так богами задумано: девки принадлежат своему роду только до тех пор, пока не встретят истинную свою долю.
...чтобы узнать неведомое, надо в него войти.
Перемены в себе – самые страшные перемены, они вернее прочего рушат привычный мир, ибо действуют изнутри. Особенно такие, какие уже никакими усилиями нельзя вернуть к прежнему.
...главное назначение смерти – открывать дорогу к новой жизни.
...все загадки настоящего растут из далеких глубин прошлого. Одно цепляется за другое, уводя мысленный взор все ниже и ниже. Размотав этот клубок до конца, можно обнаружить себя возле того комочка земли, что утка вытащила со дна первозданных вод.
...реку судьбы не остановить.
– Вот этим дриады отличаются от обычных женщин. Над нами нельзя издеваться, невозможно причинить телесную боль и нельзя взять в постель. Зато душа у нас самое слабое и ранимое место… и вот её можно искалечить.
Жизнь дриады и любовь неразделимы: любовь к животным, людям, растениям и своему избраннику. И если это чувство оказывается обманным или предаёт, у дриад, как в неволе, тает их главная способность – созидания. Такая дриада не может ни лечить, ни выращивать растения, ни проводить водный путь. Лишь по отражениям, от зеркала к зеркалу, и только на обмен. И с каждым годом количество ведомых ею всё уменьшается.
– Просто вспомнила… когда мы пришли во дворец Канда, ты мне сказала… если любишь по-настоящему, то будешь защищать свою любовь. Я тогда тебе поверила… и всё забываю сказать спасибо. Ты была права, нужно защищать, нужно разговаривать… пытаться понять душу любимого, а не смотреть на поступки… иногда их делают от отчаяния.
– Ну что бы я без тебя делал? Нет, я сказал неправильно… как я вообще без тебя жил?
– Плохо, – серьёзно подтвердила Илли, и лишь искрившиеся смехом глаза выдавали, что дриада шутит, – а я без тебя вообще не жила… всё ждала, когда же ты появишься.
– Чем дольше дриада живёт под заклинанием подчинения, тем больше теряет свой главный дар – способность к созиданию.
Если любовь и рождение новых существ и растений придают душам дриад света и сил, то смерть забирает силы, гасит сияние аур, ложится на плечи хмурой тяжестью. Потому они все и не любят, когда бессмысленно срезают цветы, и совершенно не выносят войн, драк и убийств. Чем кровопролитнее и жёстче война, тем быстрее вянут дриады. И в стремлении выжить, спастись бегут в глушь лесов в пустынные, дикие земли.
– Когда долго живёшь на войне, как-то устаёшь бояться, – усмехнулась Илли, – и я же сказала, что она считает себя неправильной дриадой. И вполне может в целях самообороны вырастить человеку… огромный нос или рога.
– Дьявол, – изумлённо уставился на сеньориту Седрик, – ты не шутишь?
– Ни капли.