Цитаты

Не так легко заставить природу удовлетворять требованиям соответствующей парадигмы.

Структура научных революций

Томас Кун

«Структура научных революций» Томаса Самуэля Куна, американского физика и философа, впервые опубликованная в 1962 году, вызвала широкий резонанс в научных кругах. В этой работе Томас Кун впервые сформулировал новую концепцию развития науки и научного знания, которая произвела настоящий переворот во всей философии науки. Сейчас, сорок лет спустя, эта концепция, некогда давшая повод для широкой полемики и множества философских дискуссий, является общепризнанной во всём научном мире и по праву...

История, если её рассматривать не просто как хранилище анекдотов и фактов, расположенных в хронологическом порядке, могла бы стать основой для решительной перестройки тех представлений о науке, которые сложились у нас к настоящему времени.

Структура научных революций

Томас Кун

«Структура научных революций» Томаса Самуэля Куна, американского физика и философа, впервые опубликованная в 1962 году, вызвала широкий резонанс в научных кругах. В этой работе Томас Кун впервые сформулировал новую концепцию развития науки и научного знания, которая произвела настоящий переворот во всей философии науки. Сейчас, сорок лет спустя, эта концепция, некогда давшая повод для широкой полемики и множества философских дискуссий, является общепризнанной во всём научном мире и по праву...

История наводит на мысль, что путь к прочному согласию в исследовательской работе необычайно труден.

Структура научных революций

Томас Кун

«Структура научных революций» Томаса Самуэля Куна, американского физика и философа, впервые опубликованная в 1962 году, вызвала широкий резонанс в научных кругах. В этой работе Томас Кун впервые сформулировал новую концепцию развития науки и научного знания, которая произвела настоящий переворот во всей философии науки. Сейчас, сорок лет спустя, эта концепция, некогда давшая повод для широкой полемики и множества философских дискуссий, является общепризнанной во всём научном мире и по праву...

История наводит на мысль, что путь к прочному согласию в исследовательской работе необычайно труден.

Структура научных революций

Томас Кун

«Структура научных революций» Томаса Самуэля Куна, американского физика и философа, впервые опубликованная в 1962 году, вызвала широкий резонанс в научных кругах. В этой работе Томас Кун впервые сформулировал новую концепцию развития науки и научного знания, которая произвела настоящий переворот во всей философии науки. Сейчас, сорок лет спустя, эта концепция, некогда давшая повод для широкой полемики и множества философских дискуссий, является общепризнанной во всём научном мире и по праву...

История, если её рассматривать не просто как хранилище анекдотов и фактов, расположенных в хронологическом порядке, могла бы стать основой для решительной перестройки тех представлений о науке, которые сложились у нас к настоящему времени.

Структура научных революций

Томас Кун

«Структура научных революций» Томаса Самуэля Куна, американского физика и философа, впервые опубликованная в 1962 году, вызвала широкий резонанс в научных кругах. В этой работе Томас Кун впервые сформулировал новую концепцию развития науки и научного знания, которая произвела настоящий переворот во всей философии науки. Сейчас, сорок лет спустя, эта концепция, некогда давшая повод для широкой полемики и множества философских дискуссий, является общепризнанной во всём научном мире и по праву...

От Тихо Браге до Э. О. Лоренца некоторые учёные завоевали себе репутацию великих не за новизну своих открытий, а за точность, надёжность и широту методов, разработанных ими для уточнения ранее известных категорий фактов.

Структура научных революций

Томас Кун

«Структура научных революций» Томаса Самуэля Куна, американского физика и философа, впервые опубликованная в 1962 году, вызвала широкий резонанс в научных кругах. В этой работе Томас Кун впервые сформулировал новую концепцию развития науки и научного знания, которая произвела настоящий переворот во всей философии науки. Сейчас, сорок лет спустя, эта концепция, некогда давшая повод для широкой полемики и множества философских дискуссий, является общепризнанной во всём научном мире и по праву...

Эксперименты Джоуля также можно использовать для иллюстрации того, как количественные законы возникают благодаря разработке парадигмы. Фактически между качественной парадигмой и количественным законом существует столь общая и тесная связь, что после Галилея такие законы часто верно угадывались с помощью парадигмы за много лет до того, как были созданы приборы для их экспериментального обнаружения.

Структура научных революций

Томас Кун

«Структура научных революций» Томаса Самуэля Куна, американского физика и философа, впервые опубликованная в 1962 году, вызвала широкий резонанс в научных кругах. В этой работе Томас Кун впервые сформулировал новую концепцию развития науки и научного знания, которая произвела настоящий переворот во всей философии науки. Сейчас, сорок лет спустя, эта концепция, некогда давшая повод для широкой полемики и множества философских дискуссий, является общепризнанной во всём научном мире и по праву...

Что удерживает учёного в рамках той или иной частной традиции нормального научного исследования при отсутствии прочного фундамента правил? Что может означать фраза: «непосредственное изучение парадигм»? Более или менее удовлетворительные ответы на подобные вопросы, хотя и в совершенно другом контексте, дал Л. Витгенштейн в поздний период своих исследований.

Структура научных революций

Томас Кун

«Структура научных революций» Томаса Самуэля Куна, американского физика и философа, впервые опубликованная в 1962 году, вызвала широкий резонанс в научных кругах. В этой работе Томас Кун впервые сформулировал новую концепцию развития науки и научного знания, которая произвела настоящий переворот во всей философии науки. Сейчас, сорок лет спустя, эта концепция, некогда давшая повод для широкой полемики и множества философских дискуссий, является общепризнанной во всём научном мире и по праву...

Только когда эксперимент и пробная теория оказываются соответствующими друг другу, возникает открытие и теория становится парадигмой.

Структура научных революций

Томас Кун

«Структура научных революций» Томаса Самуэля Куна, американского физика и философа, впервые опубликованная в 1962 году, вызвала широкий резонанс в научных кругах. В этой работе Томас Кун впервые сформулировал новую концепцию развития науки и научного знания, которая произвела настоящий переворот во всей философии науки. Сейчас, сорок лет спустя, эта концепция, некогда давшая повод для широкой полемики и множества философских дискуссий, является общепризнанной во всём научном мире и по праву...

Тот факт, что важные научные новшества так часто предлагались в одно и то же время несколькими лабораториями, указывает на в значительной мере традиционную природу нормальной науки и на полноту, с которой эта традиционность последовательно подготавливает путь к собственному изменению.

Структура научных революций

Томас Кун

«Структура научных революций» Томаса Самуэля Куна, американского физика и философа, впервые опубликованная в 1962 году, вызвала широкий резонанс в научных кругах. В этой работе Томас Кун впервые сформулировал новую концепцию развития науки и научного знания, которая произвела настоящий переворот во всей философии науки. Сейчас, сорок лет спустя, эта концепция, некогда давшая повод для широкой полемики и множества философских дискуссий, является общепризнанной во всём научном мире и по праву...

Ко времени, когда Лавуазье начал свои эксперименты с воздухом в начале 70-х годов XVIII века, было почти столько же вариантов теории флогистона, сколько было химиков-пневматиков. Такое быстрое умножение вариантов теории есть весьма обычный симптом её кризиса. В предисловии к своей работе Коперник также выражал недовольство подобным обстоятельством.

Структура научных революций

Томас Кун

«Структура научных революций» Томаса Самуэля Куна, американского физика и философа, впервые опубликованная в 1962 году, вызвала широкий резонанс в научных кругах. В этой работе Томас Кун впервые сформулировал новую концепцию развития науки и научного знания, которая произвела настоящий переворот во всей философии науки. Сейчас, сорок лет спустя, эта концепция, некогда давшая повод для широкой полемики и множества философских дискуссий, является общепризнанной во всём научном мире и по праву...

Философы науки неоднократно показывали, что на одном и том же наборе данных всегда можно возвести более чем один теоретический конструкт. История науки свидетельствует, что, особенно на ранних стадиях развития новой парадигмы, не очень трудно создавать такие альтернативы. Но подобное изобретение альтернатив – это как раз то средство, к которому учёные, исключая периоды допарадигмальной стадии их научного развития и весьма специальных случаев в течение их последующей эволюции, прибегают редко. До тех пор пока средства, представляемые парадигмой, позволяют успешно решать проблемы, порождаемые ею, наука продвигается наиболее успешно и проникает на самый глубокий уровень явлений, уверенно используя эти средства. Причина этого ясна. Как и в производстве, в науке смена инструментов – крайняя мера, к которой прибегают лишь в случае действительной необходимости. Значение кризисов заключается именно в том, что они говорят о своевременности смены инструментов.

Структура научных революций

Томас Кун

«Структура научных революций» Томаса Самуэля Куна, американского физика и философа, впервые опубликованная в 1962 году, вызвала широкий резонанс в научных кругах. В этой работе Томас Кун впервые сформулировал новую концепцию развития науки и научного знания, которая произвела настоящий переворот во всей философии науки. Сейчас, сорок лет спустя, эта концепция, некогда давшая повод для широкой полемики и множества философских дискуссий, является общепризнанной во всём научном мире и по праву...

Далее, ошибается ли тот, кто считает, что дело таким-то образом либо обстоит, либо не обстоит, и говорит ли правду тот, кто принимает и то и другое вместе? Если этот последний говорит правду, то какой смысл имеет утверждение, что природа вещей именно такова? А если он говорит неправду, а более прав тот, кто придерживается первого взгляда, то с существующим дело уже обстоит определенным образом, и можно сказать, что это истинно и не может в то же время быть неистинным. Если же все одинаково говорят и неправду и правду, то тому, кто так считает, нельзя будет что-нибудь произнести и сказать, ибо он вместе говорит и да и нет. Но если у него нет никакого мнения, а он только одинаково что-то полагает и не полагает, то какая, в самом деле, разница между ним и ребенком? А особенно это очевидно из того, что на деле подобных взглядов не держится никто: ни другие люди, ни те, кто высказывает это положение. Действительно, почему такой человек идет в Мегару, а не остается дома, воображая, что туда идет? И почему он прямо на рассвете не бросается в колодезь или в пропасть, если окажется рядом с ними, а совершенно очевидно проявляет осторожность, вовсе не полагая, таким образом, что попасть туда одинаково нехорошо и хорошо? Стало быть, ясно, что одно он считает лучшим, а другое – не лучшим. Но если так, то ему необходимо также признавать одно человеком, другое не-человеком, одно сладким, другое несладким.

Гезиод и все, сколько их ни было, теологи заботились заботились только об убедительном для них самих, о нас же не позаботились.

Не знать, что нужно подкреплять доказательствами и что не нужно, - значит быть невеждою. Ведь не все же безусловно может быть доказываемо, ибо в таком случае пришлось бы идти в беспредельность, так что в этом случае не было бы доказательства окончательного и настоящего. Но если для некоторых положений не нужно искать доказательств, то они не сумели бы сказать, какое положение более данного заслуживает подобного исключения. Можно, правда, и это доказывать приведением к абсурду, если только лицо сомневающееся приводит какие-нибудь возражения. Если же оно ничего не приводит, то смешно пытаться рассуждать с тем, кто ни о чем не хочет рассуждать, пока он не хочет. Такой человек, пока он остается таким, все равно для нас что растение.

Как глаза летучих мышей относятся к дневному свету, точно так же и ум нашей души ослепляется тем, что есть самого ясного в природе.

видя, что вся эта природа находится в движении, и полагая, что относительно изменяющегося нет ничего истинного, они стали утверждать, что по крайней мере о том, что изменяется во всех отношениях, невозможно говорить правильно. Именно на основе этого предположения возникло крайнее из упомянутых мнений – мнение тех, кто считал себя последователями Гераклита и коего держался Кратил, который под конец полагал, что не следует ничего говорить, и только двигал пальцем и упрекал Гераклита за его слова, что нельзя войти в ту же реку дважды, ибо сам он полагал, что этого нельзя сделать и единожды.

не означать что-то одно – значит ничего не означать.

Если существует действительно какое-нибудь единое и сущее само по себе, то необходимо, чтоб единое и сущее было сущностью их, ибо тут ничего нет другого, что можно приписывать как всеобщий атрибут, но только это самое.

Не говорят правду ни те, кто утверждает, что все находится в покое, ни те, кто утверждает, что все движется.

прежде всего определим, что такое истинное и ложное. А именно: говорить о сущем, что его нет, или о не-сущем, что оно есть, - значит говорить ложное; а говорить, что сущее есть и не-сущее не есть, - значит говорить истинное.

И среди тех, кто убежден в правильности таких воззрений, и тех, кто только говорит о них, некоторые испытывают вот такое сомнение: они спрашивают, кто же судит о том, кто в здравом уме, и кто вообще правильно судит о каждой вещи. Испытывать такого рода сомнения – это все равно что сомневаться в том, спим ли мы сейчас или бодрствуем. А смысл всех подобных сомнений один и тот же. Те, кто их испытывает, требуют для всего обоснования; ведь они ищут начало и хотят его найти с помощью доказательства, хотя по их действиям ясно, что они в этом не убеждены. Но, как мы сказали, это их беда: они ищут обоснования для того, для чего нет обоснования; ведь начало доказательства не есть [предмет] доказательства.

Псевдонатурализованные этнорелигиозные конфликты — это фор­ма борьбы, соответствующая глобальному капита­лизму: в нашу эпоху «постполитики», когда насто­ящая политика постепенно замещается эксперт­ным социальным администрированием, единст­венным оставшимся легитимным источником кон­фликтов становится культурная (этническая, ре­лигиозная) напряженность. Сегодняшний рост «иррационального» насилия должен, таким обра­зом, рассматриваться как точный коррелят деполитизации наших обществ, то есть исчезновения подлинно политического измерения, его смеще­ния на другие уровни «управления» общественны­ми делами: насилие объясняется на языке соци­альных интересов и т.д., и необъяснимый остаток не может не показаться «иррациональным»... Здесь важна совершенно гегельянская диалекти­ческая инверсия: то, что сначала кажется множе­ством «остатков прошлого», которые постепенно будут преодолены с ростом терпимого мультикультуралистского либерального порядка, неожи­данно — в проблеске интуиции — осознается как сам способ существования этого либерального по­рядка — короче говоря, телеологическая темпо­ральная преемственность разоблачается как структурная современность.

Добро пожаловать в пустыню Реального

Славой Жижек

Сегодня все основные понятия, используемые нами для описания существующего конфликта, — "борьба с террором", "демократия и свобода", "права человека" и т. д. и т. п. — являются ложными понятиями, искажающими наше восприятие ситуации вместо того, чтобы позволить нам ее понять. В этом смысле сами наши «свободы» служат тому, чтобы скрывать и поддерживать нашу глубинную несвободу.

Первоначально со­гласившись с тем, что у него есть все свободы, ко­торые только можно пожелать, он затем просто добавляет, что не хватает только одного — «крас­ных чернил»: мы «чувствуем себя свободными», потому что нам не хватает самого языка, чтобы артикулировать нашу несвободу. Это отсутствие красных чернил означает, что сегодня все основ­ные понятия, используемые нами для описания существующего конфликта, — «борьба с терро­ром», «демократия и свобода», «права человека» и т.д. и т.п. — являются ложными понятиями, иска­жающими наше восприятие ситуации вместо то­го, чтобы позволить нам ее понять. В этом смысле сами наши «свободы» служат тому, чтобы скры­вать и поддерживать нашу глубинную несвободу.

Добро пожаловать в пустыню Реального

Славой Жижек

Сегодня все основные понятия, используемые нами для описания существующего конфликта, — "борьба с террором", "демократия и свобода", "права человека" и т. д. и т. п. — являются ложными понятиями, искажающими наше восприятие ситуации вместо того, чтобы позволить нам ее понять. В этом смысле сами наши «свободы» служат тому, чтобы скрывать и поддерживать нашу глубинную несвободу.

Окончательный итог глобальной субъективации состоит не в том, что «объективная реальность» исчезает, но в том, что сама наша субъективность исчезает, превращается в глупую причуду, тогда как социальная реальность продолжает свой бег. Возникает соблазн перефразировать здесь знаменитый ответ следователя Уинстону Смиту, сомневавшемуся в существовании Старшего Брата («Вы не существуете!»[38]): подходящий ответ на постмодернистское сомнение в существовании идеологического большого Другого — самого субъекта не существует…

Добро пожаловать в пустыню Реального

Славой Жижек

Сегодня все основные понятия, используемые нами для описания существующего конфликта, — "борьба с террором", "демократия и свобода", "права человека" и т. д. и т. п. — являются ложными понятиями, искажающими наше восприятие ситуации вместо того, чтобы позволить нам ее понять. В этом смысле сами наши «свободы» служат тому, чтобы скрывать и поддерживать нашу глубинную несвободу.