А кто знает сердце свое, кто размышлял о свойстве нежнейших его удовольствий, тот, конечно, согласится со со мною, что исполнение всех желаний есть самое опасное искушение любви.
Знаешь ли ты своё сердце? Всегда ли можешь отвечать за свои движения? Всегда ли рассудок есть царь чувств твоих?
Исполнение всех желаний есть самое опасное искушение любви
«...Может быть, никто из живущих в Москве не знает так хорошо окрестностей города сего, как я, потому что никто чаще моего не бывает в поле, никто более моего не бродит пешком, без плана, без цели — куда глаза глядят — по лугам и рощам, по холмам и равнинам. Всякое лето нахожу новые приятные места или в старых новые красоты...»Карамзин Николай Михайлович "Бедная Лиза"
1792 год
«...Бог дал мне руки, чтобы работать, — говорила Лиза, — ты кормила меня своею грудью и ходила за мною, когда я была ребенком; теперь пришла моя очередь ходить за тобою...»Карамзин Николай Михайлович "Бедная Лиза"
1792 год
«...Как все хорошо у Господа Бога! Шестой десяток доживаю на свете, а всё ещё не могу наглядеться на дела Господни, не могу наглядеться на чистое небо, похожее на высокий шатер, и на землю, которая всякий год новою травою и новыми цветами покрывается. Надобно, чтобы Царь Небесный очень любил человека, когда Он так хорошо убрал для него здешний свет. Ах, Лиза! Кто бы захотел умереть, если бы иногда не было нам горя?.. Видно, так надобно. Может быть, мы забыли бы душу свою, если бы из глаз наших никогда слезы не капали...»Карамзин Николай Михайлович "Бедная Лиза"
1792 год
Но человек в страсти худой логик: один кажется ему всеми, а все одним.
Порочные женщины бывают от порочных мужчин: первые для того дурны, что последние не стоят лучших.
Действующих лиц в моей повести не было. Была любовь. Она и действовала - лицами.
Знаете, для чего существуют поэты? Для того, чтобы не стыдно было говорить - самые большие вещи.
Мечтать ли вместе, спать ли вместе, но плакать всегда в одиночку.
- Сонечка, откуда - при вашей безумной жизни - не спите, не едите, плачете, любите - у вас этот румянец?
- О, Марина! Да ведь это же - из последних сил!
...А главное, я всегда целую - первая, так же просто, как жму руку, только - неудержимее. Просто никак не могу дождаться! Потом, каждый раз: "Ну, кто тебя тянул? Сама виновата!" Я ведь знаю, что это никому не нравится, что все они любят кланяться, кянчить, искать случая, добиваться, охотиться... А главное - я терпеть не могу, когда другой целует - первый. Так по крайней мере знаю, что я этого хочу.
– Вы думаете, меня Бог простит – что я так многих целовала? – А вы думаете – Бог считал?
Карл Великий - а может быть и не Карл Великий - сказал:
"- С богом надо говорить по-латыни, с врагом - по-немецки, с женщиной - по-французски..."
И вот мне иногда кажется, что я с женщинами говорю по-латыни...
Когда люди так брошены людьми, как мы с тобой - нечего лезть к Богу - как нищие. У него таких и без нас много!
Все-таки трагедия, когда лицо - лучшее в тебе и красота - главное в тебе, когда товар - всегда лицом, - твоим собственным лицом, являющимся одновременно и товаром.
Я в школе любила только географию - конечно, не все эти широты и долготы и градусы (меридианы - любила), - имена любила, названия... И самое ужасное, Марина, что городов и островов много, полный земной шар! - и что на каждой точке этого земного шара (у вас есть глобус? Я бы показала) - на каждой точке этого земного шара - потому что шар только на вид такой маленький и точка только на вид - точка, - тысячи тех, кого я могла бы любить... <...> Благославляю того, кто изобрел глобус - за то, что я могу сразу этими двумя руками обнять весь земной шар - со всеми моими любимыми!
- Марина! Я ведь знаю, что я - в последний раз живу.
Я, робко:
- Павлик, как Вы думаете - можно назвать то, что мы сейчас делаем - мыслью?
Павлик, еще более робко:
- Это называется - сидеть в облаках и править миром.
- Марина, все у меня уменьшительное, все - уменьшительные, все подруги, вещи, кошки, и даже мужчины, - всякие Катеньки, кисеньки, нянечки, Юрочки, Павлики, теперь - Володечка... Точно я ничего больше произнести не смею. Только вы у меня - Марина, такое громадное, такое длинное... О, Марина! Вы - мое увеличительное.
Не дарите любимым слишком прекрасного, потому что рука, подавшая, и рука, принявшая, неминуемо расстанутся, как уже расстались - в самом жесте и дара и принятия, жесте разъединяющем, а не сводящем: рук пустых - одних и полных других - рук. Неминуемо расстанутся, и в щель, образуемую самим жестом дара и взятия, взойдет все пространство. Из руки в руку - разлуку передаете, льете...
Я бы душу отдала - чтобы душу отдать!
Я - в жизни! - не уходила первая. И в жизни - сколько мне еще Бог отпустит - первая не уйду. Я просто не могу. Я всегда жду, чтобы другой ушел, все делаю, чтобы другой ушел, потому что мне первой уйти - легче перейти через собственный труп.
Вы когда-нибудь забываете, когда любите - что любите? Я - никогда. Это как зубная боль - только наоборот, наоборотная зубная боль, только там ноет, а здесь - и слова нет.