Жизнь, к сожалению, устроена так, что новые увлекательные возможности открываются крайне редко, да еще и не каждому человеку удается ими воспользоваться.
Женщина останавливает свой выбор на мужчине, который готов следовать за ней на край света, если это необходимо.
"В браке обязательно должен существовать баланс между желаниями супругов. И если обо - и муж, и жена - идут навстречу друг другу, то никаких проблем, как правило, не возникает. Проблемы появляются, когда один из супругов принимается делать то, что ему хочется, не считаясь с чувством другого. Например, муж, желая разнообразия в сексе, начинает искать его вне брака; жена, в свою очередь, решает, что ей не хватает романтики, и тоже заводит связь на стороне. Счастливый брак, так же как любое партнерство, основан на гармоничной согласованности желаний и потребностей обеих сторон. И пока супруги будут придерживаться этого правила, в семье все будет хорошо"
«Да, именно небес», – подумал Джереми. Ведь все люди уверены, что души их умерших близких находятся на небесах. Души, вызываемые медиумом на спиритических сеансах, всегда являются ему в ярком ангельском сиянии и излучают покой и умиротворение. Никогда еще Джереми не доводилось слышать, чтобы медиум вызывал души из другого, более жаркого места. Как ни цинично об этом думать, но на его памяти еще ни одна душа, «вызванная» с того света, не рассказала, как ее поджаривают на вертеле или варят в кипящем масле.
"- Мне нравилось, что там жизнь бурлит. Все постоянно куда-то спешат - пешком и в такси, по улицам движется нескончаемый поток людей и машин в любое время суток. Там всегда можно куда-то пойти, открыть для себя что-то новое. Для того, кто вырос в маленьком городе, это так необычно. Почти как жизнь на другой планете."
Счастливый брак, так же как любое партнерство, основан на гармоничной согласованности желаний и потребностей обеих сторон. И пока супруги будут придерживаться этого правила, в семье все будет хорошо.
Минута с красивой женщиной пролетает как мгновение, а когда держишь руку на горячей плите, минута кажется вечностью.
Не болит душа от беды чужой,
Со своей тоской совладаю я.
Позабыл меня и ушел с другой,
И пустой, как сон, стала жизнь моя.По щекам бегут слезы жгучие,
Не поймет никто грусть-печаль мою.
Лишь меня любовь моя мучает,
Я сама ее и убью.Я пойду в тот лес, где любовь жила,
А теперь – печаль да разлуки зло;
Там, где пел щегол да сирень цвела,
Обгорело все да повымерзло.В ночи мглу уйду, прямо на восток,
Наберу травы, той, что надобно:
Позабудь-трава – золотой цветок,
Разлюби-трава – черна ягода.В ночь безлунную наберу травы,
Заварю зельё терпкой горечи:
Позабудь-трава слезы высушит,
Разлюби-трава душу вылечит.И в последний раз вспомнив дивный взгляд,
Его волосы непослушные,
Поднесу к губам этот страшный яд
Безразличья и равнодушия.
Несколько дней спустя, вообразив, что делает мне великое одолжение, он пригласил меня в субботу вечером на кутеж с двумя русскими девицами, которые, по его заверениям, во-первых, дадут нам шанс поболтать по-русски, а во-вторых, покажут «бурю и натиск славянской любви». Сперва мы пошли ужинать в ресторан под названием «Большой самовар» на бульваре Батиньоль, потом на площадь Клиши в boîte de nuit, где было тесно, темно и душно, так что мы едва не задохнулись, и там мы встретились с нашими нимфами. Мы выпили много водки, и воспоминания мои теряют четкость с того мгновения, как мы вошли в берлогу под названием «Казаки», ясно запомнилось только одно: из двух русских барышень судьба в лице Толмача выбрала для меня Наташу, ту, что была погуще накрашена и потолще, хотя обе они отличались вполне рубенсовскими формами. Обеим, кстати, было лет под сорок, не меньше. Моя дама щеголяла в розоватом блестящем платье с прозрачными газовыми вставками, и когда она смеялась или двигалась, груди ее колыхались, словно два смертоносных ядра. Она будто сошла с картины Ботеро. Насколько я помню – а вскоре мою память затянуло алкогольным туманом, – Толмач болтал по-русски, как попугай, сдабривая свою речь ругательствами, на которые наши дамы отвечали громким хохотом.На следующее утро я проснулся с головной болью и ломотой в костях: спал я на полу, рядом с кроватью, на которой храпела та, что назвалась Наташей. Она не удосужилась раздеться и снять туфли и днем казалась еще толще, чем ночью. Подруга моя мирно проспала до полудня и, открыв глаза, с удивлением оглядела комнату, кровать, на которой лежала, а заодно и меня. Я пожелал ей доброго утра. Она тотчас стала требовать три тысячи франков, а в те времена это было равноценно шестистам долларам – мол, именно столько она берет за целую ночь. У меня не нашлось с собой такой суммы, и началась отвратительная перебранка – в результате мы сошлись на том, что я отдам ей все имеющиеся у меня наличные, то есть половину того, что она просит, а также несколько фарфоровых фигурок, украшавших комнату. Она удалилась с дикими воплями, а я долго стоял под душем, давая себе клятвы больше никогда в жизни не участвовать в подобного рода авантюрах.Когда я описал Саломону Толедано свое ночное фиаско, он стал хвастаться, что им с подругой ночь удалась на славу: они резвились до изнеможения и по праву могли бы претендовать на место в Книге рекордов Гиннесса. Правда, после этой истории он уже не решался приглашать меня на ночные приключения с экзотическими дамами.
...Талант к языкам — такая же загадка, как и способность некоторых людей к математике или музыке, и никак не связан с остротой ума или образованностью.
В конце семидесятых я с огромным удовольствием читал рассказы Чехова и вообще русскую литературу, отдавая ей многие часы. Мне никогда не приходило в голову заняться литературным переводом, в первую очередь потому, что я знал, насколько плохо такая работа оплачивается – в любой стране и на любой язык, а на испанский наверняка хуже, чем на другие. Но в 1976 или 1977 году через общего друга я познакомился и подружился с испанским издателем Марио Мучником. Услыхав, что я знаю русский и очень люблю книги, он спросил, почему бы мне не подготовить сборник рассказов Чехова, которые я хвалил взахлеб, уверяя, что он такой же замечательный рассказчик, как и драматург, хотя из-за отвратительных переводов у нас эту часть его творчества до сих пор не оценили.Он говорил о книгах, которые издавал, с таким заразительным энтузиазмом, что я, немного поразмыслив, принял его предложение и взялся перевести рассказы Чехова, но попросил не ставить мне жесткого срока. «Договорились! – сказал он. – И учти, заработаешь ты мелочь, но испытаешь огромное наслаждение».Я очень долго тянул со сдачей сборника. Работа и вправду доставила мне массу удовольствия – каждый ее этап. Сперва я перечитывал всего Чехова, выбирая лучшие рассказы, потом переводил их на испанский. Тут требовалась тонкость, немыслимая при переводе докладов и выступлений. Кроме того, художественный перевод помогал хотя бы отчасти избавиться от ощущения, будто ты призрак, неотступно преследовавшего меня, когда я работал устно. Здесь приходилось самому принимать решения, копаться в словарях, выискивая слова, способные передать нужные оттенки и ритм, семантическую изысканность и затененность смысла – чудесное искусство Чехова, а также выразительное богатство русского литературного языка в целом. Истинное наслаждение, которому я целиком посвящал все выходные. Я послал Марио Мучнику обещанный сборник почти через два года после того, как получил заказ. Но работа принесла мне столько радости, что я готов был вернуть чек, полученный в качестве гонорара.
Тот, кто играет с огнем, рано или поздно обожжется.
Еще один экстравагантный штрих: маленький телевизор стоял на полке перед туалетом. "Телевизор для меня — отличное слабительное", — пояснил он.
Мы с тобой отличная пара: садистка и мазохист.
...В нашей жизни очень редко сбывается то, что мы, несмышленыши, для себя планируем.
— Да, мы, толмачи, люди бесполезные, дорогой мой, — сказал он вроде бы мне в утешение. — Зато мы своей работой никому не причиняем вреда. А всякое другое ремесло способно принести человечеству большие беды. Возьмем, к примеру, адвокатов или врачей, не говоря уж про архитекторов, политиков и так далее.
я знать не знаю, что такое счастье, и знать не хочу, Рикардито. Но в одном крепко уверена: счастье ничего общего не имеет с той пресной романтической штукой, какую воображаешь себе ты. Деньги дают чувство уверенности, надёжности, дают защиту, позволяют по-настоящему наслаждаться жизнью, не думая о завтрашнем дне. И это единственная форма счастья, которую можно потрогать руками.
Так что бурные майские дни 1968 года, когда парижская молодежь строила баррикады в Латинском квартале под лозунгом, что надо быть реалистами и выбирать невозможное, я провел в Лондоне...
– Я кое‑чему научился у господина Фукуды, – ответил я. – Например, тому, что в постели всякое свинство имеет свою прелесть.
Но стоит ли печалиться о деньгах, если на другую чашу весов положено счастье!
Профессия переводчика, на мой взгляд, достаточно бесцветна, зато относится к числу занятий, которые не ставят перед тобой глубоких нравственных проблем. К тому же она позволяет путешествовать, неплохо зарабатывать и иметь довольно много свободного времени.
Талант к языкам — такая же загадка, как и способность некоторых людей к математике или музыке, и никак не связан с остротой ума или образованностью. Это что-то, стоящее особняком: просто одни имеют такой дар, а другие — нет. Вот и все.
Секрет счастья — или по крайней мере спокойствия — заключается в умении отделять секс от любви. И в умении по возможности исключать романтическую любовь из своей жизни, потому что она-то и причиняет нам страдания. Без нее живется куда удобнее, да и удовольствие острее.
Женщину надо хватать за волосы и швырять на койку. Чтобы враз увидела все звезды на небосводе. Вот единственно верный рецепт.
...Всем нам куда труднее жить в реальном мире, нежели в придуманном.