Процесс засола сельди прямо на судах был усовершенствован в 1385 году капитаном из Зеландии, создавшим тем самым рыболовецкую и судостроительную индустрии плюс колоссальную международную торговлю селедкой, что, собственно, и заложило основы процветания страны, которой предстояло стать и величайшей из торговых империй, когда-либо виденных миром, и мощнейшей среди морских держав. По мере того как возрастало значение селедки, голландцам требовалось все больше и больше соли, каковую они закупали в Бискайском заливе, главным образом у португальцев, на деньги, вырученные от продажи норвежского леса, а также русской и польской пшеницы, которые оплачивались барышами, полученными от продажи в балтийском регионе бочковой сельди, тысячами тонн поступавшей с бессчетных рыболовецких судов, бороздивших воды у берегов Шотландии. К семнадцатому столетию добыча голландцами сельди была юридически наиболее упорядоченным из всех товарных производств Нидерландов.
<…>
Когда же испанцы - в 1580-м - аннексировали Португалию и закрыли для голландских судов Лисабонский порт, голландцы пустились в заморские странствия - на поиски экзотических товаров, которые они закупали по одной цене и которыми затем, по нелестному выражению Платона, "приторговывали" по другой, более высокой. Вслед за португальцами они проникли в Индийский и Тихий океаны и нашли здесь то, что искали, - восточные острова пряностей.
Вскоре голландцы выжали с них португальцев.
Ныне трудно себе представить, каким образом удавалось заработать на гвоздике и мускатном орехе, а также на корице с перцем деньги, достаточные для того, чтобы в Голландии мог расцвести ее золотой век; не следует, однако, недооценивать людей, ухитрившихся основать на одной только селедке процветающую национальную экономику.VI. Роль селедки в истории человечества, 12
История учит, что от людей, руководствующихся уверенностью в своей нравственной правоте, добра ждать не приходится.
-- От него невозможно добиться прямого ответа, -- сказала жена Сократа, Ксантиппа, блестящему Алкивиаду, которому хватило нахальства спросить у нее, правда ли то, что он слышал о ней и Сократе. Ксантиппа не подтвердила, что вылила мужу на голову ночной горшок, но и отрицать этого не стала.
-- Ты даже не представляешь, что он на самом деле собой представляет.
-- Так расскажи.
-- Стоит задать ему вопрос, -- затараторила Ксантиппа, -- и он примется выяснять, что ты имеешь в виду. Стоит попросить его сделать что-то, он тут же притворится непонимающим и попросит объяснений. Когда все объяснишь, он потребует новых объяснений. А когда решишь, что теперь-то уж все объяснила, он задаст новый вопрос и заставит тебя объяснять дальше.
Алкивиаду не составило труда ей поверить.
-- А вот послушай, чего стоит добиться от него, чтобы он вынес отбросы.
"Что такое отбросы?" -- спросит Сократ. Если я начну объяснять, он притворится глухим. Если я обзову его тупицей, он назовет меня софистом.
Попробуй-ка сам заставить его вылить ночной горшок. Тогда и тебе захочется показать ему, как это делается.
В истории человечества трудно отыскать события, свидетельствующие в пользу предположения, будто человеческая жизнь обладает какой-то ценностью.
Философ Спиноза был еще одним искателем логической вразумительности в мире, который и нелогической-то не обладает; его изгнали из конгрегации сефардов после того, как он, не обнаружив в мире никакого разумения, предложил использовать свое собственное.
Сколь богата страна, обильная бедняками!В периоды, когда преуспеяние становится всеобщим, ценность бедняков в стране возрастает и нациям, которые бедными небогаты, приходится ввозить нуждающихся из менее развитых стран, ибо для порядочных граждан труд становится унизительным.Порой приходится даже повышать заработную плату.Прогрессу цивилизации очень повезло в том отношении, что бедных всегда хватает
Среди многого, что он узнал к концу жизни, было и то, что не знает он куда больше
На празднествах надлежит иметь три хора — детский, юношеский и еще один, составленный из людей от тридцати до шестидесяти лет, петь же им всем надлежит одно:Добродетель и счастие неразделимы.
...деньги подчиняются совсем иным законам, нежели что-либо иное в природе, быстро стекаясь не туда, где они нужнее всего, но туда, где они быстрее всего прирастают, ничего при этом не ведая ни о лояльности, ни о национальности.
Он легко поддавался самообману – что само по себе не так уж и страшно, – но умел представлять свои утопии с таким пылом и такой силой убеждения, что заражал своей верой собеседников, а позже и огромные массы людей.
Известно его публичное высказывание о том, что он хотел бы быть человеком, которому поставят памятник за то, что он примирил между собой обе нации – немецкую и французскую.
Судя по всему, он придавал огромное значение ожиданиям собеседников и старался им соответствовать. Примеряя на себя одну из масок, он каждый раз превращался в другого человека, чем отчасти объясняется тот факт, что бывшие однополчане, помощники и близкие к нему люди чувствовали к нему такую привязанность: он демонстрировал им тот лик, который они хотели видеть.
«Я продвигаюсь по пути, указанному мне Провидением, с уверенностью лунатика».
Проводив посла Его Величества, Гитлер принялся копировать английский акцент, с которым тот говорил по-немецки (фюрер был способным имитатором), а затем объявил, что намерен составить «дипломатический документ огромной важности».
«Он не умрет, пока не осуществит свою миссию», – записал в дневнике Геббельс.
Каждый раз фюрер прибегал к тому, что он называл «дипломатией», то есть говорил собеседнику то, что тот хотел услышать, не смущаясь тем, что каждому из них сообщал практически противоположные вещи.
Если взять католическую церковь, то многое из того, что она делает, основано на «принципах гомосексуализма. Национал-социалистическое государство, напротив, должно быть мужским государством».
Типичными в этом отношении выглядят инструкции, которыми Баке снабжал своих сельскохозяйственных экспертов, отправляемых в Россию: «Русский человек на протяжении веков привык сносить бедность, голод и лишения. У него гибкий желудок, поэтому нам ни к чему ложная жалость».
При этом русские рабочие работали очень хорошо, показывая производительность труда на 40 % выше, чем немецкие.
Законы жизни требуют постоянно убивать, чтобы выжил лучший.
Обычно, говорил он, вопрос решается в течение 30–45 минут, однако предварительное обдумывание его начинается примерно за полгода до этого.
Война постепенно превращалась в «битву в неизвестности».
Дневник Геббельса и «протоколы» Шпеера показывают, что правила игры диктовал Гитлер; стоило ему заметить, что им пытаются манипулировать, как он впадал в ярость.
Дарре объяснял его невероятное влияние на соратников тем, что никогда и никому – ни Герингу, ни Гиммлеру, ни Геббельсу – не удавалось навязать ему свою волю.
«Помни, что ты – немец».