...Потому что все мы, люди, вместе как-то способнее ко всякому делу, слову и мысли. А "один же, хотя бы и мыслил", сейчас же озирается в посках, кому бы сообщить свою мысль и у кого бы найти подтверждение.
"Всех хвалю и люблю я добровольно, ничего постыдного не совершающих: с судьбою же и боги не воюют"Питтак
Но, пожалуй, Гиппократ, ты полагаешь, что у Протагора тебе придется учиться иначе, подобно тому, как учился ты у учителей грамоты, игры на кифаре или гимнастика? Ведь каждому из этих предметов ты учился не как будущему своему ремеслу, а лишь ради общего образования, как это подобает частному лицу и свободному человеку.
Лакедемоняне хотят, чтобы их считали превосходящими всех в уменье сражаться и в мужестве, думая, что, если узнают, в чем их превосходство, все станут упражняться в том же, то есть в мудрости. Теперь же, скрывши настоящее, они обманули лаконствующих в других государствах, а те, подражая им, расплющивают друг другу уши, обертываю руки ремнями, усердствуют в гимнастике и носят короткие плащи, как будто именно благодаря этому лакедемоняне властвуют над эллинами
Потому что, мне кажется, разговоры о поэзии всего более похожи на пирушки невзыскательных людей с улицы. Они ведь не способны по своей необразованности общаться за вином друг с другом сами, своим собственным голосом и своими собственными словами, и поэтому ценят флейтисток, дорого оплачивая заемный голос флейт, и общаются друг с другом их голосом.
Но где за вином сойдутся люди настоящие и образованные, там не увидишь ни флейтисток, ни танцовщиц, ни арфисток - там общаются, довольствуясь сами собою, без этих пустяков и ребячеств, беседуя собственным голосом, по очереди говоря и слушая, - и все это благопристойно, даже если и очень много пили они вина.
Как по-твоему, на что с отвагою идут мужественные: на то ли страшное, что они считают страшным, или на то, чего таким не считают?
(...)
Но, с другой стороны, когда осмеливаются на что-нибудь, то идут все - и робкие, и мужественные.
Кого подавляет необоримая беда, например, при управлении кораблем? Ясно, что незаурядного человека, - заурядный человек и без того всегда подавлен. Не лежачего мог бы свалить кто-нибудь, а сидящего, чтобы он упал, но не того же, кто уже лежит. Точно так же может необоримая беда подавить того, кто борется, но не того, кто никогда не был способен к борьбе.(...) Хорошему человеку возможно стать дурным, а дурному человеку невозможно становиться дурным.
.... в чело поразил его камень жестокий;
Брови сорвала громада; ни крепкий не снес ее череп;
Кость раздробила; кровавые очи на пыльну землю
Пали к его же ногам; и стремглав, водолазу подобно,
Сам он упал с колесницы, и жизнь оставила кости.
не сдержал бы героя никто, кроме бога
Тот беззаконен, безроден, скиталец бездомный на свете, Кто междоусобную брань, человекам ужасную, любит!
Только тогда, как случится беда, дураки ее видят (Перевод В. Вересаева)
Грустно на ней возлежал он
...благородно быть для друзей угнетенных от бед и смерти защитой.
Меж существами земными, которые дышат и ходят,
Истинно в целой вселенной несчастнее нет человека!(Перевод В. Вересаева)
Глиняных два кувшина есть в зевсовом доме великом,
Полны даров, — счастливых один, а другой — несчастливых.
Смертный, кому их, смешавши, дает молневержец Кронион,
В жизни своей переменно то горе находит, то радость.(Перевод В. Вересаева)
Словно как хищный огонь на нерубленый лес нападает;
Вихорь крутящийся окрест разносит его, и из корней
С треском древа упадают, крушимые огненной бурей, —
Так под руками героя Атрида главы упадали
В бег обращенных троян; крутовыйные многие кони
С громом по бранным путям колесницы носили пустые,
Славных ища их возниц, а они по долине лежали
Бледные, коршунам больше приятные, чем их супругам.
Знаю и сам хорошо, -и сердцем, и духом знаю:
День придет, - и погибнет священная Троя. Погибнет
Вместе с нею Приам и народ копьеносца Приама.
Но угнетает тебя неизбежная старость; пускай бы Мужи другие старели, а ты бы блистал между юных!
Тем, кто послушен богам, и боги охотно внимают
Схожим он кажется мне с густошерстым бараном, который
Через обширное стадо овец белорунных проходит».
И отвечала Приаму Елена, рожденная Зевсом:
«Муж тот, о ком ты спросил, — Лаэртид Одиссей многоумный.
Подлый стрелец, лишь кудрями гордящийся, дев соглядатай!
Если б противу меня испытал ты оружий открыто,
Лук не помог бы тебе, ни крылатые частые стрелы!
Ты, у меня лишь пяту оцарапавши, столько гордишься;
Мне же ничто! как бы дева ударила, или ребенок!
Так тупа стрела ничтожного, слабого мужа!
Кто бессмертным покорен, тому и бессмертные внемлют.
Гибок язык человека; речей для него изобильно
Всяких; поле для слов и сюда и туда беспредельно.
Что человеку измолвишь, то от него и услышишь.
Там, по земле распростершися, сном засыпает он медным
Все мы оставили небо, желая присутствовать сами В брани...