Кельты, по крайней мере в Ирландии, не занимались систематизацией неведомого, но позволяли ему иногда сверкнуть за матовым стеклом обыденности, а затем луч исчезал, раньше чем наблюдатель успевал понять, что же именно он видит.
Мудрость и понимание приходят через страдание.
Велениями мудрецов не следует пренебрегать.
Друиды, хотя они прекрасно владели искусством письма, категорически не хотели записывать своё учение; поистине мудрая предосторожность, ибо таким образом они не только создали вокруг него некую атмосферу таинственности, столь притягательно для человеческого ума, но и добились того, что их положения никто и никогда не мог опровергнуть.
И вот вместе с Айлилем и Фергусом они сговорились устроить набег на Ульстер, добыть Бурого и начать войну с уладами; ибо Фергус жаждал отомщения, Медб - битвы, а Айлиль хотел порадовать Медб.
Хотя о прошлом зачастую забывают, оно никогда не погибает окончательно.
Элементы, однажды вошедшие в кровь и плоть народа, пусть даже во времена самые отдаленные, уже не исчезают, они помогает формировать его историю и накладывают отпечаток на его дух и характер.
Настоящее – дитя прошедшего, а будущее рождается из настоящего.
Магия величественных образов прошлого - источник вечного обновления культуры.
Карьера = драйв. Исчез драйв - пора менять профессию.
Первое желание заняться внешним видом вырастает из появления минимальной суммы, превышающей затраты на простое воспроизводство личного хозяйства.
• Выход из творческого кризиса — заново творить себя.
• Спорт всегда бодрит.
• Любовь всегда милосердна.
• Дорогой бренд неотличим от дешевого, если вещь совпадает с вашим стилем.
• Истинная гармония в балансе. Не надо бояться провокаций. Просто не забывать их уравновешивать.
• Профессионализм и стиль взаимно дополняют друг друга, а не противоречат, как принято думать.
Но владение телом не означает его насилование. Сознание как раз и помогает вдохнуть в тело энергию, одухотворить своими мечтами и не погружать его в невыносимые условия копирования чужих образов.
Мне то и дело попадаются молодые люди, пьющие кипяченую воду вместо чая или вина, входящие в стресс из‑за пропущенной тренировки, вкалывающие в спортзале, ненавидя то, что делают. Этакие жертвы здорового образа жизни. Королей из них не получается, а тело энергии не несет. Человек выглядит прилично, но духа в его «физике» нет. Чего‑то неуловимого не хватает.
Для меня стиль — наиболее привлекательная форма проявления интеллекта. А интеллект — способность человека осуществлять обратную связь с миром. Личность, готовая осознанно использовать внешность в качестве интерфейса двух систем — своей личности и социума, неумолимо двигается к стилю. Именно поэтому необходима внутренняя свобода, позволяющая не бояться доминировать в диалоге с большим миром, в том числе и с помощью образа, но при этом учитывать общественные тренды.
...туризм - грех, путешествие - благость. Турист тащит свой скудный мир за собой и не пытается из него выйти. Вот почему русские туристы часто говорят с иностранными официантами по-русски, просто громче. Или, не читая меню, требуют борща с картошкой. Путешественник, наоборот, пытается понять другой мир и погрузиться в него. Потеряв себя в другой реальности, путешественник наконец находит путь к себе.
Слово "кризис", написанное по-китайски, состоит из двух иероглифов: один означает "опасность", другой - "благоприятная возможность".
Главное, не спешить, если уже везде опоздал.
Разумеется, людям не нравится, когда ты не такой, как они. Они будут долго тебя высмеивать, осуждать, унижать, но все это происходит от зависти. Они не могут так, как ты, у них духу не хватает. Проще назвать кого-то психом, чем признать, что тебе страшно отличиться от толпы.
Нельзя на чужом горе своего счастья построить. Когда за добром ты к людям с мечом ходишь, когда чьим-то рабским трудом выжить пытаешься – то мечтать все окрест станут только о том, как извести тебя скорее да надежнее. И раб твой при первом случае нож тебе в спину вгонит, и родичи обязательно освобождать его придут. Как бы силен ни был ты, но рано или поздно, а улучат момент, да изведут под корень. Сила народа русского, земли русской, духа русского в том и состоит, что своими руками мы богатство свое создаем, на себя только, на руки и мастерство свое надеемся. А с мечом – не грабить, а карать только выходим да слабых защищать. Оттого и стоять земля русская в веках будет. На чужой крови и костях невозможно построить ничего. Можно только отравить ядом свой род. Рано или поздно этот яд выступит, убив если не тебя, то детей, внуков, правнуков. Как бы то ни было, но колено разбойничье истреблено будет полностью, до последнего человека. Так устроен этот мир.
Нельзя, нет, нельзя баб до власти допускать. Всё до исподнего отдадут, лишь бы кровопролития не случилось. А без крови часто нельзя, ну, никак нельзя обойтись. Пока ворогам не докажешь, что кровь станешь лить не колеблясь — от рубежей не отстанут, так и будут щипать потихонечку, покуда голым не оставят.
Человек многого желает, а судьба всё едино свою ниточку ведет.
...мужик любое дело, коли доведётся, исполнять должен. А лежат руки, не лежат...
И всё равно это было хорошо — сидеть на крыльце, не спеша посасывать хмельной мед, по вкусу похожий на темное пиво, смотреть на ползающие меж водяных окон неясные тени, слышать кряканье далеких уток, улетающих на юг за лучшей жизнью. Распаренное тело совершенно не ощущало воздуха — то ли холодно на улице, то ли жарко. Оно считало мир таким, каким хотело — и вокруг Олега царил маленький, локальный рай.
— Эх, мальчишка… Не понимаешь ты, что нельзя на чужом горе своего счастья построить. Потому, что когда за добром ты к людям с мечом ходишь, когда чьим-то рабским трудом выжить пытаешься — то мечтать все окрест станут только о том, как извести тебя скорее да надежнее. И раб твой при первом случае нож тебе в спину вгонит, и родичи обязательно освобождать его придут. Как бы силен ни был ты, но рано или поздно, а улучат момент, да изведут под корень, как мы кочевье половецкое извели. Разве не так? Сила народа русского, земли русской, духа русского в том и состоит, что своими руками мы богатство свое создаем, на себя только, на руки и мастерство свое надеемся. А с мечом — не грабить, а карать только выходим да слабых защищать. Понятно? Оттого и стоять земля русская в веках будет. А половцы с их нравами разбойничьими в небытие скоро сгинут. Как сгинули туда и хазары, и авары, как сгинут и печенеги, и византийцы, и римляне. На чужой крови и костях невозможно построить ничего. Можно только отравить ядом свой род. Рано или поздно этот яд выступит, убив если не тебя, то детей, внуков, правнуков. Как бы то ни было, но колено разбойничье истреблено будет полностью, до последнего человека. Так устроен этот мир. И ты знаешь, Одинец, это правильно. Очень правильно.
— Сложно ты как-то говоришь, дядя Олег.
— А чего тут сложного? Убить честного человека — грех. Убить татя и душегуба — благо. Разве не так? А народы, Одинец, страсть как на людей похожи. И характеры у них есть, и привычки. Вот поймал ты татя, горло ему перерезал — честь тебе и хвала. И коли золото на нем взял — то награда богов за благой поступок. Но бойся кровавую охоту за серебром в ремесло свое превращать, всякого встречного путника добра его лишать. Может, и поживешь немного в богатстве и праздности — но ведь придет охотник и по твою душу. Наколет голову твою на копье к всеобщей радости да бросит собакам на ужин. Хочется такого? Нет?