Цитаты

А почему так тихо? Чтобы на радостях не орали, не дрались или песен не пели — не по-людски это. Нормальные воины так себя не ведут. Труд или бой — дело другое, но праздновать положено с размахом. От всей души.

— Представляешь, — сказала она Доку, — залазит в могилу к Господину Недр, берет кнут, мажет его кровью, затем кормежку слуге устраивает и еще удивляется — чего это демон казни за ним сзади вышагивает.
— Я ничего не мазал! — возмутился Блор.
— А я в первый раз слышу про демона, — сообщил Док.
— И никакого кнута в руки не брал.

Почесал между ушами и получил в ответ свалившуюся на спину и подставляющую белое, в отличие от спины и боков, брюхо тварь. Впрочем, называть так стало как-то неудобно. Нормальное домашнее животное.

(диалог Марии и Профессора в темнице о Лапуте)– Да нет, я прежде всего не понимаю, с какой стати тебе понадобилось его захватывать! – раздраженно воскликнул Профессор. – Почему бы не оставить его тем людям, что на нем обитают? Им там и без тебя хорошо.
– Так они же дураки. Все эти старые философы со свешенными набок головами, с обращенным внутрь одним глазом и со слугами, которые хлопают хозяев, когда те слишком задумываются.
– И что же в этом дурного?
– Да ты посмотри, чего они там наизобретали, это же помереть можно со смеху. Помнишь, один даже разработал проект извлечения солнечных лучей из огурцов!
– Почему же нет? Он всего лишь несколько опередил свое время. Как насчет рыбьего жира, витаминов и прочего? Ты и опомниться не успеешь, а люди уже начнут извлекать из огурцов солнечные лучи.
Мария приняла озадаченный вид.
Профессор перестал прохаживаться и присел на плаху.
– Ты знаешь, – сказал он, – на мой взгляд, насмешки доктора Свифта над Лапутой не делают чести его уму. По-моему, высмеивать людей лишь за то, что они привыкли думать, это ошибка. В нашем мире на одного думающего человека приходится девяносто тысяч таких, которые думать совсем не хотят, вот они-то и ненавидят думающего пуще всякой отравы. Даже если некоторые мыслители кажутс нам странноватыми, потешаться над ними не стоит. Все же лучше обдумывать огурец, чем не думать совсем.
– Но…
– Понимаешь, Мария, нашим миром правят люди «практические»: то есть те, которые думать не умеют, – никто их этому никогда не учил, да им и не хочется. Куда проще врать, лупить кулаком по кафедре, мошенничать, дурить избирателей, убивать – в общем, заниматься практической политикой. Так что, когда к ним вдруг приходит мыслящий человек, чтобы объяснить, в чем они не правы и как это выправить, им приходится изобретать что-то такое, что позволит забросать его грязью, потому что они и власти боятся лишиться, и боятся, что придется хоть что-то делать по справедливости. Поэтому они хором начинают визжать, что советы мыслителя – это «визионерство», что они «неосуществимы на практике», и что «все только в теории гладко». А уж когда им удается, играя словами, опоганить принесенную мыслителем крупицу истины, – вот тут можно, не торопясь, на досуге, заняться очернением самого мыслителя, после чего они вольны, как прежде, предаваться войнам и сеять бедствия, являющиеся неизменными следствиями практической политики. Я не думаю, что мыслящему человеку вроде доктора Свифта следовало, высмеивая мыслителей, помогать практическим политикам, даже если он намеревался высмеять только мыслителей глупых. И должен сказать, время отомстило Декану. Те самые изобретения, над которыми он так потешался, в конце концов оказались совершенно реальными.
– А что бы ты стал делать, – с подозрением спросила Мария, – если бы мы очутились на Лапуте?
– Нанял бы слугу-хлопуна и обосновался там навсегда.
– Так я и думала.

(диалог Марии и Профессора в темнице о Гуингнгнмах)– Жаль, – внезапно прервав ржание, сказал Профессор, – что нам нельзя посетить их.
– Почему нельзя?
– Потому что мы йэху.
– Я думала, йэху это такие противные волосатые твари, которые всюду гадят, воруют и дерутся.
– А это именно мы и есть.
– Мы?
– Доктор Свифт, описывая йэху, подразумевал людей, моя дорогая. Он думал о политиках, про которых я тебе говорил, про людей «практических», про «среднего человека», ради которого существует наша прославленная демократия. Вот так-то. Ты сознаешь, что «средний человек» скорее всего не умеет ни читать, ни писать?
– Ну, уж это ты…
– Мария, если слова «средний человек» вообще что-нибудь обозначают, то именно носителя человеческих качеств, усредненных по всем живущим на свете людям, – по России, по Китаю, по Индии, и по Англии тоже. Так вот, читать умеет меньше половины обитающих в этих странах людей.
– Но у йэху же когти…
– А у нас пулеметы.
– И от нас не пахнет!
– Мы просто не ощущаем нашего запаха. Мне говорили, что с точки зрения азиата европеец пахнет ужасно.
– Я этому не верю.
– Разумеется.
– И как бы там ни было, Лошади не имеют права нас прогонять.
– Почему же? Гулливера они изгнали.
– Но за что?
– Да за то, что он был человеком, как мы с тобой.
– Что за нахальство! – воскликнула Мария. – Хотела бы я посмотреть, как меня будет изгонять какая-то скотина.
– Вот, – умиротворенно произнес старик, – вот речи юного йэху. Точка в точку. Прислушайтесь к словам подрастающего Homo sapiens.

Профессор, погрузившийся, пока она говорила, в собственные мысли, по воцарившемуся молчанию понял, что пора и ему что-нибудь сказать, и находчиво заметил:
– Подумать только!
У него имелись тайные приемы поддержания любого разговора, сводившиеся к использованию либо этой фразы, либо другой: «Да что вы говорите!», – обе доказали свою надежность и годились в качестве ответа на любое замечание собеседника.

Существуют люди, которые, решительно отвратив мысли свои от греховных поступков, затем уже совершают их со спокойной душой.

(диалог Марии и Профессора в темнице)– Должен же существовать какой-то выход. Где здесь задняя дверь? Где окна? До чего все-таки неудобный дом!
– Вон там, за дыбой, есть маленькое окошко.
– Значит нужно просто разбить его и вылезти наружу.
– В нем всего дюймов шесть в ширину да еще решетка.
– А решетка зачем?
– Наверное, затем, чтобы не дать нам вылезти наружу.
– Какие-то разгильдяи все это строили! Могли бы, кажется, сообразить, что окно нам понадобится. Все только о себе и думают. А спать я где буду?

Даже если обнести пустошь забором, высоченной стеной, это лишь сильнее разбередит людское любопытство. Так ты только удвоишь число разных проныр, желающих разнюхать что там к чему.
А если нанять армию охранников, и расставить их вдоль забора, – с пулеметами, – тогда проныры вообще ошалеют от любопытства да, кстати, и охранники тоже, и все сразу и обнаружится.

Профессора она застала в разгар скорбных поисков Дю Канжа, – каковое имя, на случай, если ты об этом не знаешь, носит словарь средневековой латыни, – задача при хаосе, царившем в его домике, почти безнадежная. На полках домика места для новых книг не осталось уже лет пятьдесят назад. Почти весь пол, кроме небольшого участка вблизи от ящика из-под чая, который Профессор использовал как сидение, также заполонили штабеля пораженных плесенью томов. Кроме того, следует с прискорбием признать, что Профессор, примерно с начала века занимавшийся сверкой цитат и тому подобными вещами, принадлежал к несчастному разряду людей, оставляющих раскрытую на нужной цитате книгу валяться в каком-нибудь подручном месте, вследствие чего все подоконники, плиты, каминные полки и решетки – словом, любые плоские поверхности – задыхались под бременем давнымдавно проверенных и забытых цитат. Профессор сохранил узкие тропы, проложенные к каждой из дверей. Но ступеньки ведущей в спальню лестницы, – поверхности тоже как-никак плоские, – являли собою слишком большой соблазн, так что до постели несчастный старик добирался ценою немалых трудов, да в сущности говоря, он мог бы остаться и без постели, хорошо хоть кровать ему досталась двуспальная, и он, устраиваясь на ночь, кое-как затискивался между Геснером и одиннадцатью томами Альдровандуса (считая вместе с дополнительным, посвященным чудовищам томом).

– Итак, когда же, – повторил он, – дверь не является дверью?
– Tibi ipsi, non mihi, – уважительно произнес Школьный Учитель, подразумевая: «Сдаюсь!»
– Когда она снята с петель.
Справедливость его суждения поразила всех, будто громом. Старый джентльмен мог бы еще указать, что большинство замков и запоров представляют собой чистой воды надувательство, что когда охотникам на лис встречается на пути запертая на цепь калитка, им нужно лишь приподнять другую ее сторону, и что человеку вообще свойственно при виде висячего замка замирать, словно при встрече с гремучей змеей, вместо того, чтобы отойти немного в сторону и влезть в окно. Но он только сказал:
– Доставьте сюда кочергу.

Ши улыбнулся и похлопал брата по спине. Он был благодарен Флику, ведь тот разделил с ним все тяготы долгого путешествия . И несмотря на невзгоды и опасности , Флик не утратил своей веселости.

Если разумное существо начало стремиться к развитию, к постижению тайн прогресса, то оно найдет для этого способ — не один, так другой.

Всем народам давно известна легенда о мече Шаннары , но это лишь вымысел, красивое предание , выдуманное для того, чтобы потомкам было чем гордиться.

...И ты смеешь утверждать , будто бы я рассказываю небылицы ,ты, кто никогда не знал войн и всю жизнь просидел в безопасности в своем драгоценном Доле! Я пришел в поисках потомка королей , а нашел маленького мальчика , которому ложь милее правды. Ты всего лишь ребенок!

...дверь зала для собраний наконец распахнулась , и на пороге показался Алланон . В слабом свете луны его силуэт казался громадным и пугающим и очень напоминал посланников Черепа, которых они так боялись.

Пока Алланон подходил ближе, его черный плащ медленно развевался , худое лицо скрывали складки широкого капюшона. Все ждали его приближения молча, в надежде услышать слова , которые, быть может , навсегда изменят их жизнь.

Было так тихо, казалось, все живое в ночном лесу прекратило свою нескончаемую возню ,вдруг ясно осознав мрачные слова историка. Все будущее свелось для каждого к простому выбору : победить или погибнуть.

Казалось, великан едва сдерживает ярость , клокотавшую внутри, и на мгновение Ши испугался , что Алланон вот-вот придушит его своими ручищами.

Менион Лих не особенно задумывался о будущем . Принц много путешествовал , охотился в горных лесах , однако большую часть жизни он, казалось, посвящал поиску новых неприятностей на свою голову.

В глазах принца застыла искренняя тревога , даже печаль. Он тяжело переживал, что не оправдал доверия друзей.

Так это всегда ловко у девиц получалось – то они воины, то они дамы, и поди, угадай, когда кто! А не угадаешь – сердятся…

Колумбы иных миров

Юлия Федотова

Странные дела творятся в мирном Уэллендорфском университете! Таинственный артефакт — Черный камень Ло похищен, заточен в темницу профессор Перегрин, коллега Уайзер метит на его место. А грозному и могучему демону-убийце ясно дают понять: таким, как он, в стенах родного учебного заведения места больше нет. Только и остается ему, как отправиться вместе с верными друзьями в дальнюю морскую экспедицию, на поиски неведомых земель. Что ждет их там, на чужих берегах? А главное, что ждет по возвращении?...

Они имели добрый нрав, но легкомыслие их граничило со слабоумием.

Колумбы иных миров

Юлия Федотова

Странные дела творятся в мирном Уэллендорфском университете! Таинственный артефакт — Черный камень Ло похищен, заточен в темницу профессор Перегрин, коллега Уайзер метит на его место. А грозному и могучему демону-убийце ясно дают понять: таким, как он, в стенах родного учебного заведения места больше нет. Только и остается ему, как отправиться вместе с верными друзьями в дальнюю морскую экспедицию, на поиски неведомых земель. Что ждет их там, на чужих берегах? А главное, что ждет по возвращении?...

А ты не путай трусость с разумной осторожностью! – огрызнулся принц с полным на то правом. Он и в самом деле не был трусом.

Колумбы иных миров

Юлия Федотова

Странные дела творятся в мирном Уэллендорфском университете! Таинственный артефакт — Черный камень Ло похищен, заточен в темницу профессор Перегрин, коллега Уайзер метит на его место. А грозному и могучему демону-убийце ясно дают понять: таким, как он, в стенах родного учебного заведения места больше нет. Только и остается ему, как отправиться вместе с верными друзьями в дальнюю морскую экспедицию, на поиски неведомых земель. Что ждет их там, на чужих берегах? А главное, что ждет по возвращении?...

И богов здешние смертные, вроде наших Братьев, тоже делят на истинных и ложных. Из-за этого даже случаются войны! Поклонники одного бога стремятся обратить в свою веру как можно больше народу, а несогласных убивают. Так странно! Ведь всякому ясно: чем меньше народу поклоняется какому-то из богов, тем больше внимания он может уделить каждому. Поэтому у нас каждый стремится выбрать для себя или очень сильного, или слабого, но маловостребованного бога,

Колумбы иных миров

Юлия Федотова

Странные дела творятся в мирном Уэллендорфском университете! Таинственный артефакт — Черный камень Ло похищен, заточен в темницу профессор Перегрин, коллега Уайзер метит на его место. А грозному и могучему демону-убийце ясно дают понять: таким, как он, в стенах родного учебного заведения места больше нет. Только и остается ему, как отправиться вместе с верными друзьями в дальнюю морскую экспедицию, на поиски неведомых земель. Что ждет их там, на чужих берегах? А главное, что ждет по возвращении?...