То и не поделили… землю, мир. Глупо, мир же бесконечен, не хватило места здесь, отправляйся искать лучшую долю! Зачем убивать? Но убивали, из жадности, лени, нежелания искать и ради того, чтобы, не трудясь, получить все!
Не стоит строить планов, ибо жизнь на редкость непредсказуема, а что остается в таком случае для нас? Мечты…
Меня переполняла холодная ярость. Это такое особенное состояние души, когда я могу учинить любую глупость. Порой непоправимую.
Я пропускала через себя эмоции, скрытые в движениях, взгляде. Нельзя копить в себе такое. Чревато срывом.
Полёт – это квинтэссенция свободы, доступная очень немногим разумным существам.
- Двенадцать, нет - пятнадцать золотых. - Глаза усача алчно загорелись.
Я вопросительно посмотрел на Баса, но градоправитель, надо отдать ему должное, только крепче сжал губы и категорически покачал головой. Даже возможная смерть на костре не смогла сломить его дух.
- Десять - это последняя цена. Соглашайтесь.
- Четырнадцать.
- Десять.
- Тринадцать с половиной.
- Десять.
- Тринадцать и две серебряные монеты.
- Десять.
- Двенадцать, шкура овцы и новые сапоги.
- Десять, и вы приводите в порядок дом Джора Баса.
Услышав это, мужчина остолбенел от моей наглости. Круглыми глазами уставился на меня и несмело продолжил:
- Двенадцать с четвертинкой серебра и шкура бобра.
- Десять, и вы ремонтируете дом градоправителя и подметаете площадь.
- Чего? - он непонимающе моргнул и оглянулся на остальных.
- Торгуемся дальше? - с надеждой спросил я.
- Одиннадцать, - пробормотал усач с несчастным видом.
- Десять, и ко всему вышесказанному вы обязуетесь посадить по одному дереву. Озеленение территории - полезная вещь.
- По рукам! - поспешно согласился мой оппонент, опасаясь, как бы я не прибавил к этому полное переустройство города, постройку оборонительного вала и чего-нибудь еще.
Я страдальчески закатил глаза и уронил голову на руки. Рань несусветная!
Отломив кусок хлеба, я с опаской ознакомился с содержимым своей тарелки. На завтрак действительно была яичница с колбасой, которую можно есть, и тушеные овощи, которые есть было нельзя ни в коем случае.
... книги годятся только для того, чтобы топить ими камин, а амулеты у меня на груди - это дешевые побрякушки.
- Джор Бас - это сущее наказание. Кара небесная, отпущенная человечеству за его грехи. Только страдать за всех почему-то должен скромный волшебник по имени Эдвин, - ...
... ты делаешь из мухи слона.
Кто-то коллекционирует древние манускрипты, кто-то сорта роз, кто-то рецепты пирожных, ну а я - обереги.
Обереги бывают из дерева, кости, металла - преимущественно золота или серебра, кожи или камня.
На пороге действительно стоял Бас - тучный, пышно разодетый толстяк, лицо которого уже успело покраснеть от возмущения.
Кич уже два года возил на своей спине Баса, поэтому его грустному виду не стоит удивляться.
«Неудивительно, — думал Хуго, — что при нем мне все время хочется схватиться за меч. Уж лучше иметь заклятого врага, чем такого друга, как этот Эпло».
Мальчик лежал на спине, прямо и неподвижно, и комкал в руках пушистое одеяло. Он не плакал. Слезы — это ценное оружие в борьбе со взрослыми: он часто и успешно использовал их против Стефана и Анны. А плакать одному, в темноте — фу, какое малодушие!
Их убило отчаяние. То же самое отчаяние, которое он испытывал сейчас: жуткая, невыносимая печаль. Они осмелились думать и действовать как боги и перестали внимать истине Мир менялся к худшему — с точки зрения сартанов, — и они присвоили себе право решать, каким он должен быть, и действовать соответственно. Но как только они исправляли одно, тут же портилось что-то другое, и приходилось бросать все и латать новую дыру, но от этого тут же ломалось что-нибудь еще… И скоро этот труд оказался им не по силам: их было слишком мало. Лишь тогда они поняли, что вмешивались в то, что следовало оставить в покое. Но было уже поздно.
Бэйн отшатнулся и наступил на тело Хуго —убийцы, который нанялся убить его и спас ему жизнь ценой собственной смерти.
На самом деле она боялась. Ей казалось, что там, в подземных тоннелях, где она была вместе с Альфредом, она заглянула в щелку и увидела кусочек Истины. Истину нельзя просто так вот взять и найти. Истина велика, глубока, необъятна и бесконечна, и всю ее ты никогда не познаешь. А увидеть лишь часть и принять часть за целое значит сделать Истину ложью…
— По крайней мере, мы умрем, сражаясь, — сказал Хуго. — Сражаться с эльфами — это довольно занятно.
— Я был прав, — сказал Лимбек. — Они не боги.
— Нет, не боги, — сказал Эпло. — Я ведь говорил вам, что богов не существует.
Лимбек огляделся с таким видом, словно что-то потерял и не знает, где искать.
— Знаете, — сказал он, подумав, — а мне даже жаль, что их нет.
Хуго был достаточно умен, чтобы понимать: затей он бой — все они сейчас были бы мертвы. Но он отказывался рассуждать разумно. Он не хотел признать, что он сделал то, что сделал, ради того, чтобы спасти жизнь своих спутников — Альфреда, Лимбека… и принца.
На Древлине не бывало легкого теплого ветерка. Там не пахло свежей зеленью — и гниющей зеленью тоже.
— Я никогда не смогу вернуться на Волькараны, — уныло сказал Альфред. — Я изгнанник…
— Можете считать, что вы покойник, до тех пор, пока мы не придумаем, что тут можно сделать, — сказал Хуго, прикуривая от огненного горшка , на котором они разогревали еду и грелись по ночам.
— Но мы нужны Стефану живыми!
— Ну да, чтобы он мог прикончить нас самолично.