Шпигельский. Ну, вот видите. Я вам сказывал, что вы отличнейший человек и жених хоть куда. Но вот вы сами говорите, что с дамами мало имели сношений...
Большинцов (со вздохом). Точно так-с. Я, можно сказать, Игнатий Ильич, сызмальства чуждался женского пола.
Шпигельский. Ну, вот видите. Это в муже не порок, напротив; но всё-таки в иных случаях, например, при первом объяснении в любви, необходимо хоть что-нибудь уметь сказать...
Что за охота людям, которые действительно вас любят, класть поочередно все свои пальцы в вашу рану? И ведь они убеждены в том, что от этого вам легче, вот что забавно!
Видно, барыням не по нутру, коли у нашего брата глаза зрячие. Делай по-ихнему, помогай им -- да и притворяйся еще, что не понимаешь их.
Ах, не дай бог мне узнать терзания ревности, особенно бессмысленной ревности!
Порядочный доктор никогда болен не бывает; разве вдруг возьмёт да умрёт...
...мы самих себя изучаем с большим прилежанием и воображаем потом, что знаем людей.
Что за охота людям, которые действительно вас любят, класть поочередно все свои пальцы в вашу рану?
Ничего нет утомительнее невеселого ума.
Где-то на дне моря все еще бродит Железный Человек. Он слишком железный и никогда не умел понимать чужое горе и чужую беду. Поэтому ему никогда не стать настоящим человеком. Так он и будет ходить по дну, разыскивая Толика, пока насквозь не проржавеет.
Почему же ты выпрашиваешь дружбу? Ты просишь, как нищий. Но разве с тобой будет кто-нибудь дружить? Ты можешь только заставить. Ты не великий волшебник, а великий нищий.
Я совершенно уверен в том, что настоящее счастье человеку приносят чудеса, сделанные его же руками.
– Это не небылицы! – обиделся Толик. – Вот волшебный коробок, смотри.Толик сунул руку в карман и вытащил коробок. Папа машинально взял его в руки, повертел и швырнул на диван. Он покраснел, и лицо его снова стало очень сердитым. Ни слова не говоря, он быстро вышел в коридор.– Папа, я не вру! – закричал Толик. – Не вру! Не вру! Почему вы все мне не верите?!В передней хлопнула дверь. В квартире стало тихо.Толик стоял посреди комнаты и плакал, держа в руке коробок. Толик был самый сильный человек в мире. Он лучше всех играл в хоккей и в шахматы. Но он никак не мог сделать так, чтобы папа хоть на минуточку ему поверил. Если, конечно, не прибегать к помощи коробка. И это было очень обидно, потому что получалось, будто Толик уже ничего не может добиться сам, даже если будет говорить лишь одну правду.
Перед Толиком стояла тарелка остывшего супа. Толик быстро схватился за ложку, надеясь оттянуть расплату.
— Не смей есть! — сказала мама.
— А я как раз не хочу есть, — тонким голосом отозвался Толик. — Знаешь, мама, у меня аппетита нет.
— Я тебе покажу «не хочу»! Ешь немедленно!
Дело в том, что мальчик с голубыми глазами все еще живет во вчерашнем дне. Он может вернуться в наш день, если ему снова захочется найти друга. Он может отомстить Толику за то, что тот оказался не таким, как он рассчитывал.
– Вы спросите, милые леди… вы, разумеется, спросите сами себя: а богата ли я? И если ответите «нет», то должны будете распроститься с миром гламура и шика, с миром, где задают фасон, форсят и пускают пыль в глаза, и перейти в мир, где давно забыли о моде, где царит безвкусица, где одни распустехи и чумички, где сплошная голь-шмоль, у кого в кармане вошь на аркане да блоха на цепи и ни кола ни двора, ни куриного пера…
– И вот моя директива: поскольку отсутствует всякая альтернатива, то, пользуясь своей прерогативой, я выступаю с инициативой перенести местонахождение нашего аграрного кооператива в другие координаты...
Разве уважающие себя игроки станут обращать внимание на что-нибудь кроме игры?
На свете много загадок, мой юный друг <…>
... замыкали процессию люди. Охотники. (Если можно их назвать тем и другим словом.)
Стеснительность не самое худшее качество натуры, не правда ли?
Большинство мужчин, работающих, а потому переложивших дело воспитания, ухода, заботы о ребенке на женские плечи, искренне считают, что это они – работают, а женщина – «дома сидит». А сидеть дома – разве это работа? Ну, подумаешь, приготовила, убрала, помыла, почистила, спать уложила… Правда, когда таких пап вдруг оставляют на день с ребенком «посидеть» дома, – они тоже к ночи еле ноги волочат, и не очень-то соглашаются еще раз остаться «сидеть» дома!
«Женщина должна за собой следить…» Уже само это выражение, говорит о некой враждебности женщины по отношению к самой себе. Как будто бы есть в тебе какая-то ты, за которой надо следить, чтобы она не вылезла на свет Божий. Чтобы та естественная ты, которая ты и есть, – ни в коем случае не проявилась!
Вся реклама, которая преследует нас с экранов телевизоров, из других средств массовой информации, – ориентирована на женщин. Крем дневной и ночной, от целлюлита и от морщин, для рук, для ног, для тела, для волос… Ополаскиватели и бальзамы, лосьоны и тени, румяна, пудры, помады… Эпиляторы и массажеры, косметические процедуры, бесконечный перечень товаров и услуг, просто необходимых женщине, чтобы стать лучше (а за всем этим стоит мысль, что такая, какая она есть, она никуда не годится).Мужчины рекламируют только средства от перхоти. И в этом опять неназойливо подчеркивается, что мужчина может быть любым. Ему улучшать нечего. Перхоти нет, мол, и нормально. (Не потому ли они бреются налысо?)
Сам черт не разберет, что за народ эти женщины.
Есть идеи настолько чудовищные, настолько противоестественные и
возмутительные, что человеку нужно какое-то время, чтобы вникнуть в их
смысл.
К таким вот идеям относится предположение, что у кого-нибудь может
зародиться мысль - пусть одна только мысль - попытаться купить Землю.
Завоевать ее - это куда ни шло: ведь это добрая, старая, традиционная
идея, которую вынашивали многие представители человечества. Уничтожить
Землю - это тоже можно понять, потому что были и есть безумцы, которые
если и не кладут в основу своей политики угрозу всеобщего уничтожения, то,
во всяком случае, используют ее в качестве дополнительной точки опоры.
Но купить Землю - это не укладывалось в сознании.