Никогда прежде он не задумывался над такими вещами, но сейчас ему неожиданно пришло в голову, что, наверно, приятно быть красивым.
Я боюсь смотреть в зеркало. Я постоянно повторяю себе: не может быть, чтобы я был так счастлив. Я болен. У меня бред. Я сошел с ума и грежу наяву, не подозревая об этом.
Любая система, которая, подобно Вечности, позволяет кучке людей принимать решения за всё человечество, выбирать за человечество его будущее, неизбежно приводит к тому, что высшим благом начинают считать умеренность и безопасность - синонимы посредственности. В такой Реальности звёзды недостижимы.
Если у нее есть недостатки, она нужна ему вместе с ними.
Бороться с собственным унынием было безнадежно - все равно что сражаться с зыбучими песками, грозя им маленьким прутиком.
Существует множество вещей, с которыми мы свыкаемся, не понимая их.
Неужели найдутся дураки, которые поверят бахвальству человека, расхваливающего собственную продукцию? Неужели он сознается в её недостатках или воздержится от преувеличений?
— Как и у тебя, все началось с женщины. Такое совпадение не случайно; если хорошенько подумать - оно почти неизбежно.
Еще на школьной скамье он усвоил, что Наблюдателю не полагается знать, зачем он послан и какие выводы будут сделаны из его донесений. Любые размышления приводят к предвзятым идеям; любое знание автоматически искажает видение мира, и никакие попытки сохранить объективность ему уже не помогут.
Ты так мучился и страдал. А в любви всё очень просто. Надо только спросить девушку. Так приятно любить и быть любимой. Зачем же страдать?
— Смотри, перед нами Земля, — сказала Нойс, — но не вечный и единственный приют человечества, а всего лишь его колыбель, отправная точка бесконечного приключения.
Чем лучше вы понимаете что-либо, тем меньше вы этого боитесь.
Любовь к себе проявляется в глубоком самоуважении, соблюдении личных границ и в умении говорить «нет».
События нашего внешнего мира являются отражением нашей внутренней реальности.
Мы забываем о том, что от природы обладаем удивительными способностями, прячем их в глубину своей личности, пока не начинается ломка прежних структур, внутри не загорается пламя и не появляется стремление к развитию.
Ничто не разочаровывает человека так быстро в справедливости, как религиозное образование.
Суорбрек отправился в этот поход, чтобы воочию увидеть героизм, а вместо этого увидел зло. Изучал его, беседовал с ним, жил бок о бок. Зло не оказалось чем-то грандиозным. Не хохочущий император, лелеющий планы поработить весь мир. Не рычащие демоны, плетущие козни во мраке изнанки миров. Зло - это мелкие людишки с мелкими делами и мелкими побуждениями. Зло - это себялюбие, разгильдяйство и мотовство. Зло - это неудачи, трусость и глупость. Зло - это насилие без угрызений совести и мысли о последствиях. Возможно, зло - это высокие идеалы и низкие средства для их достижения.
Кода-то Шай тоже казалось, что она сумеет добыть все из ничего. Сбросить кожу и с улыбкой уйти. Но, как выяснилось, кратчайший путь редко ведет к исполнению мечты, а гораздо чаще заводит вас в дебри залитых кровью земель.
Лучше совершить поступок, чем жить, боясь его.
В этой жизни есть много вещей, которые вы не цените, пока не потеряете по глупости.
Насколько она успела понять, люди, хорошо разбирающиеся в религии, использовали её для оправдания неблаговидных поступков, а не для совершения праведных.
Резкие слова ещё никому не помогли выиграть битву, но многим помогли проиграть. Если хочешь убить человека, не облегчай его жизнь предупреждением.
– Сколько там людей?
– Когда-то тысячи. Сейчас мало. Без тех, кто ушел, старики и дети. Плохие бойцы.
– Если плохой боец воткнет в тебя копье, ты умрешь точно так же, как если бы это был хороший.
– Я не ощущаю той радости, на которую рассчитывала.
– Когда тратишь половину жизни на какую-то мечту, действительность редко полностью оправдывает надежды.
Порой он бил ее, после чего Пчелка вытирала сочащуюся из носа кровь и оправдывала его. Говорила, что у него была трудная жизнь, что от него отвернулись люди и в детстве избивали сверстники. На взгляд Ро, это еще не повод, чтобы бить других, но, по всей видимости, всем требовались хоть какие-то оправдания. Даже самые слабые.