У каждого народа свой путь, Ал-Аштара, но боги не нужны тем, кто помнит о Бело-Синем. Бело-синяя высь одна, она и в людях, и в зверях, и в невидимых тварях. Если же она во всем, как вызовем ее, чтобы ей служить? И зачем?
Победа в битве учит смирению, а поражение учит победе.
Враг люда – в самом люде, враг человека – в его собственном сердце. Не древние Чу сгубили твой люд, Кадын, а духи ночи, живущие в каждом из нас. Они лишают нас любопытства к жизни и тяги к новому. Они делают человека ленивым и невежественным. Они застилают человеку глаза, как мы закрываем глаза коню, надевая шоры.
Так ли важна сама река, если есть цель, и чем дальше она, тем прекраснее стремление к ней?
— Смерти не боится Луноликой матери дева. Своего дара лишает госпожа ту, что нарушила обет, кто дух свой в слабости держит. Бесстрашной дева была — последней трусихой вмиг станет. Не имела врагов — любой будет ей враг. Не знала поражения — дитя ее победит. Потерявшая дар быстро смерть свою найдет, но жизнь такая страшнее смерти.
Доля каждой своя, особая, иной не бывать. Это вы твердо знать все должны. Чужая доля — по чужим плечам, ее не осилить, как бы мила ни казалась она. Это вы тоже знать должны…
— А можно ли к духам, в миры их попасть? — прорезался сквозь плотную тьму звонкий Очишкин голос. — И где вход? Или надо землю рыть, на дерево забираться, чтобы попасть к ним?
Камка захохотала и сказала:
— Шеш, рано вам думать о том. Низа и верха нет у миров, все здесь они, рядом. Только об этом вам знать рано, все в свое время придет.
Когда гневаются духи, им всегда отдавали царя. Царь — заложник люда перед всеми силами мира.
— Или решили вы, что Золотая река та, где золото по берегу лежит? — говорил он, резкий, яростный. — Нет! Из бело-синего она вытекает и течет в наших сердцах, пока ищем ее, пока движемся к ней! Как не поймете вы этого, люди? Как забыли?
Правду у нас говорят: на вольном ветру человек камнем становится, а в тепле — сырым тестом.
на тропе барса никогда не знаешь, кто за кем идет по следу.
Твои люди верят им, потому что боятся смерти. Мудрейшие считают, что мы все умираем только потому, что боимся. Они говорят: из десяти трое идут к смерти, трое к жизни, а трое умирают от своих же деяний, – усмехнулся он.
Мудрейшие говорят, что тот, кто овладел своей жизнью, не боится ни зверей, ни людей: зверь не найдет места, чтоб вонзить в него когти, а человек – чтобы поразить мечом. Но тот, кто боится смерти, не владеет собственной жизнью.
Запомни, воин: нет ээ, страшнее тех, что встретить ты можешь в собственном сердце – духов страха, страсти и слабости. Победив их, ты победишь любого
Тебе что дороже: манная каша или сказка?
— Сева, а я теперь всегда-всегда буду летать?
— Пока не вырастешь.
— А потом?
— Потом пыльце герани тебя будет уже не поднять. Хотя… если не повзрослеешь всерьез…
— Как это?
— Ну как, как… Знаешь, в детстве очень многие с гномами дружат, а потом вырастают и говорят, что это были детские игры и выдумки. Или вообще забывают.
— Я не забуду.
"...у дяди Васи дел много. Вздохнет иногда: «Одни заботы, Степан, так и жизнь пройдет…»
— А Степан… ой, то есть папа ваш, он что?
— А что папа? Вздохнет утешительно и скажет: «Жизнь без забот не бывает, заботы — это и есть жизнь»
Почему-то никому не кажется странным, если человек поздно ложится, но никто не понимает, если человек по доброй воле встает ни свет ни заря
— Этого не может быть, — сказала Ася. — Это просто сон. Люди не могут летать… вот так просто, сами по себе.
— Если бы люди не могли летать, у них были бы корни, как у деревьев, — серьезно сказал Еж.
А Горыныч улыбнулся:
— Привыкнешь.
Пожалуйста, выслушайте меня!
— Не могу, — развел руками Речной царь. — Рад бы, да не могу. По делам принимаю только по средам и пятницам, а сегодня четверг.
— Ну… а четверг — это немножко еще среда и немножко уже пятница.
Речной Царь захлопал глазами, а его красавица дочь рассмеялась.
— Ловко, — сказала она. — Придется вам принять ее, папа.
«Они такие же существа, как и я. Просто… вот такие… противные!»
стр. 217 ...чем больше преград, тем зелье вернее...
- Этого не может быть, - сказала Ася. - Это просто сон. Люди не могут летать... вот так просто, сами по себе.
- Если бы люди не могли летать, у них были бы корни, как у деревьев, - серьёзно сказал Ёж.
Ему может помочь только чудо, а чудеса привередливы. Они не любят сует. Если ты берешься за чудо, тебе до конца придётся быть с ним один на один.
народ должен свою историю знать. По крайней мере, ею интересоваться. Так пусть же кто-то мне объяснит, зачем ее, жуткую, дикую, чудовищную, удивительную, ослепительную, искрящуюся, делать нудной, серой и скучной? Давайте же писать так, чтобы не угас интерес народа к своей истории. К нашей истории. Я пытаюсь писать так, чтобы было ясно и понятно, – это не всегда удается, но я стараюсь.