Привести его в божеский вид я и сама смогу, ибо зачем еще нужны женщины, как не для того, чтобы управлять мужчиной?
Я так думаю, что не надо мужиков не любить за то, что временами они кажутся чудовищно тупыми и недалекими. Надо их просто пожалеть. Ведь они не виноваты в том, что родились мужиками.
— Написано на бумаге. Люди читают. Значит литература.
Если у админа есть работа, значит не работает сетка. Если сетка работает, значит у сисадмина работы нет, и он - хороший сисадмин.
Как вы знаете, в еврейских семьях мальчикам принято делать обрезание.
— Боже мой, — сказал папулька, стоящий позади нас, — у меня дурные предчувствия. Серега, ты держись, друг, если что…
— А что? — заволновался Серега.
— Еще не знаю, — честно ответил папулька. — Но предчувствия — самые дурные.
— Наш дорогой друг Сергей, — продолжил Ванилла, — родился не в еврейской семье, поэтому никакого обрезания ему не делали.
— Теперь и у меня появились очень дурные предчувствия, — сообщил Сергей папульке.
— Вот видишь, — сказал тот, — я же тебе говорил.
— Поэтому сейчас, — громко сказал Ванилла среди гробовой тишины, — нам нужно будет исправить эту маленькую ошибку природы. Прошу вынести инструмент…
На центр вышел Маста Мэн, который торжественно нес в руках огромные садовые ножницы. Причем эти ножницы вручили мне.
Тут похолодели все, даже фидошники.
— Итак, — торжественно сказал Ванилла. — Следующий конкурс — очень простой. Ира должна будет сделать обрезание…
Все затаили дыхание. Сергей нервно всхлипнул.
— Сигары! — заорал Ванилла, доставая из кармана здоровенную «гавану». — Таким образом она докажет…
Что я должна таким образом доказать — было уже не слышно за шумом, который поднялся за столами. Бледного Серегу папулька отпаивал минералкой, а я с перепугу искромсала эту сигару за две секунды и чуть не отхватила Ванилле пальцы на руке.
— А теперь, — сказал Ванилла, когда утих шум, — начинаем самый главный конкурс.
— Господи, — сказал папулька, — неужели бывают конкурсы главнее предыдущего?
— Во-во, — подхватил Серега. — У меня от этого конкурса что-то внутри тревожно сжалось.
— Я даже знаю, что именно...
Сдается мне, папаша, что вы хотите меня кинуть, как престарелую девственницу.
Дети появляются в результате элементарной забывчивости.
То есть дедушкой стать ты уже морально готов, но еще не готов каждый вечер отправляться в постель с бабушкой.
Папа сидел за компьютером и увлеченно работал в игру «Лайнс».— Папа! — заорала я с порога.— Доча! — закричал в ответ папа, не отрывая взгляд от монитора.— Папусик! — заорала я еще громче.— Дочурик! — пробасил папа в ответ, все еще не глядя в мою сторону.— Доча! — взвизгнула я изо всех сил.— Папульчик! — проорал папа и, наконец, посмотрел на меня.— Чего надо? — поинтересовался он.
Нам магнитофон не нужен, при живом-то компе.
Вот, к примеру, спрашиваю:
- Сергей! А какие фильмы тебе больше всего нравятся?
- Дивиди, - отвечает. – Мпег – фигня полная.
А я этот "Дивиди" и не смотрела. Даже и не знаю – кто там играет. Попробовала музыкой поинтересоваться, те же проблемы. Ну не слышала я группы: "Рилаудио" и "Винамп". Короче, налицо явная интеллектуальная пропасть
— Дочка! — заныл папа. — Может быть, я тебе лучше расскажу — от чего появляются дети, а компьютеры ты будешь изучать с кем-нибудь другим?
Но я уже поняла, что Гейтс, Гейтс и только Гейтс всегда виноват во всех неприятностях, которые случаются у программистов.
-Рано мне еще замуж. Боюсь будет много разочарований.
_а ты не бойся, [...] разочарований всё равно будет на порядок больше, чем ты думаешь.
А мамулька – наоборот училась в школе прекрасно, после чего закончила институт с красным дипломом, что ей очень помогло в дальнейшей роли домохозяйки.
Самый лучший сисадмин — ничего не делающий сисадмин.
Морковкин первым поднял руку. Он готов был отыскать хоть ландыши в снегу, хоть яблоки на ёлках… Лишь бы не рисовать.
-Или вместе пойдем, или никто не пойдет,-напомнила она ему слова, которые он шепнул ей ночью после свадьбы, когда впервые привел на маяк.
-Мы ищем двух человек. <...>
-Двух?-с иронией переспросила она.-Обычно люди всю жизнь ищут только одного-единственного человека. И то не всегда находят.
Сама по себе бесконечность-это ведь тоже нечто законченное... Таковы парадоксы нашего воображения.
Может,
может быть,
когда-нибудь,
дорожкой зоологических аллей
и она -
она зверей любила -
тоже ступит в сад,
улыбаясь,
вот такая,
как на карточке в столе.
Она красивая -
ее, наверно, воскресят.
Бегут берега -
за видом вид.
Подо мной -
подушка-лед.
Ветром ладожским гребень завит.
Летит
льдышка-плот.
Спасите! - сигналю ракетой слов.
Падаю, качкой добитый.
Речка кончилась -
море росло.
Океан -
большой до обиды.
Спасите!
Спасите!..
Сто раз подряд
реву батареей пушечной.
Внизу
подо мной
растет квадрат,
остров растет подушечный.
Замирает, замирает,
замирает гул.
Глуше, глуше, глуше...
Никаких морей.
Я -
на снегу.
Кругом -
вёрсты суши.
Суша - слово.
Снегами мокра.
Подкинут метельной банде я.
Что за земля?
Какой это край?
Грен-
лап-
люб-ландия?
Женщины - мяса и тряпок вязанки...
Страшно - не любить, ужас - не сметь.
Воскреси
хотя б за то,
что я
поэтом
ждал тебя,
откинул будничную чушь!
Воскреси меня
хотя б за это!
Воскреси -
свое дожить хочу!
Чтоб не было любви — служанки
замужеств,
похоти,
хлебов.
Постели прокляв,
встав с лежанки,
чтоб всей вселенной шла любовь.