Я вижу тебя отсюда, неверный монах в лиловой рясе, припухлость твоих рук, твою душу, нежную и безжалостную, как душа кошки, я вижу раны твоего бога, сочащиеся семенем, благоуханным ядом, опьяняющим девственниц.
Быт выветрился в Берестечке, а он был прочен здесь. Отростки, которым перевалило за три столетия, всё ещё зеленели на Волыни теплой гнилью старины. Евреи связывали здесь нитями наживы русского мужика с польским паном, чешского колониста с лодзинской фабрикой. Это были контрабандисты, лучшие на границе, и почти всегда воители за веру. Хасидизм держал в удушливом плену это суетливое население из корчмарей, разносчиков и маклеров. Мальчики в капотиках все еще топтали вековую дорогую хасидскому хедеру, и старухи по-прежнему возили невесток к цадику с яростной мольбой о плодородии.
Италия вошла в сердце как наваждение. Мысль об этой стране, никогда не виданной, сладка мне, как имя женщины, как ваше имя, Виктория...
Спиртное удерживает демонов в безвыходном положении ночью, но наутро приглашает их к завтраку.
Все как-то просто приняли то, что Джолион и Дэ теперь вместе. Не нужно было ничего объявлять, все и так было видно издалека, как рекламный плакат, когда подъезжаешь к нему на машине. Только недавно он маячил где-то далеко на горизонте — и вот уже совсем близко, виден на склоне холма, и правда написана на нем громадными красными буквами.
Чем же еще могла я заниматься, если не писать? Я выросла на книгах... меня воспитали классики, как Маугли — волки... В детстве, лет в двенадцать, я фантазировала, что моя мать — Джейн Остин, а отец — Чарлз Диккенс. Только они были постоянными величинами в моей жизни, только им я дарила свою безусловную любовь. Остин и Диккенс рассказывали мне сказки перед сном, смешили, учили жить. Потом у меня появились три сестры: Анна, Шарлотта и Эмили. Они стали моей семьей, они не были способны ни на какое зло. Я любила их безусловно, как любят близких просто за то, что они — родственники, хотя родственники бывают разные. Я подрастала и начала обзаводиться другими замечательными родственниками — дядями и тетями. Грин, Набоков, Вулф, Апдайк. Каждый приходил ко мне с необыкновенными историями из далеких миров. И они тоже вызвали мою любовь, мое обожание. Таких отличных родственников я выбрала себе сама, а не наоборот. Я читала, читала… и любила. Наверное, я пишу потому, что хочу заслужить такую же любовь, какую испытывала в детстве: высшую и безусловную преданность к другому человеческому существу.
Всё понимать вовсе не обязательно. Достаточно удобно устроиться в кресле и наслаждаться жизнью, пока мимо, расплываясь, проносятся новые миры.
Умнейшие люди никогда не осознают своей гениальности.
Он ненавидел свою застенчивость, манеру мямлить, краснеть и улыбаться тем людям, которых больше всего хочется послать подальше.
Прежде чем на самом деле посочувствовать человеку, вначале необходимо разобраться, кто он такой.
...любая дружба - это тропа, а тропы всегда куда-нибудь приводят. К другим дорогам, на интересные места. Может, даже к лучшей жизни.
Да, так всегда выглядел мир. Мокрый, сухой. Светлый, темный. Голубой, серый.
...приключения - не напрасные поиски каких-нибудь особо изощрённых блюд. Приключения - не свитер с названием университета и гербом на груди. Кроме того, истинный искатель приключений не ограничивается всего тремя словами в отзывах об архитектурных красотах: классно, круто, обалденно.
Сколько изменений необходимо претерпеть, прежде чем ты перестанешь быть собой? Сколько досок надо заменить, чтобы сказать, что ты построил новый корабль?
На свете полно женщин, которые тебя полюбят. Если какая-то не любит, забудь о своей привязанности к ней, забудь всё, что было, и найди ту, которая полюбит.
В каждом трусе таится убийца, который только и ждет удачного стечения обстоятельств, чтобы вырваться на свободу, не опасаясь возмездия.
Незнание — вот что придает миру его прелесть.
Граница между настоящим и будущим не настолько непроницаема, как нам кажется
У нас в жизни только одно проклятие и одно благословение - мы сами.
— Ты с нами? — спросил он.
Человек, который каким-то образом умудрился найти для себя место в тесном строю, коснулся его руки и проговорил:
— Я был с тобой с самого начала.
— И остался до конца?
— Это не твой конец, — возразил рыжий человек. — Нет, еще рано. Ты вечный и бессмертный, Фенрисульфр, и скоро ты сам поймешь. Теперь боги, когда спят, ходят по земле.
Мужчины, которым не доводилось сражаться, обожают оружие.
Я становлюсь кем-то другим, но как такое возможно? Я - это я, значит, теряя себя, я становлюсь собой. Я - это больше, чем что-то одно. Я не бесконечен, я сломлен, я...
"— Что это за церковь?
— Это… — она помедлила, — собор в Варшаве, в котором венчались мои родители"
1часть,10,стр.56"— Это не Варшава, — перебил его друг. — Я знаю эту церковь. Сейчас, может быть, даже вспомню название… Она находится в Нью-Йорке.
Георг удивленно посмотрел на него:
— В Нью-Йорке?.. При чем тут Нью-Йорк?
— Не знаю. Я знаю одно: это Нью-Йорк, собор, который еще недостроен. Сент-Джон… Святой Иоанн, точно. Огромная махина. По-моему, самая большая церковь после собора Святого Петра"
1часть,19,стр.111Собор Иоанна Богослова
"Пятое место в рейтинге самых больших соборов в мире занимает “Собор Иоанна Богослова” находящийся в Нью-Йорке, США. Сооружение этого храма началось в 1892 году и по состоянию на июль 2014 года его строительство всё ещё не завершено. Длина храма — 183,2 м, высота 70,7 м. Занимает территорию площадью в 11 240 метров квадратных"
источник https://decem.info/top-10-samyh-bolshih-tserkvej-mira.html
Прошлое обычно незаметно меркнет и выдыхается на фоне настоящего.
...в жизни так и бывает: вечно делаешь не то, что хотел.