Весну нельзя остановить, даже если твоя собственная жизнь идет наперекосяк...
Весну нельзя остановить, даже если твоя собственная жизнь идет наперекосяк...
Это не просто - взять и позвонить человеку, если ты не звонил ему тридцать лет.
Благословенны такие, как Уле, которые не успевают подумать прежде, чем сделать глупость.
Дети ни в чем не виноваты... Ни в чем. Все глупости взрослые делают сами.
Важные вещи - это дом и друзья, мама и папа, звуки скрипки и горы, река и море, которое поднимается, - вот это важно. А деньги совсем неважны!
Если ты папа, то ты навсегда папа. Ты не можешь перестать быть папой потому что случилось что-нибудь глупое или плохое!
Тоня верит, что Бог создал её тёток в хороший день.
- Создам-ка я сегодня сюрприз, - сказал Бог и создал тётку.
Он сделал её рыжей, веснушчатой и устроил так, чтобы она складывалась как гармошка, когда хохочет. Потом он напихал в неё много-много звуков. Он никогда ещё не делал таких шумных тётушек, часто думает Тоня. Потом Бог решил, что тётя будет любить всё хорошее, и всё, что быстро ходит, и всё, что высоко летает. Бог отошёл полюбоваться на готовую тётку, и она ему так понравилась, что он решил сделать ещё одну такую же. И к вечеру у него были две совершенно одинаковые тётушки. Оставался последний штрих, и Бог набрал пригоршню веснушек в банке с веснушками и усыпал ими тётушек, особенно коленки.
- Что за прелесть - веснушки на коленках,- восхитился Бог.
И стал думать, кому бы подарить тётушек, уж больно они шумные. Ну и в конце концов сунул их в живот к бабушке. У неё уже было четыре мальчика, которые как раз начали подрастать, так что она было готова ко всему. Бабушка назвала первую тётю Идун, а вторую тётю - Эйр, и считала их самыми красивыми на свете. Так она сама рассказывала Тоне. А Бог с неба присматривал за её тётками, как он вообще всегда присматривает за людьми. Но за этими приходилось смотреть особенно внимательно, больно уж они были горазды на разные выдумки.А когда тёткам исполнилось десять, Бог решил сделать им сюрприз.
- И вот - трам-там-там - родилась Тоня-Грохотоня с веснушками на коленках, - говорит гроза Глиммердала, когда рассказывает эту историю тёте Идун и тёте Эйр.
Бог придумал всё так здорово, что она сама не придумала бы лучше.
Удивительно, но обычно всё получается так, как говорит мама.
Важные вещи - это дом и друзья, мама и папа, звуки скрипки и горы, река и море, которое поднимается, - вот это важно. А деньги совсем неважны!
- Моя жизнь лежит в руинах, - бормочет она, потому что так всегда причитает тетя Эйр, когда жизнь перестает ее слушаться.
- Твои проблемы - это просто сопля в океане, - отвечает ей на это тетя Идун.
В скрипке он находил утешение, когда ничто уже не помогало.
Гунвальд, если ты умрешь, я тебя убью.
-Так это у тебя любовные страдания, да? - осторожно спрашивает Тоня.
К любовным страданиям Тоня относится с большим уважением. У нее самой их никогда не бывало, зато у тети Эйр были, да такие, что весь старый дом стоял на ушах. Тетя неделю провалялась в кровати и отказывалась встать, пока чума не выкосит под корень всех этих мужиков, мерзавцев таких, - вот как она говорила.
— Мне для жизни нужны две вещи, — говорит тетя Эйр, — скорость и самоуважение.
Тоня считает формулу тети Эйр очень мудрой. И в отсутствие теток, пока они учатся в Осло, упражняется в вещах, связанных со скоростью и самоуважением.
О, имбирь, перец и гвоздичка, это совсем другие пряники.
Вообще в людях изумительно, что они готовы верить всему. Хотя чему тут удивляться?
Не то чтоб слишком нравился себе он сам, но все остальные вызывали такое раздражение, что на их фоне самого-то себя он почти что мог переносить.
Чем, по сути, вызвано это ощущение пустоты, которое томит меня все последние недели? Ясно чем. Мне не по нраву, что я перестал быть главным героем авантюры. Вернусь в главные герои.
Дарить надежду собственному народу — именно для этого нужен враг. Говорят, патриотизм — последнее прибежище подонков. Не имея моральных принципов, мерзавцы обычно заворачиваются в знамя. Все канальи беспокоятся о чистоте своей канальей расы. Нация — это из лексикона обездоленных. Самоосознание строится на ненависти. Ненависти к тем, кто отличается. Ненависть необходимо культивировать. Это гражданская страсть. Враг — это друг всех народов. Нужно кого-то ненавидеть, чтобы оправдывать собственную мизерность.
В каждой компании есть кто-то, любящий обязательно что-нибудь ляпнуть не вовремя и не по делу. И вот звучит несолидный вопрос
Зачем было писать эту книгу и садиться в тюрьму, когда известно, что читающие люди — и без того по убеждениям республиканцы, а те, кто поддерживают диктатуру, — ничего не читают, и они-то, безграмотная деревня, получив доступ к общему голосованию, известно кому отдают голоса.
Когда я подрос и стал понимать больше, дед добавил еще одну подробность. Евреи, сказал он, мало того что спесивы, как испанцы, неотесаны, как хорваты, алчны, как левантинцы, неблагодарны, как мальтийцы, наглы, как цыгане, немыты, как англичане, сальны, как калмыки, надуты, как пруссаки, и злоязыки, как уроженцы Асти, они еще и прелюбострастники по причине безудержного приапизма, причиненного обрезанием, в чем великое несоответствие между их плюгавыми фигурами и громадностью пещерного тела внутри срамного их недокалеченного выроста.
Против демократии есть только это единственное верное средство — общенародное голосование.
Там пятьсот страниц с походом. Это он напрасно. Очернительская книжонка должна читаться за полчаса…