Верно, все согласятся со мною, что для мыслящего, любознательного человека нет предмета более достойного внимания, как знакомство с внутренним миром, бытом каждого мыслящего человека, даже и ничем не отличающегося на общественном поприще.
У цьому й полягає суть брехні: вона зобов‘язує. Збрехавши один раз, мусиш триматися своєї легенди до кінця.
"...было страшно, таинственно, сказочно-красиво в саду, точно наполненном ароматными снами..."
Ρаздался звонок в дверь. Потом еще один. Настойчивый. Рукавом кофты я вытерла глаза, встала и пошла открывать. В сущности, мне было все равно, что сейчас делать. Не дают спокойно порыдать, что же, могу и дверь открыть…
«От фашизма — чьим бы он ни был по национальной выраженности, — есть только одна панацея: культура, причем не казенная, школьная, а широкая, демократическая».
Можно отринуть любимого или врага – нельзя отвергнуть самого себя, и невозможно забыть прошлое
Великой критики не случится, если у критика отсутствует великая ущербность. Они были сплошь тяжелоранеными культуры - все те, кто в великом стремлении найти какое-нибудь исцеляющее средство, продолжали вертеть колесо критики.
Ей казалось, что если она ест на ужин то, что предназначено для завтрака, то нарушает правила и становится независимой и храброй.
— Принесла мне что-нибудь, Яра? - также тихо спрашивает он, а его глаза блестят в слабом освещении. — Да, - на выдохе отвечаю я, вспоминая его пылкое признание перед всеми. — Опять пироги? - слабая улыбка трогает его губы. — Нет, моё сердце.
Поляк [в 1581 году] сравнивал Псков с Парижем ("какой огромный город, точно Париж!") и утверждал, что таких великих городов королевской армии давно не приходилось осаждать.