Все люди время от времени слегка редактируют своё прошлое, чтобы удержаться на плаву.
Лучше знать правду, какой - бы она ни была, чем всю жизнь терзаться вопросом: а что же могло быть?
Хотя по календарю был ещё только ранний август, в воздухе уже чувствовалась та особая нежно-осенняя хрупкость, от которой мир сделался на одно дуновение глубже и слегка утратил определённость, будто лежал по ту сторону хрустальной ширмы.
Люди подвергают сомнению существование Рублёва, — равно как и Шекспира, между прочим, — по той простой причине, что заурядный ум вроде нашего не может представить гения такого масштаба… нам спокойнее разделить этого гиганта на ряд пусть даже крупных, но хоть сколько-нибудь постижимых фигур. Невзирая на то, что нас самих это делает пигмеями, я придерживаюсь твёрдого убеждения, что титаны существовали на самом деле.
Единственный способ не дать подрезать себе крылья – не отращивать крылья вовсе.
Красота и счастье лишь тогда навечно врезаются в память, когда они долго не длятся.
Самые настойчивые воспоминания - не обязательно воспоминания о вещах самых постоянных или даже самых существенных; чаще всего они просто самые яркие, и, может быть, именно поэтому они со временем становятся дороже других.
Ибо мы обречены заблуждаться относительно истинных целей и намерений друг друга; и тысячи наших маленьких тайн не под силу раскрыть даже всесильной инквизиции.
Иной раз все вроде бы хуже некуда, прям ложись и помирай на месте, но ежели не помрешь, оно мало-помалу начнет выправляться.
Положив трубку, она еще с минуту сидела, не убирая руки с телефона и думая о старине Джиме Харрисе, который всегда теряется, если застать его врасплох; этаким манером его можно втянуть в любое, даже самое мутное дело.