Вероятно, необходимость взять в семью внебрачного сына своего мужа не доставила ей удовольствия, но выбора не было. Невозможно же было при живом отце оставить меня у Кобозевых или отправить в детский дом. В те времена в определенных кругах еще считались с приличиями.
История – наука политическая, и в школе, где учились дети советской элиты, ее должен был преподавать человек, не имеющий собственных взглядов.
Большинство имело за плечами только техникум; для выполняемой работы этого образования было достаточно. Их общий культурный уровень был невысок, однако, видимо, существовало какое-то глубинное, инстинктивное нравственное чувство, которое, например, не позволяло бездумно включиться в хор хулителей Пастернака, когда развернулась его травля.
Неужели мамин пример тебя не научил, что жизнь- и закон - несправедливы к женщинам? Иногда от правильных поступков нет никакого толку.
Потерян навсегда лишь тот, в ком угасли стремления.
Деньги не нужны только тогда, когда их много.
В крови бывает старая печаль, уже ставшая второй натурой, и новая печаль, наполняющая безумием палаты рассудка.
«Он встреться с Эйми десять лет, и множество раз понятия не имел, почему она на него сердится»
– Ты помнишь людей, что собрались у меня в доме после похорон моих родителей? Закуска на столе. Молчание. Все взрослые двигались как зомби. Избегали меня, потому что не знали, что мне сказать. – Он говорил быстро, взволнованно, пытаясь соорудить мост из слов и вернуть Мишеля. – Я сидел там один. Ты подошел и сел рядом, потом прошептал что-то так, чтобы никто не слышал. Ты помнишь, что ты сказал?
Ствол чуть опустился.
– «Ты грязный мошенник», – прошептал Мишель.
Арман кивнул: – И я улыбнулся. Я думал, что никогда больше не смогу улыбаться, но ты показал мне, что смогу. Ты дал мне надежду на то, что когда-нибудь станет лучше.
«Я прошу прощения». «Я был не прав». «Я не знаю». – Он сделал еще одну паузу. – «Мне нужна помощь». Вот дорожные знаки. Главные направления.