Осторожнее со своими желаниями — они могут сбыться.
Смерть, - говорил он [Горн] еще, - представляется мне просто дурной привычкой, которую природа теперь уже не может в себе искоренить.
Он предположил, что любовь – это боевая операция, на которую человек выходит каждый день. Операция, завершить которую невозможно до самой смерти. Получается, что истинная любовь – вроде как вылет камикадзе.
Подслащенное, разведенное, отредактированное дерьмо-идеальный подарок.
Люди не хотят, чтобы их жизни исправляли. Никто не хочет решения своих проблем. Своих драм. Своих тревог. Не хотят начинать жизнь заново. Не хотят упорядочивать жизнь. Ведь что они получат взамен? Всего лишь огромную пугающую неизвестность.***Я говорю, что этот мир не настолько прекрасен, чтобы оставаться в нем и страдать.***Люди используют штуки, называемые телефонами, потому что они ненавидят быть вместе, но очень боятся оставаться одни.***… я хочу быть схвачен ее холодными, мертвыми руками, и услышать, что жизнь не имеет абсолютного конца. Моя жизнь – это не какая то низкосортная частица компостной кучи, которая сгниет завтра и от которой останется лишь имя в некрологе.***Искусственные мужчины и женщины выставлены в витринах и демонстрируют одежду. Улыбаются. Смеются. Изображают, что хорошо проводят время. Мне знакомо это чувство.
Есть старые наемники и есть храбрые наемники, но храбрых старых наемников не бывает.
Есть старые наемники и есть храбрые наемники, но храбрых старых наемников не бывает.
Незначительная фраза, написанная безо всякого умысла, покажется вдруг молнией, разрушающей жизнь. А другая становится источником радости на целые недели, хотя и она проскользнула случайно, без определенного намерения.
Вот ведь какая штука: по-моему, все втайне верят, но бояться признать, что мир стал бы гораздо лучше, если б мы делали что хотим, когда хотим и с кем хотим, не подчиняя свою сексуальную жизнь пуританским правилам. Ведь можно жить с любимым человеком, к кому питаешь теплые дружеские чувства, но спать с охочими до секса партнерами и даже рассказывать о них своему спутнику жизни.
- Так вставай пораньше, - говорил я. Том возмущенно тряс головой: - Только животные просыпаются в такую рань. - И священники. - О том и речь.