admin

Правда в том, что нам не всегда нравятся те, кто этого заслуживает.

Мы — это наша история, это наши связи и люди вокруг нас.

Я сбегала не для того, чтобы меня нашли, и все же хотела, чтобы это произошло.

— Вставай, лентяйка, на работу опоздаешь…С меня самым наглым образом начали стягивать покрывало.— Не трогай мой кокон! — возмутилась я, крепче перехватывая его руками.— Кокон? — Алана вскинула рыжеватые брови.— Я гусеница, которая окуклилась, чтобы стать прекрасной бабочкой, — заявила я. — И пока еще рано.

— То, что я чувствую к тебе, — реально, — негромко сказал Альге, прочитав мои неосторожно открытые мысли. — И ты можешь занять любое место в моей жизни, какое захочешь.— И даже стать твоим министром? — спросила я, подарив ему быстрый лукавый взгляд из-под ресниц.Ядгар рассмеялся. Пожалуй, ему стоило тренироваться почаще, но мне уже нравился его смех.— В моей жизни, а не в моем правительстве, — уточнил он. — И если ты хочешь узнать границы своей свободы — не спрашивай меня. Просто бери. Сколько сможешь взять.

Плакать по желанию я научилась ещё в детстве. Крупные прозрачные капли хлынули из моих глаз и я жалобно зашмыгала носом.
Император несколько опешив, смотрел на меня, а затем рявкнул:
- А ну прекратить!
Теперь я знала, как чувствуют солдаты на плацу. Рыдания застряли у меня в горле, и я шумно шмыгнула носом, вытирая лицо рукавом.
- Возьми салфетки на столе, - процедил Альге с раздражением. Я послушно вытряхнула половины пачки и начала приводить себя в порядок. - Ты думаешь, на меня такие трюки действуют? Я был трижды женат, если хочешь знать, и не такое видывал.

- Привет, давно не виделись. Скучала? А я - да. Ты этим вечером выглядишь на редкость соблазнительно. Не хочешь провести эту ночь только вдвоём - ты и я?
Мой разум явно находился в некотором беспорядке, иначе чем объяснишь то, что сейчас я нежно гладила подушку, страстно шепча своей кровати всякие глупости.

Я не могу так. Не могу, чтобы ты умер, спасая моего ребёнка. Об этом даже думать невыносимо, — сказал папа.
— Ты серьёзно? Да ведь для меня это, может быть, единственная за всю мою жизнь возможность умереть не просто так, а пожертвовать собой ради кого-то! Я же постоянно об этом думаю. Как бы так умереть, чтобы хоть кому-нибудь была от этого хоть какая-нибудь польза. И тут такой шанс! И польза не просто кому-ни-
будь, а тем, кого я люблю. Ты просто хочешьлишить меня последней возможности сделать доброе дело! Фу на тебя!
Папа засмеялся. И Барух тоже засмеялся. Они обнялись. А потом папа наклонился ко мне, чтобы меня успокоить.
— Алекс, не бойся, — сказал он. — Всё будет хорошо.
На этом спор закончился.
Немцы упростили папе и Баруху задачу. И мне тоже. Никакой селекции не было. К Баруху подошёл хозяин-поляк и шепнул ему на ухо:
«Прикончат всех».

Я вылез из бункера и вернулся в нашу комнату. Взял большой плед, положил в него мои подушку и одеяло. А кроме того, пару книг и провиант, который дала мне мамаша Грин. И ещё простыню, полотенце, трусы, одежду. Как будто я собрался ехать в летний лагерь.

Я не могу так. Не могу, чтобы ты умер, спасая моего ребёнка. Об этом даже думать невыносимо, — сказал папа.
— Ты серьёзно? Да ведь для меня это, может быть, единственная за всю мою жизнь возможность умереть не просто так, а пожертвовать собой ради кого-то! Я же постоянно об этом думаю. Как бы так умереть, чтобы хоть кому-нибудь была от этого хоть какая-нибудь польза. И тут такой шанс! И польза не просто кому-ни-
будь, а тем, кого я люблю. Ты просто хочешьлишить меня последней возможности сделать доброе дело! Фу на тебя!
Папа засмеялся. И Барух тоже засмеялся. Они обнялись. А потом папа наклонился ко мне, чтобы меня успокоить.
— Алекс, не бойся, — сказал он. — Всё будет хорошо.
На этом спор закончился.
Немцы упростили папе и Баруху задачу. И мне тоже. Никакой селекции не было. К Баруху подошёл хозяин-поляк и шепнул ему на ухо:
«Прикончат всех».

Остров на птичьей улице

Ури Орлев

Шла Вторая мировая воина. Было очень тяжелое время в Польше, особенно для евреев, а Алекс как раз один из них. Его мать исчезла, а отца угнали немцы в неизвестном направлении. Оставшийся совсем один, Алекс устраивает себе убежище в покинутом доме на Птичьей улице. Ему приходится ежедневно спускаться и подниматься по самодельной веревочной лестнице, чтобы добыть себе еду и топливо. На улице — быть все время настороже. Ночью он жмется в своем темном укрытии: однако Алекс все же не отчаивается и...