Мои цитаты из книг
В небе сиял великолепный голубой полумесяц, освещая наш путь через лужайку и вниз по утесу. Луна была так низко над горизонтом, что я почти физически ощущала, как она притягивает море, волны и даже нас.
Когда‑то у герцога Соленых островов было двенадцать дочерей. А теперь осталось восемь. Поговаривают, что семейство Фавмант проклято и тьма забирает дочерей герцога по очереди. Аннали, вторая дочь герцога, знает, что находится в опасности. Встревоженная призрачными видениями, она подозревает, что смерти ее сестер не были случайны. Каждую ночь девушки ускользали на роскошный заколдованный бал. В драгоценных туфельках и одеждах из шелка они кружились в смертельном танце до восхода солнца. Как и...
Оглянувшись, я с улыбкой посмотрела на Мореллу, которая уютно устроилась в кровати и разговаривала с малышами, поглаживая живот. Как же страшно осознавать, что ты можешь потерять самое ценное.
Когда‑то у герцога Соленых островов было двенадцать дочерей. А теперь осталось восемь. Поговаривают, что семейство Фавмант проклято и тьма забирает дочерей герцога по очереди. Аннали, вторая дочь герцога, знает, что находится в опасности. Встревоженная призрачными видениями, она подозревает, что смерти ее сестер не были случайны. Каждую ночь девушки ускользали на роскошный заколдованный бал. В драгоценных туфельках и одеждах из шелка они кружились в смертельном танце до восхода солнца. Как и...
– Это не имеет значения, – честно ответила я. – Неважно, у кого какие родители, важны лишь собственные поступки.
Когда‑то у герцога Соленых островов было двенадцать дочерей. А теперь осталось восемь. Поговаривают, что семейство Фавмант проклято и тьма забирает дочерей герцога по очереди. Аннали, вторая дочь герцога, знает, что находится в опасности. Встревоженная призрачными видениями, она подозревает, что смерти ее сестер не были случайны. Каждую ночь девушки ускользали на роскошный заколдованный бал. В драгоценных туфельках и одеждах из шелка они кружились в смертельном танце до восхода солнца. Как и...
Мама всегда говорила, что полезно расчесывать волосы перед сном: во-первых, так они всегда будут здоровыми и блестящими, а во-вторых, это помогает распутать клубок тревожных мыслей, накопившихся за день.
Когда‑то у герцога Соленых островов было двенадцать дочерей. А теперь осталось восемь. Поговаривают, что семейство Фавмант проклято и тьма забирает дочерей герцога по очереди. Аннали, вторая дочь герцога, знает, что находится в опасности. Встревоженная призрачными видениями, она подозревает, что смерти ее сестер не были случайны. Каждую ночь девушки ускользали на роскошный заколдованный бал. В драгоценных туфельках и одеждах из шелка они кружились в смертельном танце до восхода солнца. Как и...
Но ничего не произошло. Не было больше ни слез, ни криков, ни причитаний. Словно искра жизни покинула Ленор вместе с ее сестрами, оставив лишь пустую оболочку. Она засыпала и просыпалась, ела и купалась, но была где-то не здесь. Она молчала, даже когда я ложилась спать с ней в обнимку: я просто не могла оставить ее одну, ведь ее душа болела в десятки тысяч раз сильнее моей. Наблюдать такую отстраненную, молчаливую скорбь оказалось совершенно невыносимо.
Когда‑то у герцога Соленых островов было двенадцать дочерей. А теперь осталось восемь. Поговаривают, что семейство Фавмант проклято и тьма забирает дочерей герцога по очереди. Аннали, вторая дочь герцога, знает, что находится в опасности. Встревоженная призрачными видениями, она подозревает, что смерти ее сестер не были случайны. Каждую ночь девушки ускользали на роскошный заколдованный бал. В драгоценных туфельках и одеждах из шелка они кружились в смертельном танце до восхода солнца. Как и...
— Что же, вот так и отправитесь?
— Как так?
— Ни обряда на удачу, ни оберегов на вас.
— На удачу поцеловать можешь, чародейка.
— Всех поцеловать?
— С меня начни, я им после на словах передам.
Если жребий быть принесенной в жертву пал на тебя, а родные мигом увезли в лес и привязали к дереву, должно покориться судьбе. Только плохая из меня жертва вышла, а сиротка и вовсе неблагодарная. Ни покорности на уме, ни смирения, одни мысли крамольные — как бы жизнь молодую сохранить да спасителя на помощь призвать. Помню, с детства мне твердили: «Какая бы нужда ни прижала, а поминать Сердце Стужи не смей! Кабы хуже оттого не вышло, да не тебе одной. Не такое он божество, что к людям...
Он вспоминает слова Шары: «Мало кто может на самом деле выбирать, как ему жить. Лишь немногим хватает силы решать, какой будет их реальность. Даже если мы победим - изменится ли это?»
Месть. С ней Сигруд йе Харквальдссон знаком не понаслышке. И потому, когда он узнает об убийстве своего друга, Сигруд не сомневается в том, что надо делать — и ни одна смертная сила не сможет удержать его от возмездия. Но чем дольше он преследует свою жертву, тем больше сомнений закрадывается в его душу. Сигруд начинает думать, что в этой битве победу одержать невозможно. В своих поисках он попадает на передовую тайной войны, длящейся уже десятилетиями, и сталкивается с новым яростным...
Люди не меняются. Государства не меняются. Их меняют. Они сопротивляются. А иногда и дерутся.
Месть. С ней Сигруд йе Харквальдссон знаком не понаслышке. И потому, когда он узнает об убийстве своего друга, Сигруд не сомневается в том, что надо делать — и ни одна смертная сила не сможет удержать его от возмездия. Но чем дольше он преследует свою жертву, тем больше сомнений закрадывается в его душу. Сигруд начинает думать, что в этой битве победу одержать невозможно. В своих поисках он попадает на передовую тайной войны, длящейся уже десятилетиями, и сталкивается с новым яростным...
Признаться, что ты один, означает стать по-настоящему одиноким.
Месть. С ней Сигруд йе Харквальдссон знаком не понаслышке. И потому, когда он узнает об убийстве своего друга, Сигруд не сомневается в том, что надо делать — и ни одна смертная сила не сможет удержать его от возмездия. Но чем дольше он преследует свою жертву, тем больше сомнений закрадывается в его душу. Сигруд начинает думать, что в этой битве победу одержать невозможно. В своих поисках он попадает на передовую тайной войны, длящейся уже десятилетиями, и сталкивается с новым яростным...
Наверное, единственный способ по-настоящему начать с чистого листа — это смыть написанное кровью.
Месть. С ней Сигруд йе Харквальдссон знаком не понаслышке. И потому, когда он узнает об убийстве своего друга, Сигруд не сомневается в том, что надо делать — и ни одна смертная сила не сможет удержать его от возмездия. Но чем дольше он преследует свою жертву, тем больше сомнений закрадывается в его душу. Сигруд начинает думать, что в этой битве победу одержать невозможно. В своих поисках он попадает на передовую тайной войны, длящейся уже десятилетиями, и сталкивается с новым яростным...