Мир безумен, и я не могу его изменить.
Амстердам построен на каналах. Земля в Голландии низкая – даже ниже уровня океана. Столетия назад фермеры создали сложную систему водных путей – просто чтобы не дать голландцам утонуть в Северном море. Мой старый учитель обычно сопровождал этот кусок нашей истории популярной пословицей: «Бог создал мир, а голландцы создали Нидерланды». Он говорил об этом с гордостью, но для меня эта пословица была и предостережением: «Не надейся, что кто-нибудь придет и спасет нас. Мы здесь одни».Мы откормили его после прошлой войны, чтобы он вернулся и морил нас голодом в эту войну.Да, что-то действительно может быть важным для тебя, даже если остальные так не считают.А ты устаешь, когда приходится притворяться и актерствовать? – спрашиваю я.
– Нет. Ведь благодаря этому я остаюсь жив.Храбрым иногда очень опасно. Храбрость нужно расходовать экономно."Я считала себя такой независимой! Но потом моя жизнь изменилась. Я привыкла заботиться о других, и теперь мне не хочется быть одной. Никогда бы не подумала".Разве любовь – не полная противоположность рациональному?Влюбленные девушки отчаянны и изобретательны.Хотя я знала, что фотографии будут цветными, я не ожидала такого потрясающего эффекта. Они показывают те стороны войны, о которых мы никогда не говорим. Голодный ребенок. Два солдата, издевающиеся над испуганным евреем. Подвал, полный onderduikers, которые улабаются перед камерой, чтобы показать, что у них все в порядке. Цвет делает все таким ярким, таким реальным. Когда смотришь на черно-белые снимки, то кажется, будто это что-то историческое. Но то, что изображено на этих слайдах, – не история. Все это происходит прямо сейчас. Теперь до меня доходит смысл работы Мины. Каждая фотография – ее собственное маленькое восстание.На переднем плане я вижу мальчика-подростка в пальто шоколадного цвета. Он показывает солдату язык. Это его тайное восстание.Когда-то у нас в доме завелась мышь. Она шуршала под полом, только когда я была в комнате одна. Папа и мама никогда ее не слышали. Когда я заговаривала о ней, они переглядывались и произносили: «Ах да, твоя мышь». Мне было тогда лет девять. В конце концов даже я начала думать, что никакой мыши нет. Просто это мой товарищ по играм, которого я выдумала. Но однажды пришла Элсбет, и мышь появилась возле ее стула. Элсбет громко завопила. В эту минуту мышь стала реальной, по-настоящему реальной. Ведь ее увидел кто-то еще, кроме меня.Все ведут себя так, словно в колонне, которую гонят, нет ничего необычного. Наше представление о том, что такое нормально, слишком сильно изменилось.На самом деле все мы умираем в одиночестве.Когда что-то заканчивается не так, как ты ожидал, – действительно ли это конец? Означает ли это, что следует искать другие ответы? Такие ответы, которые не будут лишать сна по ночам? Или это означает, что пришла пора примириться?Две лучшие подруги встречаются на улице, чтобы сказать столько всего сразу: я выдала тебя, я люблю тебя, я хочу тебя спасти, прости меня.Важно, чтобы кто-то нас понял. Мы измучены и вовсе не безупречны, но делаем в этой войне все, что можем. На нас навалилось что-то огромное и чудовищное.Может быть, делая хорошие поступки во искупление плохих, нельзя ожидать, что уцелеешь.
- Вот ты говоришь "духовность"...
Слово "духовность" я не произносил никогда. И "самовыражение" - тоже. Мне легче пойти в ванную и повеситься, чем произносить такие слова. Я даже могу дать совет: если человек толкует тебе о самовыражении, духовности и о народных чаяниях - бойся, как бы он тебя не обокрал. По крайней мере добра от него не жди.
- А разве бог есть? - Есть, конечно. Только он сам об этом часто забывает.
Для мужчины бояться умереть - это неправильно. Потому что ему надо понять и полюбить целое, в котором смерти и жизни поровну. Если мужчина думает только о жизни, цепляется за неё, а смерти боится, то он, скорей всего, не поймёт ни ту, ни эту. И смерти не избежит, и жизнь будет отравлена мыслями о том, что всё равно умрёшь.
Ещё он подумал, что признак взрослости - всеядность. Матёрому пьянице неважно, чем гнать похмелье: драгоценным старинным вином, огуречным лосьоном или теми же польскими духами. Взрослый спасается чем попало от тоски и невозможности жизни.
Ведь каждый из нас был ребёнком и каждый, абсолютно каждый обречён. А значит, вправе дождаться - дожить хоть до чьей-нибудь жалости и любви.
Печальное наблюдение за природой вещей: все они имеют способность портиться. Самые необходимые портятся быстрее других.
<...> после беготни за целями от тебя ничего не остаётся, кроме высунутого языка, а самые прекрасные цели дурнеют на глазах.
"Неохота" - стратегический момент, который в принципе нельзя игнорировать. Через "неохота" скрытная душа проговаривается о самых главных вещах. Полное пренебрежение "неохота", растянутое на годы, чревато канцерогенной депрессией и потерей вкуса к жизни.