Мне было ясно одно: даже сейчас, когда я вся дрожала от неведения и сомнений, у меня все равно радостно билось сердце, кровь бросалась в голову от каждого его слова или взгляда, а в груди все замирало так же, как тогда, в Терравине, будто с тех пор совсем ничего не изменилось. Он был мне нужен, я тянулась к нему, отчаянно и безрассудно.
Я пришёл за тобой, Лия, и не важно, кто ты или что ты, и мне плевать на все ошибки, которые я совершил, и на ошибки, которые наделала ты. Я совершил бы их снова, все до единой, ради того, чтобы оказаться рядом с тобой.
Мысленно я угостила ядом каждого из тех, по чьей вине сюда попала.
- Вы женаты?- спросила Лидочка.
- Был женат, - ответил Андрей Львович. - Неудачно.Не сошлись мировоззрениями.
- Да, - сказала Лидочка, - это сложнее, чем не сойтись характерами.
Глазки изобрели не только для тех, кто боится вора, но и для любопытных соседей.
Несправедливые обвинения тяжелее всех переносят те, которым свойственны подобные грехи.
То, что знают двое, - тайна.То, что знают трое, - газета.
... и Лидочке вдруг показалось странным посмотреть на себя со стороны: вот она сидит, кладет в кофе сахар, хрустит крекером – они обсуждают смерть молодой женщины, а из кухни тянет холодом, потому что комендант Каликин не вставил еще разбитое пулями стекло во вторую раму. Бред какой-то, а не жизнь! И на улицах совершенно не убирают… Бежать бы отсюда.
Все милиционеры – хамы. Это не тайна, а банальная истина. Даже лучшие из них.
Человеческие судьбы - всегда длинный рассказ.